— Одно и то же — это не значит, что ты ничего не делаешь, — возразил Матвей. — Вон мой дед-кузнец, с утра и до вечера молотом бац, бац, бац. Одно и то же. Только он этим молотом за годы работы такое научился вытворять, что и точными станками повторить не всегда удаётся.

— Да ты прав, — кивнул я. — Я тебя прекрасно понимаю и полностью согласен, но ведь хочется чего-то более серьёзного, надо развиваться, а не стоять на месте.

— Это тоже верно, — согласился Матвей, забирая с тарелки последний оладушек. — Ну, ты намекни своему Герасимову, что готов на большее. Третий круг вам уже не хухры-мухры, это уже серьёзно. Я тебе даже завидую, но мне до третьего пока далеко. Хочу заметить, что во время походов в Аномалию, продвижение происходит чувствительно быстрее, так что я планирую тут пока задержаться, такой расклад мне нравится. А у тебя какие планы?

— Я тоже пока никуда не тороплюсь, — хмыкнул я, допивая чай. — Я, в принципе, только начал.

— Ну и лады, — сказал Матвей, подхватил со стола грязную посуду и пошёл мыть. — Поживём тут пока. Я хочу заработать денег, чтобы построить кузницу, как у деда, и применить в жизни все навыки, которые я у него получил. Тогда буду жить безбедно — хороший кузнец всегда в цене. А ты прокачаешь свои круги, станешь крутым целителем и сможешь открыть собственную клинику. Красота же, скажи?

— Я где-то так и планировал, — ответил я. — Ладно, мне пора на работу, а у тебя какие сегодня планы?

— Мы той же компанией пойдём сегодня побродить по краю аномалии. Ребята тебя очень ждут, без тебя далеко ходить ни у кого нет желания. Особенно после того, как ты спас всех от столкновения с тем огромным уродливым чудовищем. Тебя прям зауважали конкретно. Даже Кирилл теперь вглубь Аномалии не рвётся, без тебя не хочет туда идти.

— Занятно, — хмыкнул я. — Завтра суббота, вполне возможно, что я пойду с вами, а сегодня буду обкатывать третий круг маны в госпитале.

— Ну, значит, сегодня прогулки по краю будет достаточно, а завтра, скорее всего, будет рейд посерьёзнее, может, и поглубже заберёмся, — сказал Матвей и с надеждой посмотрел на меня.

— Возможно, посмотрим, — ответил я, пожав плечами, закинул дежурную сумку за спину и отправился на работу.

Подходя к госпиталю, я ещё издалека увидел, что там происходит нечто незаурядное. Прямо перед входом стояли несколько автомобилей скорой помощи и штук пять военных внедорожников и броневиков. Я ускорил шаг, похоже, там сейчас будет завал из раненых. Наверняка столько машин привезли какой-нибудь большой сильно пострадавший отряд, в ином случае им тут просто нечего делать.

Подходя ближе, я увидел снующих туда-сюда санитаров и военных с носилками и каталками, раненых было реально много и это я ещё не всех видел. Я протиснулся в приёмное отделение, а чтобы пройти дальше, чем пять метров от порога, приходилось уже искать место, куда поставить ногу. Стонущих и охающих пациентов в военной форме и одежде вольных охотников, лежащих на носилках и просто на полу, здесь было очень много, думаю, взводом не ограничится.

Целители во главе с Герасимовым носились от раненого к раненому, стараясь помогать сначала наиболее тяжёлым. Увидев меня, Анатолий Фёдорович махнул рукой, подзывая к себе. Стараясь ни на кого не наступить, я ринулся к нему.

— Мы пока тут вкалываем, а для тебя есть особенная работа, — сказал он, продолжая воздействие на кровоточащую рану в боку у бойца, которая постепенно закрывалась. — Седьмая палата, кровать возле окна. У него критическое поражение тёмной энергией, вот-вот начнётся мутация органов. Я ничего не успел с ним сделать, потому что неожиданно приехало всё то, что ты здесь видишь. Шуруй, можешь не переодеваться, сейчас не до этого.

— Хорошо, — кивнул я и направился в сторону седьмой палаты.

На обозначенной койке лежал крепкий рослый мужчина с неестественного цвета лицом и безумными глазами. Со лба катились капли пота, пересохшие губы потрескались и начали кровоточить. Мне показалось, что от него уже пахнет смертью. Из-под одеяла торчала нога с рваной раной и признаками ведьминой гангрены в ней. Да уж, серьёзный пациент, надо поторопиться и поднапрячься.

Когда я сел рядом с ним на кровать, он пробуробил что-то невнятное и попытался меня столкнуть, но несмотря на мощное телосложение, сил у него не было даже на то, чтобы просто откинуть одеяло. Я положил ладонь ему на область сердца. Негативная энергия Аномалии бушевала в нём адским пламенем, зарождая изменения в клетках. Но пока что все еще было обратимо, а значит, я как целитель мог ему помочь.

Сначала я пытался изгонять негатив из тела пациента, как и раньше, но сейчас всё получалось немного по-другому. У меня отлично получилось втягивать из пациента тёмную энергию и перерабатывать её в обычную, которую можно направить на восстановление организма. Это мне подсказал мой нейроинтерфейс на основании спектрального анализа негативной энергии и исходя из возможностей, открывшихся после прорыва третьего круга маны. Ведь благодаря этому спектр моих возможностей, пусть и немного, но расширился, и это далеко не конец.

Теперь получается, что я могу не просто очищать пациента от вмешательства Аномалии, но ещё и направлять преобразованную энергию на исцеление пострадавшего. А ещё система продолжала сканировать тело пациента и помечать места, куда мне надо вмешаться в первую очередь. Рана на ноге мерцала красной рамкой и я переключился на неё.

Несмотря на то, что у меня довольно неплохо получалось преобразовывать негативную энергию в целительскую, это всё равно отнимало немало сил на, собственно, само преобразование. Битва была неравной, но я потихоньку продавливал негатив, очищая от него один участок тела за другим.

На появившуюся слабость и капли пота на висках, я не стал обращать внимания, победа уже близко, пациент уже практически чист, но я должен довести дело до конца. Мне казалось, что если я сейчас остановлюсь, всё вернётся обратно, Аномалия не хотела расставаться с добычей.

Когда мне показалось, что ещё немного и начнётся сдвиг в обратную сторону, рядом с моей рукой на грудь пострадавшего легла рука Анатолия Фёдоровича, а меня он грубо оттащил в сторону. Учитывая моё плачевное состояние на тот момент, это было единственным правильным решением с его стороны. Я отшатнулся к стене и сполз по ней на пол. Перед глазами плыла зелёная пелена, а я сидел на полу, прижавшись спиной к стене и раскинув ноги, и довольно улыбался. Третий круг маны я сегодня потренировал знатно, уже было видно, что он засиял ярче.

— А ты молодец, стажёр, — сказал Герасимов, убрав руку с пациента, которого он уже полностью очистил от негативной энергии. — Очень даже неплохо продержался, я думал, что ты раньше отвалишься.

— Сам не ожидал, — пробормотал я, старательно поглощая витавшие в воздухе потоки энергии и упорядочивая их в своём теле, отправлял циркулировать в третий круг маны. — Но всё равно надеялся, что смогу довести дело до конца.

— Ага, доведёт он, — хмыкнул Герасимов. — С таким даже мои младшие ординаторы не все справятся, а ты всего лишь стажёр. Ладно, раз так, посиди тут, помедитируй, восстановись, как следует, потом попробуй залечить рану этому солдату. Когда закончишь — найдёшь меня, дальше решим, что делать.

— Будет сделано, Анатолий Фёдорович, — сказал я уже более уверенным голосом, силы прогрессивно восстанавливались.

— Будет? — удивлённо вскинул брови целитель. — Ну, посмотрим, вдруг ты меня ещё раз удивишь?

Герасимов вышел из палаты, закрыв за собой дверь, и я остался один на один с пациентом. Ещё несколько минут, и я смогу начать работать с раной. Я обратил внимание, что признаков ведьминой гангрены уже нет, обычная рваная рана голени. Похоже, какая-то голодная тварь выгрызла оттуда кусок мяса. Неприятно, конечно, но поправимо.

— Ты здесь новенький, да? — услышал я слабый голос вояки. — Спасибо тебе, мне уже намного легче, я уже с жизнью прощался, даже не помню, как ты пришёл.