Фу-у-ух…

И правда, Источник неплохо развился.

В общем, бесята нехотя расселись по местам. Но заслуга в этом не Громова, а Анжелы. Она разогнала всех по партам и припугнула, что позовёт меня обратно, если слушаться не будут.

Блин, с одной стороны приятно, что меня в качестве аргумента приводят, а с другой — ловушка накрылась…

Но ладно. Я как раз подошёл к кабинету Палыча. Пора узнать, что за фигня тут происходит.

А то что-то чутьё всё свербит и свербит.

━─━────༺༻────━─━

Директор выглядел взволнованно. Он сидел за своим столом и нервно крутил в пальцах карандаш.

— Да, Сергей Викторович… кхм, здесь дело такое… — начал он говорить сбивчиво, — понимаете ли, мы не могли оставить детей без ОМБ! Это один из самых важных предметов! А вы задали очень высокую планку, поэтому… Кхм, в общем, Соломону Адамовичу удалось подыскать подходящую кандидатуру, которую поддержали в совете меценатов.

— Адамыч, значит… — хмыкнул я. — А я думаю, откуда ноги растут.

Не зря меня чутьё тревожило. Что-то всё-таки не так с этим Громовым.

— Да, согласен, участие Вельцина настораживает, — дипломатично заметил директор. — Но должен признать, господин Громов показал себя с наилучшей стороны. Он действительно хороший специалист! Конечно, Елене Алексеевне пришлось ему немного помочь…

— Лене? — прорычал я.

Да он прям нарывается!

— По моей личной просьбе! — уверил директор. — Всё же Роберт Демьянович, также как и вы, не профессиональный преподаватель. Изначально он пришёл к нам, так сказать, с полей! С сугубо практическим опытом. Но не волнуйтесь, вы наконец-то вернулись… так что его мы оформим на постоянной основе, но ваши часы тоже останутся и…

— Василий Павлович! — прорычал я. Он слишком уж нервно себя вёл и явно оттягивал момент, чтобы рассказать мне что-то неприятное. — Давайте-ка ближе к делу, хорошо? Что случилось?

Палыч оттянул воротник сорочки, чтобы глотнуть свежего воздуха, и на глазах вспотел. На лбу сверкнул блик.

— Эм, может, немного чаю…

— К делу, Василий Павлович! — настоял я.

— Ладно, ладно! — сдался директор. — Хорошо…

Он снова вздохнул, собрался с мыслями и наконец-то всё рассказал.

— Видите ли, Сергей Викторович, сегодня… то есть, совсем недавно… В общем, мне поступило заявление от совета меценатов и инвесторов. Они хотят, чтобы вы взяли классное руководство над вторым «А» классом! «Д» класс в таком случае достанется другому учителю…

…

……….

— Чего⁈

— Я сам в некотором… шоке! — примирительно поднял руки Василий Павлович. — Но с другой стороны, это заявление закономерно, поймите!

— Какое ещё «закономерно», господин директор? — процедил я.

Старался говорить как можно спокойнее. Появление Громова немного взбесило меня, и я дал волю эмоциям. Но Палыч уж точно нормальный мужик, и на нём отрываться не стоит.

Хотя вся эта ситуация выглядит очень некрасиво. Есть такая поговорка, что коней не меняют на переправе. Вот примерно это и хотел сделать попечительский совет — заменить классного руководителя у «Д» класса, когда он только выстроил нормальные отношения с детьми.

— Ваши результаты! — он с шумом подвинул перевязанную папку ко мне по столу. — Вот, взгляните сами!

Я взял папку, на которой были указаны герб и реквизиты министерства, развязал верёвку с мыслями, что стоит натравить на это самое министерство Венедикта. Чтобы он их тоже всех оцифровал!

— Второй «Д» вырвался на второе место среди вторых курсов академии! — озвучивал Палыч то, что я уже читал на бумаге. — Радикальные изменения! Министерство в шоке! А два ученика, достигшие первого ранга в первом же триместре? Такого у нас ещё никогда не было! Поэтому высокопоставленные люди, естественно, захотели увидеть вас…

— Василий Павлович! Что вы такое говорите⁈ — прорычал я, захлопнув папку. — Отдать моих бесят другому учителю⁈ Может, ещё этому Громову?

— Ну… как бы… — резко вспотел директор.

И я понял, что догадка оказалась правдой.

— Да вы охренели!

Злость пробрала до самых костей. Я уже не сдерживался, поскольку лучше Палыч увидит мою реакцию. Пусть знает, что я это не проглочу и просто так не оставлю.

Может, стоило вышвырнуть этого Громова из окна? Всё-таки я ведь могу и далеко вышвырнуть. Так, что даже девятиранговый быстро не вернётся!

Погодите-ка… Палыч сказал, что Громова нашёл Соломон. Вот это уж точно подозрительно!

Ну погоди, Роберт Демьянович, если ты знал про всю эту историю…

Мало не покажется!

— Сергей Викторович! Сергей Викторович, прошу! Не стоит злиться! — попытался успокоить меня директор. — Давайте… давайте охладим рассудок и будем размышлять здраво.

Я стиснул зубы и посмотрел на него, давая знак, что готов слушать. Две жизни научили меня мыслить здраво, даже под влиянием эмоций.

Палыч нервно улыбнулся, а его Источник совсем уж взбесился. Я слегка поправил состояние и успокоил магическую систему, чтобы Палыч не перенервничал.

— Это заявление, оно… — продолжил директор, — я не могу его не рассмотреть, понимаете? Всё-таки попечительский совет меценатов — это очень… повторяю — очень! — важный орган управления академии. Почти половина финансирования осуществляют они. Я не могу проигнорировать этот запрос!

— Василий Павлович… — я вздохнул и, как он просил, охладил рассудок.

Но решения своего не поменял. Пусть даже Палыч подавал это так, будто ему не оставили выбора.

— Я своих бесят не отдам. Понятно?

— Но Сергей Викторович, прошу… — взмолился директор. — Не будьте так категоричны!

Чёрт, он ведь нормальный мужик, и не хотелось бы его подставлять под удар. Всё-таки он просто заложник ситуации, и это стоит учитывать. И решать вопрос придётся, скорее всего, не с ним, а с этими самыми меценатами.

Так что, скрипя зубами, я улыбнулся и ещё раз вдохнул поглубже.

— Я вас отлично понимаю, господин директор. Но я не отдам свой класс. Тем более с ними никто, кроме меня, не справится.

— Ну что же вы так, Сергей Викторович! — вскинул руки Василий Павлович. — Вы отлично с ними поработали, а Роберт Демьянович подхватил! Он отлично управлялся с классом в ваше отсутствие, знаете ли!

— С половиной класса, — уточнил я. — И всего две недели.

Но на самом деле директор неправильно понял мои слова. В плане дисциплины — да, я смог привить бесятам некоторые нормы приличия. И какой-нибудь другой препод с ними может справиться…

Если он им понравится, конечно же.

Но дело в другом. Я занимаюсь развитием их магии и знаю каждого изнутри. Буквально. Никакой Роберт Демьянович не сможет уделять так много внимания этому вопросу.

Короче, нет! Хренушки вам! Народная индейская изба!

— В общем, я понял вашу позицию, — опечалился директор. — И всё же предупреждаю… Я не смогу наложить вето на этот вопрос. Он остаётся открытым.

— Ну так я его закрою, — прорычал я. — И кстати, от кого именно пришло такое обращение?

Директор вдруг занервничал с новой силой, и опять пришлось успокаивать его магию. И всё равно он уже не оттягивал ворот сорочки, а просто расстегнул верхние пуговицы, чтобы дышалось нормально. И открыл при этом волосы на груди…

— Кхм-м, Сергей Викторович, я… — пробормотал он, — я не могу разглашать такие подробности.

— Ладно, — вздохнул я, вставая с кресла. — Значит, узнаю сам. Но позвольте-ка уточнить… официально я до сих пор являюсь руководителем второго «Д», верно?

— Так, так! — закивал Василий Палыч. — До появления приказа всё остаётся на прежних местах.

— И когда я могу приступить к занятиям?

— А вот тут сложнее, — нахмурился он.

Директор принялся растерянно перебирать бумажки на столе. Потом вдруг опомнился и открыл компьютер. Сощурился и очень уж медленно начал искать что-то, будто впервые в жизни видел экран монитора.

— Так, так, так… По плану, что у нас по плану… Завтра я точно не могу убрать Роберта Демьяновича с занятий. Просто не успею переделать расписание! Сами поймите, вы же отлично знаете — одно изменение влечёт за собой перестройку всего остального.