Дариан предложил мне начать все с начала и предложил выйти за него замуж. А я не сказать, что особо сопротивлялась. Мы иногда возвращались к событиям, которые привели нас к тому, что было сейчас в наших жизнях и каждый раз приходили к выводу о том, что можно бесконечно жалеть о содеянном в прошлом, но это никак не изменит наше настоящее, а это значит, что нужно продолжать жить и стараться больше не совершать подобных ошибок.

Мы сыграли скромную свадьбу, на которой было больше одного инквизитора, а через девять месяцев у Элариана родилась маленькая сестренка — Ялория.

Идея назвать дочь в честь ее бабушек, принадлежала ее отцу, который казалось немного тронулся умом от счастья, но я не стала возражать.

Жизнь текла своим чередом и каждый день я благодарила богов за то, что все произошло так, как произошло. Ведь если быть постоянно недовольным и ноющим, жизнь потеряет всю свою насыщенность и отберет то, что есть.

А я очень дорожила своей новой жизнью и людьми в ней.

Три года спустя

— Элариан! — раздался громкий недовольный женский крик на весь школьный двор. — Паршивец! Я тебе говорила не трогать мою метлу? Какого черта ты ее опять утащил?

На крыльцо, ведущее на задний двор, аккуратно держась за стену, вышла седая, но очень красивая женщина. Она внимательно оглядела окрестности и нахмурилась.

— Элик, я кому сказала, верни метлу!

— Ну, что за неугомонная ведьма мне досталась? — громко причитая из дома следом за женщиной вышел Терран Грейфилд, держа в одной руке блюдце с куском торта, а другой нежно приобнимая женщину за талию. — Я же просил тебя дождаться меня, Ягуля.

— Я решила прогуляться, — фыркнула Ядвига, кокетливо улыбаясь дракону.

— На метле? — удивленно вскинув бровь, спросил Терран.

— Ты же знаешь, что я без нее никуда, — возразила женщина.

— Эх, а так хотелось бы, чтобы никуда ты была без меня, — состроив скорбное лицо, сказал Грейфилд старший, а после расхохотался своим низким бархатистым смехом и протянул Ядвиге торт.

— Держи! — не успела она взять блюдце, как дракон подхватил ее на руки и понес в сад, где уже во всю шло празднование трехлетия маленькой Ялории.

— Поставь меня на землю, сумасшедший! — возмутилась ведьма.

— Ни за что на свете, — отрицательно помотал головой Терран. — Я уже однажды послушал тебя, потом жалел полвека. Больше я такой ошибки не совершу.

Они остановились у беседки, в которой сейчас находилось их большое и дружное семейство, Терран поставил Ядвигу на землю, но крепко обнял за талию и что-то прошептал ей на ухо, от чего щеки, этой много чего повидавшей в своей жизни, женщины залились краской.

В тот момент, все, кто находился в этой беседке были счастливы, но самой счастливой была маленькая Лора, разбирающая бабушкину метлу на прутики.

Паулина

— Вот, милый! Я же тебе говорила, что она недоженщина! — ворковал чей-то писклявый голос на границе моего сознания.

Меня словно окатили ведром ледяной воды.

— Кто недоженщина? — возмутилась я, с трудом пытаясь вернуть себя в реальность.

В голове лопнула до предела натянутая струна и боль от удара распространилась по всему организму. Господи, как же больно!

— Что, мать вашу, здесь происходит? — прохрипела я, попытавшись приподняться, но тело не слушалось.

— Милый, ты слышал? — продолжала науськивать какого-то милого все та же пискля. — Еще и разумом тронулась!

Ее слова, как плевок в лицо. Я чувствовала, как закипает злость.

— Я вижу, — подал голос тот самый «милый». Голос… Сердце пропустило удар.

«Стойте! — мысленно остановила я сама себя, хотя никто никуда и не шел. — Какой-то до боли знакомый голос. Борюсик? Неужто этот подонок приперся? И что надо?»

Мои мысли метались, пытаясь зацепиться за реальность. Что происходит?

Я усилием воли постаралась открыть глаза, когда почувствовала рядом со своим лицом чье-то горячее дыхание. Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью.

— Воу! — опешила я от увиденного. С силой зажмурилась, открыла снова — картина та же. Два ярко-зеленых, почти светящихся, вертикальных зрачка смотрели на меня со смесью ярости и презрения. Не Борюсик. Определенно не Борюсик.

— Ты не Борюсик! — констатировала я очевидное, в ответ на что получила зловещий утробный рык, призванный видимо, меня напугать, но почему-то было не страшно. Скорее любопытно. — Кто ты, воин?

В глазах незнакомого мне мужчины с длинными черными волосами, такими же ресницами и голосом, как у Борюсика, мелькнул целый коктейль чувств, от удивления до отвращения, но он очень быстро взял себя в руки и проговорил:

— И правда, умом тронулась.

Я опешила. Умом тронулась? Это он мне? В этот момент в голове что-то щелкнуло. Боль вернулась, но теперь уже жгло не только тело, но и душу.

Не мои воспоминания, чужие, накрыли с головой и мешали мыслить рационально.

Роскошный особняк, прислуга, шелковые платья, радость от долгожданного замужества, сменились бесконечной чередой попыток выносить ребенка… и каждая заканчивалась выкидышем. Болезненным отторжением моего организма новой жизни.

И Тристан. Да, его так звали. Который с каждым новым случаем потери ребенка становился все злее и безжалостнее.

— Бракованная ты мне больше не нужна, — отрезал он холодно. Зеленые глаза потемнели, в них плескалась неприязнь.

Я задохнулась от возмущения и от сочувствия к той, чьи воспоминания сейчас почему-то роились в моей голове. Этот коктейль чувств поднял с глубин души давно спящую злость и я, собрав последние силы в кулак, посмотрела на мужчину взглядом, полным ненависти.

— Ну, ты и мразь! — выплюнула я в него. Молчание никогда не было моей добродетелью.

Сколько себя помню, я всегда сначала говорила, а потом… Потом никогда не жалела о том, что не была бедной, покорной овечкой, даже если мне потом было больно и плохо.

— Милый, что она себе позволяет? — округлив глаза, пропищала, судя по всему, любовница этого самого Тристана.

Вместо ответа Тристан обернулся к писклявой особе, прятавшейся за его спиной. У девушки было кукольное личико и крысиные глазки. Она бесстыдно висла у него на шее. Тристан обнял ее в ответ, демонстративно испепеляя меня взглядом.

— Жози, подожди меня за дверью, — наигранно спокойно попросил он писклю, но я услышала скрытую угрозу в его голосе. Она капризно надула губки, но перечить не посмела.

Быстро чмокнув в щеку зеленоглазого, она выпорхнула за дверь, а этот изверг наклонился ко мне и прошипел.

— У тебя есть сутки, чтобы собрать вещи и свалить из моего дома, Паулина, — сквозь зубы процедил он, продолжая разглядывать меня злыми вертикальными зрачками. Господи, он что — кот? — И не вздумай выкинуть какой-нибудь сюрприз или я сделаю так, что ни один мужчина в Вальдхейме даже не взглянет в твою сторону! Поняла?

«Ну, это мы еще посмотрим!» — подумала я про себя, оставляя последнее слово за этим му…судаком и делая вид, что послушалась.

С этими словами Тристан, даже не взглянув больше в мою сторону, развернулся и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась, оставив меня в полном одиночестве, в чужом теле, с чужими проблемами и чужим разбитым сердцем.

Я была в шоке. И куда меня занесло? Что это за место? Почему этот Тристан такой жестокий? И как мне из всего этого выкручиваться?

Договориться с бандитами, которых на меня натравил Борюсик, было проще, честное слово.

Вопросы роились в голове, словно взбесившиеся пчелы. Нужно время, чтобы все обдумать. Нужно встать, собраться с силами и понять, как выбраться из этого кошмара. Но, прежде всего, нужно было понять, что за «вещи» мне вообще собирать. Ведь все вокруг было чужим, включая и меня саму.