— Как все прошло? — задал вопрос Эвергрин, его голос был ровным и деловитым…

— Как мы и планировали, — ответил я. — Марианна даже почти не сопротивлялась.

На мгновение мне вспомнилась ее растерянность, ее глаза, полные недоумения, которое постепенно переросло в явное презрение в мой адрес.

— Сложно сопротивляться, когда есть столь неопровержимые доказательства, — потирая руки с улыбкой на лице поддержал меня Тед.

— Да, ты очень хорошо придумал историю про ритуал на кладбище, — одобрительно кивнул я, стараясь не думать о ее страданиях… — Хотя я до последнего не верил, что она решится на него.

— Она оказалась отчаяннее, чем мы думали, — слегка ухмыльнулся Эвергрин.

— Да уж, — согласился я. — Как оказалось, я вовсе не знал свою жену. Бывшую жену.

— С документами все получилось? — спросил Теодор.

— Да, — подтвердил я. — Сейчас, когда она в тюрьме, получить развод будет проще простого. Уж, об этом я позабочусь. Пусть посидит на нижнем ярусе, подумает о своем поведении.

— На нижнем ярусе? — удивленно переспросил граф. — Сурово. Она там не прокляла тебя за то, что ты ее арестовал?

Я в голос рассмеялся.

— Пыталась, — честно признался я. — Сказала мне, что я неприятный человек. Тоже мне, открытие!

— Ну да, — согласился граф. — Таких мерзавцев, как ты, еще поискать надо.

— Ой, кто бы говорил? — парировал я. — Ты тоже знатно в доверие вписался. Так что мы друг друга стоим.

В камине потрескивали дрова, отбрасывая танцующие тени на стены. Я чувствовал себя нервозно, но старался не подавать виду.

— Ну, а теперь к самой приятной части сделки, — резко перевел тему Эвергрин, его глаза загорелись алчным блеском… — Ты принес?

— Конечно, — в подтверждение своих слов, я аккуратно достал из внутреннего кармана камзола небольшую цепочку с редким перламутровым камнем и протянул ее Теду.

— С вами, господин инквизитор, приятно иметь дело, — расплывшись в жадной улыбке, сказал граф, бережно забирая цепочку из моих рук и любуясь на то, как переливается камень в свете горящего камина.

Я же в этот момент почувствовал себя опустошенным. Мне было противно от самого себя, но я знал, что поступаю правильно. Я должен был спасти Марианну, даже если для этого мне придется пройти через ад.

Всю ночь я провел в кабинете разбирая отчеты о пожаре в «Драконьем Сокровище» и о взрыве на кладбище. Оби истории с каждым новым днем обрастали все новыми подробностями и непонятно откуда взявшимися свидетелями.

А на утро, когда я завтракал в компании Урсулы, которая сначала мне предъявила за то, что я не пришел ночевать, но потом быстро отошла и стала особенно болтливой, в зал вошел слуга.

— Лорд Аластор, — обратился он ко мне, — к вам капитан Стэндон.

Я кивнул, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Слуга молча вышел за дверь, а на его месте появился Грег, мой помощник. В горле пересохло.

— Дорогой, что такое опять? — капризно спросила Урсула. — Только не говори, что опять работа. Я уже устала делить тебя, то сначала с этой твоей, теперь с работой. Сколько можно?

— Господин инквизитор, вы просили лично докладывать, если что-то случится.

— Слушаю.

— На леди Марианну сегодня ночью совершено нападение. Она не выжила.

Марианна

— Сижу-у за реше-о-откой в темни-и-ице сыро-о-ой, — тихо напевала я себе под нос, сидя на твердой шконке. — Вскорме-о-онный в нево-о-ле оре-о-ол молодо-о-ой.

Не знаю, сколько времени я провела в этой сырой темнице, но пятую точку я уже знатно отсидела, а размяться здесь было особо негде. Стены давили, мрак угнетал, и каждое мгновение казалось вечностью.

Судя по тишине вокруг, я была тут одна, даже стража вышла, оставив меня наедине с моими мыслями и отчаянием. Из небольшого отверстия вверху стены было видно кусочек неба, которое медленно, но верно становилось светлее. Небо светлее становилось, а моя жизнь — нет.

Вдруг где-то послышался шорох и какое-то вошканье. Я, словно загнанный зверь, подобралась всем телом и затаилась. Сердце бешено колотилось. Что это? Кто это?

В начале коридора отворилась тяжелая дверь и внутрь, с грохотом толкая перед собой железное ведро, вошла невысокая женщина плюс-минус моего истинного возраста. Она была одета в простое платье, на голове — белый чепчик, из-под которого выбивались седые, туго заплетенные косички.

Вместе с ней в помещении появился свет и заспанный охранник, который явно не ожидал такого дерзкого вторжения.

— Бабуль, нельзя туда, — пытаясь остановить старушку, промямлил стражник. — Приказ лорда.

— Поди, милок, в колодец, — проворковала женщина, ее голос был теплым и мягким, как летний ветерок, — охолонись. Видала я приказы лорда твоего. Паутиной зарастем, он же первый скакать кабанчиком будет, что пауков развели.

— Бабуль, ну как же? — растерявшись, спросил молодой парень.

— Поди, сказала, — все так же по доброму сказала бабушка, но в ее голосе слышались стальные нотки.

Парень неопределенно кивнул и отступил, пропуская ее внутрь.

— Понапридумывает приказов, а я потом страдай, — ворчала себе под нос женщина, подходя к моей камере. — Это хто ето здесь? Ну ка, выйди, покажись!

Я осторожно слезла со шконки, ноги затекли и отказывались ровно ходить и подошла к решетке. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее.

— Ты чьих будешь, деточка? — внимательно разглядывая меня проницательными зелеными глазами снизу вверх, спросила бабушка. Ее взгляд проникал в самую душу.

— Марианна я, — начала было я.

— Брешешь! — резко оборвала меня она. — Марианнку то я знаю. Видала пару раз. Моською похожа на нее ты, а душа другая. Взрослая, мудрая. Не марианнкина. Признавайся, давай, иначе не выпущу тебя отсюдова.

— А если признаюсь, выпустите? — удивленно спросила я.

— А то ж, смотря, как признаешься, — честно сказала бабуля. — Я ложь за версту чую и душу гнилую сразу определить могу. Когда врешь и плохое делаешь, душа сразу же гнить начинает.

— Маргарита я, — призналась я. — Не здешняя. Не по своей воле сюда пришла, но зла не держу и не желаю никому.

— Вижу, — отозвалась бабушка и тут же провела рукой по замку на решетке и та почти бесшумно отворилась. — Пошли, поможешь мне паутину собрать. А той сегодня после завтрака у малышей занятие по видам пауков, а все образцы старшие растащили на опыты.

«Какие малыши? Какие старшие? О чем вообще, говорит эта милая женщина?» — было очень много вопросов и абсолютно никаких ответов, но помогать собирать паутину, я все-таки пошла.

В самом неосвещенном углу моей темницы оказалась целая фабрика по производству паутины любых форм, толщин и узоров. Пауки, разных размеров и видов, деловито сновали туда-сюда, выполняя свою работу. Я аж рот открыла от изумления.

— И давно ты у нас? — спросила бабуля, когда я снимала очередную паутину с потолка. — Меня кстати Ядвига зовут. Но можешь звать меня бабушка Яга.

От неожиданности, я чуть не свалилась с того хлипкого выступа, на котором стояла.

— Ты чавой это? — нахмурив седые брови, спросила баба Яга. — Высоты боишься что ли?

— Нет, — ответила я, спрыгивая с выступа и пояснила, — просто в моем мире тоже есть баба Яга. Героиня сказок и легенд. Вот я и удивилась.

— Тоже красивая и мудрая? — прищурившись, спросила бабушка, её глаза светились озорным огоньком…

— Очень, — я еще и кивнула для убедительности.

Ядвига выпрямилась, насколько это могла позволить ее скрюченная спина и поправив белый чепчик на голове, гордо произнесла:

— Мы, Ядвиги, в любом мире прекрасны! — когда минутка ее внутреннего самолюбования была окончена, Яга скрючилась обратно и скомандовала: — Хватай ведро да пошли, я тебя с остальными познакомлю. Кстати, а ты как тут оказалась?

— Меня Аластор сюда отправил, — даже не задумываясь, ответила я, как было.

— Алик? Вот паршивец! — разразилась праведным гневом бабушка Яга. — Ну попадется он мне на глаза! Отхожу его метлой! Пойдем, деточка!