— А! Больно! — жаловался Филипп. — Мне больно!

— Заткнись! — прорычал Гордей.

Он волок этого ублюдка по земле, несмотря на усталость и истощённый Источник. От злости появились силы, и Гордей даже сделал пару крюков, чтобы протащить Фадеева по кочкам повыше и ямам поглубже.

А затем бросил засранца к ногам Геннадия Фёдоровича. Тот выглядел мрачно. Очень мрачно. Будь у него хотя бы толика магии — и всё вокруг, казалось, обратилось бы в пепел, или перевернулось вверх тормашками.

— Да как ты!.. — попытался было качать права Филипп, но его прервал скрип сжимающегося кулака.

Громадного кулака Валикова-старшего, от которого и магу придётся несладко.

Так что Филипп прикусил язык и сглотнул, стараясь не смотреть в глаза Геннадию Фёдоровичу. Он был покрыт ссадинами, наверняка с кучей ушибов и несколькими переломами. Но сейчас над высокородным засранцем нависла куда более мучительная участь.

Но тут раздался ещё один голос…

— П… пап… — протянул тихо очнувшийся Петя.

И Геннадий Фёдорович тут же позабыл про Фадеева. Мрачное лицо осенилось надеждой и радостью, и он ринулся к сыну.

— Петька!! — пробасил Геннадий Фёдорович.

— Т-ты в порядке, пап? — скривился тот, поднимаясь на локти. — Не ранен?

И наступило молчание.

Геннадий Фёдорович уставился на сына и удивлённо захлопал глазами, будто увидел его в первый раз.

— Ч-что ты спросил? — прошептал он.

— Ты в порядке, пап? — уже куда более «живым» голосом спросил Петя.

Парень начал быстро приходить в себя и, сморщившись, огляделся.

— Я… я… — Геннадий Фёдорович поджал дрожащие губы и нежно потрепал сына по макушке. — Я в порядке, Петька…

— Ух, гад! — воскликнул Петя, когда ему на глаза попался замерший Фадеев. — Да я тебя!.. Хорошо я заземлиться успел, скотина!!!

Он попытался вскочить, но тут же скривился от резкой боли в голове и осел.

Гордей невольно усмехнулся. Валиков был в своём репертуаре и наконец-то стал похож на того самого Петьку, что барагозил во втором «Д» классе и даже когда-то возглавлял Балбесов, чтобы противостоять Сергею Викторовичу.

А затем Гордей обернулся к Филипу, но уже без тени улыбки на лице.

Он не из жалости или вселенского прощения решил спасти Фадеева-младшего. И даже не из-за гнева его отца, ведь Красновы стояли куда выше Фадеевых. Просто гибель одного мелкого засранца во время похода (как бы ни порушились планы из-за внезапного разлома) могла стать головной болью учителя Ставрова. А Гордей этого очень не хотел.

И себе проблем в дальнейшей жизни тоже не хотел. Всё-таки он уже понимал, как устроен этот мир. И что можно себе позволять, а что нельзя. Даже если ты искренне ненавидишь какого-то человека.

Но оставлять проступок без наказания никто не собирался.

— Мы с тобой ещё продолжим, сукин сын, — процедил он.

Филипп от удивления распахнул глаза и раскрыл рот, чтобы что-то возразить, но Гордей его снова перебил.

— Дуэль? Да запросто! Я вызываю тебя, ублюдок! Как только залижешь раны, мы устроим настоящий бой!

— Эй, я первый! — воскликнул Петя. Он уже почти пришёл в себя и осторожно поднялся на ноги. — И могу хоть сейчас его поколотить!

— Мне оставьте немного! — рыкнул Колян. — Закопаю гада!

— Сын, тебе нужно отдохнуть! — твёрдо заявил Иван Васильевич.

Он подошёл к Коле, осмотрел его и теперь выглядел совершенно спокойным. Сосредоточенно обхватил лицо и принялся проверять зрачки.

— Папа… — попытался воспротивиться Коля.

— Тихо! — прервал его Иван Васильевич. — Думаешь, сразил громадную тварь — и меня уже слушаться не надо? Фиг тебе! На, съешь…

Иван Васильевич достал из подсумка шоколадную плитку, разломил её и протянул полоску Коле. Тот безропотно сунул её в рот и начал жевать.

Как-то быстро яростный воин превратился в обычного подростка, и это заставило Гордея снова усмехнуться.

— Вы тоже поешьте. Это придаст сил, — Иван Васильевич поделился шоколадом с остальными, но показательно проигнорировал Фадеева.

Гордей с улыбкой жевал горьковатый шоколад и наблюдал за тем, как изменились его спутники.

Затем пересёкся взглядами с сестрой и почему-то снова вспомнил об отце. В душе вновь осела тяжесть, ведь род Красновых сейчас находился под угрозой. И если отец не сможет вернуть своё могущество, Гордею придётся вставать на защиту семьи в первые ряды.

Хм, парень поймал себя на ещё одной мысли.

Кажется, он и сам немного изменился…

━—━——༺༻——━—━

Интерлюдия: третья группа искателей…

— Связи нет, — констатировал Владимир Станиславович.

Барон Городецкий окинул тяжёлым взглядом своих спутников, немного задержался на Алексее, который ходил понурый после не слишком удачной дуэли.

Саня это заметил и немного нахмурился. Ему нравился Лёха, хоть он и не мог понять, почему именно. А слабость четверокурсника вызывала скорее сочувствие, чем злорадство или отвращение, которые были на лицах Фадеевых или Калугиных.

Обе стервы, кстати, стояли неподалёку и показательно игнорировали Лёху. А Владимира Станиславовича слушались так нехотя, что Сане хотелось дать им пару затрещин.

Но Настя с этим справится куда лучше, надо полагать. Она тоже была здесь и уже начинала вскипать от высокомерных рож этих сестричек.

— С Сергеем Викторовичем что-то случилось? — забеспокоился Валерий Ларионович, отец Насти.

Папа самого Сани, кстати, тоже заволновался. Саня хотел, чтобы эти двое подружились, и крепко так!

Это им ещё пригодится, хе-хе…

А затем Саню осенила ещё одна светлая мысль, и он улыбнулся.

— Да нормально всё с учителем! — смело заявил он. — Это не с ним что-то случается, это он сам случается с кем хочешь! А мы и без связи справимся!

Все вдруг обернулись в его сторону с некоторым удивлением. Саня не стал стесняться и гордо выпятил грудь, особенно подмечая, как на него смотрит Настя. Ну и Валерий Ларионович, конечно.

— Погнали уже! — заявил Саня. — Быстрее вернёмся, быстрее поедим. А учитель просто знает, что мы справимся, вот и перестал тратить на нас время.

— Верно говоришь! — осклабилась Настя. — Погнали вперёд!

Их ждал артефакт, который нужно вытащить из лап очередных тварей. И Сане не терпелось показать, на что он способен!

Я сражался против драконов. Убивал драконов. Ненавидел драконов. Но даже я не мог не признать, что они прекрасны.

Огромные монстры, некоторые из которых могли походить на горный хребет, если решали подремать в какой-нибудь долине.

Но при этом они были элегантные и горделивые. Чешуя волновалась от каждого движения, словно рябь на воде. Крылья простирались так широко, что загораживали солнце. Взгляд был разумным, глубоким и в то же время отрешённым, словно они видели нечто большее, чем наша реальность.

От них веяло благородством. Чем-то, что выше остальных.

Тогда, в прошлой жизни, я не знал этого слова. И понятие «благородный» сейчас воспринимал как синоним «высокородного». Того, кто считается отличным от других по праву рождения.

Не знаю, было ли оно в прошлом мире вообще или мы позабыли это понятие, потому что не было у нас никаких дворян.

У нас были только выжившие.

Конечно, благородным можно быть не только по крови, но по делам тоже. Однако есть люди, олицетворяющие это слово во всех смыслах. Статные, харизматичные, стоящие над всеми. От таких людей веет силой.

И это не только аристократы. Раньше такое было за правило, но теперь не обязательно владеть магией, чтобы внушать уважение и трепет.

Вот только если говорить о драконах, среди прочих монстров они были именно аристократами в высшей степени этого слова. Благородными во всех смыслах. Красивыми, внушающими уважение, трепет и ужас всем вокруг.

Да, мы их ненавидели и хотели уничтожить. Но несомненно восхищались.

Вот только…

— М-р-р-р-р-р… — ощерился Теодрир.