— Мы готовы, Иван Владимирович, — довольно провозгласил Герасимов. — Можете приступать.

Я тем временем залюбовался огромным монстром. Передо мной лежал совершенно беспомощным большой сильный зверь, который представляет собой огромную опасность для охотников и случайно заблудившихся в зоне Аномалии. Можно сказать, машина для убийства в несколько тонн весом. Каждый его коготь был длиннее моей ладони. Кроме того, стоит учесть, что это не самое главное его оружие, основное кроется в его рогах и ментальной атаке.

— Залюбовался? — несколько раздражённо, но в то же время с пониманием спросил Анатолий Фёдорович, выдёргивая меня из размышлений.

— Даже в какой-то степени жалко, — задумчиво ответил я, не отрывая взгляда от монстра. — Природа такого сделать не смогла бы, справилась лишь Аномалия. Такого идеального зверя даже жалко трансформировать. Особенно жалко его рога, они мне пригодились бы в оранжерее.

— Не грусти, есть у меня несколько штук в заначке, — сказал Герасимов, подойдя ближе и чуть склонившись ко мне. — Так что могу отдать, пусть поработают на пользу твоим кустарникам.

— Откуда же у вас такая роскошь? — удивился я. — Вы ведь на охоту не ходите.

— А это уже мой личный секрет! — с важным видом заявил Герасимов. — Да и вообще, какая разница? Главное — результат. Ну всё, хватит болтать, начинаем работать. А вы, дорогие товарищи, — сказал Анатолий Фёдорович, обведя взглядом праздных зрителей, — вместо того, чтобы просто глазеть, идите по своим рабочим местам и начинайте заниматься монстрами поменьше, набивайте руку.

Я надел на шею тяжёлый медальон, взял в руку жезл и приступил. Анатолий Фёдорович и Фридрих Стефанович тем временем уткнулись в экраны компьютеров, отслеживая меняющиеся показатели.

Монстр крупный, энергии потребуется очень много. Если бы не артефакт Арсения, я бы даже и пытаться не стал. А ещё, хорошо, что зверя успели очистить от негативной энергии. Скорее всего, полученного электричества хватит на пару суток работы всего научного центра.

Я поднёс жезл к грудной клетке монстра и направил в область сердца мощный поток целительной энергии. Прекрасно понимая, что это даже далеко не Леший, я направлял поток энергии волевым усилием, распределяя её по всему организму.

В этот раз я старался особенно рьяно, магические каналы напряжены на полную, вплоть до лёгкой болезненности, но, вопреки всему, процесс обратной трансформации ускорился не сильно. Видимо, за счёт накопления большого количества негативной энергии Красные медведи изменились гораздо сильнее, чем их, как оказалось, собратья Лешие.

Процесс шёл медленно, долго и мучительно. Периодически я другой рукой сканировал ткани и органы, дабы определить оставшиеся очаги мутации. Полное превращение пятиметрового монстра в обычного медведя заняло у меня около полутора часов. В результате я был порядком измождён, практически на грани истощения. Запас целительской энергии из медальона ушёл полностью.

Передвигаясь на ватных ногах, я ещё раз прошелся вдоль тела монстра, сканируя на наличие остаточных очагов мутаций. К собственному удивлению, обнаружил, что в этот раз ничего плохого не осталось. Медведь был чист и, как и говорил мне Герасимов, это была на самом деле медведица.

— Ты как-то неважно выглядишь, Ваня, — с тревогой в голосе произнёс Герасимов, вставая из-за стола с компьютером и подходя ко мне. — Помощь нужна?

— Спасибо, я в порядке, — ответил я, невольно упершись в край стола, чтобы меня перестало качать. — Почти в порядке.

— Знаем мы твоё «в порядке», — сказал Герасимов, подхватывая меня под руку. — Иди-ка, вон, присядь, отдохни, помедитируй. Сегодня до обеда больше никаких экспериментов, ясно? Ты должен сначала как следует восстановиться.

— Надо усиливать медальон, — сказал я, охотно опускаясь в кресло и стараясь в него не упасть. — Энергии оказалось в самый притык, еле хватило. Если трансформацию будет пытаться производить кто-то другой, то её вполне может и не хватить.

— Но Арсений же сказал, что доработка серьёзно утяжелит медальон, — подумал вслух Герасимов.

— Думаю, это не страшно, — сказал я, качнув головой. — Нам же с ним не по Аномалии ходить. Можно придумать какое-нибудь поддерживающее устройство или класть рядом с собой на столик для инструментов, на колёсиках, чтобы оставался контакт с артефактом и в то же время не оттянуть шею до пола.

— А что, это неплохая идея, сказал Фридрих Стефанович, — подходя ближе к медведице, которой только что добавили дозу эликсира. — Какая красотка из-под твоих рук вышла, Ваня, ты только посмотри!

— Красотка, — кивнул я, улыбаясь.

А ведь так и хотелось ляпнуть что-нибудь про предпочтения мужчины, но это я от усталости. В общем, иногда лучше промолчать, умнее казаться будешь. Вот и я промолчал.

Да уж, тяжко такую тушку обрабатывать.

К следующему Красному Медведю, а точнее, к медведице, Герасимов подпустил меня только после обеда и, только убедившись, что я, действительно, готов к этому и не работаю на износ. К этому времени я успел хорошо отдохнуть, неплохо подкрепиться и полностью восстановить свои силы с помощью медитации, но пусть лучше проверяет — спокойнее будет.

Тем временем полностью разряженный полупудовый медальон снова зарядили, использовав для этого следующую испытуемую и её негативную энергию. Большой мохнатый красный монстр даже не подозревал, что его собственный резерв используется для превращения его в обычное животное. В этом и была прелесть этого мудреного артефакта.

Когда я вернулся в лабораторию, с удовлетворением отметил, что этот монстр немного меньше. Значит, сил мне точно хватит на полное исцеление огромного чудовища, скорее всего, даже без истощения, как в прошлый раз.

Могучий красный медведь, находясь в сонном состоянии, был прочно зафиксирован на столе, и я приступил к работе, попутно отслеживая локальные особенности процесса трансформации.

В этот раз времени ушло так же около полутора часов. Зато теперь ушла лишь половина моей энергии, а вот из медальона практически вся, осталось совсем немного. Отсюда следует прямой вывод: от объёма и массы трансформируемых тканей зависит и количество необходимой на это энергии. Вполне логично. Следует ещё и учесть глубину мутации, это тоже играет не последнюю роль в энергозатратах. Но постепенно, думаю, наработаем нужную статистику, которая облегчит задачу в целом.

— Ну что, Иван Владимирович, третью потянешь или выносливости в молодом теле не хватит? — с ухмылкой спросил меня Анатолий Фёдорович. — У нас бы тогда получилось три медведицы, почти как в сказке.

— В сказке было три медведя, — усмехнулся я, разглядывая плоды своих трудов.

— Да какая разница! Этих сказок придумано… — отмахнулся Герасимов. — Ну что, потянешь? Отдохнёшь немного и в бой?

— Нет уж, Анатолий Фёдорович, — ответил я, покачав головой. — Давайте на сегодня закругляться. А я лучше пока съезжу к Арсению, обсудим с ним усиление амулетов, которое он предлагал. У нас же их всего три, чего точно будет маловато для наших планов. Давайте один пока оставим на месте, а два я отвезу ему.

— Подожди-ка, ишь разогнался, — развёл руками Герасимов, уставившись на меня исподлобья. — Один амулет уже в жёстком режиме используется коллегами в другой лаборатории. Нам и так приходится делать большие перерывы между превращениями Леших и Игольчатых волков для подзарядки. Второй понадобится здесь. Так что для усовершенствования можем пожертвовать только одним.

— Ну хоть один, — кивнул я. — Всё легче будет с такими гигантами.

Попрощавшись с коллегами, я ушёл с работы немного пораньше и, как и обещал, прямой наводкой направился в лабораторию нашего гения-артефактора. На моих коленях лежал увесистый кейс с жезлом и медальоном. Девушкам такое с собой на работу таскать точно не стоит.

Андрей остановил машину прямо возле двери лаборатории. Я вышел, подхватил кейс и постучал в дверь. Открыл помощник Арсения, совсем молодой парень из новеньких, его я видел впервые. Я уже был наслышан, что в лаборатории трудились почти десяток артефакторов, съехавшихся со всех концов Российской империи (и, разумеется, проверенные специалистами рода на лояльность), но, конечно же, самым сильным и почётным здесь был наш дорогой Арсений Ксенофонтович.