Клер нахмурилась и продолжила, - так уж получилось, что все свободные женщины прошли через бандитов. Не миновала эта участь и Хелен. Некоторые их них даже гордились этим. Если такая девушка задерживалась в доме, то она получала другой статус. Никакой чёрной работы, лучшая еда и одежда. А вот немка там не пришлась ко двору, её определили помогать на скотном дворе. Ну, даже не знаю, что можно добавить. Но ты не подумай, она неплохая. Просто странная, но может быть ей пришлось перенести что-то ужасное.

На следующий день я остановил Хелен и поинтересовался её лицом. Та молча кивнула, типа уже лучше. Нос немного припухший и нижнюю губу пересекает ранка. Более никаких серьёзных последствий, а ведь я хотел узнать о её отношениях с нашими женщинами. Если Луиза сознательно её ударила, значит это уже моё дело. Не хватало ещё бабских разборок.

Женщина довольно молода, может лет двадцать, но абсолютно не следит за собой. На голове дурацкий платок, безразмерный свитер и такие же свободные штаны. Могла бы и нормально одеваться к ужину.

На этот раз на остров высаживалась большая группа. Мы взяли с собой пятерых мужчин. Это Марсель, Николя, Арно и Батист. А также Поль, вместо которого на судне остался Ален с автоматом. Просто мы решили окончательно зачистить остров, там остались непроверенными церковь и несколько больших строений. А потом нам нужно попытаться закрыть ворота. Для этого и столько помощников. Всё вооружены автоматическими винтовками, а здоровяк Арно держит пулемёт калибра 7.62. Все лучше или хуже могут стрелять, но взяли мы их для подстраховки и для последующих действий, где потребуется физическая сила. Основное сделает блестящая пятёрка.

Ну а я капитанству на катере, держу связь с судном и с мобильной группой. Если что вмешаюсь со своим Браунингом. Но основная моя задача — наблюдать за городом и не дать приблизиться Альфам.

Вот поэтому я вслушиваюсь в хлопки винтовок, по ритму они работают планово. А сам наблюдаю за портовой площадью. Проникнуть на остров можно только через неё по узкому мосту.

В городе привычная тишина, даже мертвяки уважают полдень. Так что кроме истошных криков чаек ничто не мешает моему слуху.

Катер чуть покачивается на волне, она ленива плескается у его борта. В небе зависла птица — странно, как она так ухитряется неподвижно висеть.

Чёрт, это же чужой квадрокоптер. Но откуда? Я постоянно пользуюсь своей птичкой, это уже стало ритуалом. Всегда, подходя к берегу выпускаю её и внимательно изучаю окрестности. Но мой разведчик лежит под ногами в коробке. А это что же получается?

Я ещё смотрел вверх, пытаясь разглядеть летающую машинку. А ведь она зависла как раз над крепостью. И скорее всего её интересуют наши действия. А вот меня наверняка наблюдатель не видит. Я в тени рубки и стою неподвижно. Здесь немало лодок и катеров привязано.

— Первый катеру. У нас гости. Повторяю, у нас гости. Живые, вижу квадрокоптер. Прямо у вас над головой.

Неожиданно с соседней улицы захлопали выстрелы, много. Били не панически. Одиночными и короткими очередями — заметно, что работают по неопасным целям. Скорей всего по мертвякам, будто расчищают дорогу.

Захрипела рация, но мне резко стало не до ответа. На площадь выкатилось нечто угловатое с большими колёсами. Бронеавтомобиль песчаного цвета и неопознанной принадлежности. Сверху торчит ствол пулемёта. За ним урча мотором выехал грузовик с высокими бортами. И там полно людей, причём все вооружены. Картинку дополнил здоровенный тойотовский джип с тонированными стёклами. Они показушно выстроились в ряд, нацелившись на остров.

Зашевелился пулемётчик наверху, начали спрыгивать люди, да их бляха-муха десятка два, не меньше. И вся эта орава по наши души. Не даром висел разведчик. Хотели бы переговоров, прислали бы человека. А эти идут убивать, заметно по эмоциям.

Чёрт, а у нас там трое зелёных пацанов и мужики, которые далеко не вояки. Что Саня с Альбой сделают в условиях тесной улочки против такой оравы.

В голове внезапно прояснилось, руки потянулись к холодному железу. Если стрелять, то сейчас, пока они все кучно собрались. Потом разбегутся и начнётся война нервов и опыта.

Затворная рукоятка пошла на меня, механизм глухо лязгнул, пружина отработала, дослав патрон. Сердце бьётся где-то в горле. Понимаю умом, что каких-то сорок метров для этой машинки — это стрельба в упор. Саня говорил, что этим можно БТР разобрать. А уж противопульную защиту этого автомобиля должен шить насквозь. Но я никогда не стрелял вот в такой обстановке.

Прицел только мешает, палец сам дёрнул гашетку и пулемёт сердито рявкнул, так что я вздрогнул всем телом. В плечо долбанула отдача и звякнула лента. Попал я почти рядом с броневиком, даже зацепил колесо, так что машина вздрогнула. Новая очередь пришлась точно в машину, пулемётчика смело в сторону, машина резко осела и от неё полетели клочки металла и резины. Пулемёт бьётся как живой зверь, а я просто удерживаю его, чуть двигая ствол. Человеческие фигурки смешно брызнули в разные стороны, но часть остались лежать. Моторный отсек грузовика буквально взорвался и повалил дым. Автоматически отмечаю места, откуда стреляют в меня, я ощущаю, как пули постукивают по борту катера и по рубке, совсем рядом. А когда лента закончилась, наступила оглушительная тишина.

«Вроде успел первым, вроде успел». Мне вдруг стало дурно, левый рукав куртки разорван. Сунул пальцы другой руки и почувствовал тёплую жидкость. Никак попали, приложил первую попавшуюся тряпку, чтобы остановить кровь. И только сейчас резанула по бицепсу резкая боль.

— Катер, ответь первому. Прекратить стрельбу, мы выходим на зачистку, — ну кроме Сани некому ответить на родном и великом. Я устало присел на бортик и улыбнулся слабому солнышку. Вот и наши, двигаются парами. Слышны одиночные выстрели, это они успокаивают трупы. Минут через пять всё затихло, катер качнулся, это Сашка запрыгнул на борт. Я и не заметил, как он подгрёб на шлюпке.

— Ну ты как тут, герой. Навоевался? Не мог стрелять аккуратнее, превратил все трофеи в кучу кривого железа.

— Сань, глянь руку, кажись зацепило, — Сашка сразу изменился в лице и побежал в рубку за аптечкой. А когда он начал бинтовать прямо через свитер, на меня нахлынула странная слабость. Зашумело в ушах и стало темно.

Очнулся в полутемноте и не сразу смог понять, где я нахожусь. Горит слабенький светильник, руку рванула резкая боль. Я голый по пояс, на левой руке тугая повязка. Больше ничего такого, сразу вспомнился весь сегодняшний день. Я попытался сесть, но шевельнулась тёмная фигура, сидевшая на стуле в углу и подошла ко мне.

— Можно воды? — мне в руки сунули кружку и я начал жадно пить. Часть пролил на себя. А потом меня настойчиво потянули обратно лечь.

На мгновение я увидел лицо сиделки, это несомненно была женщина. Но именно её я меньше всего ожидал тут увидеть.

Немного вытянутое с тонкими чертами лицо, свет от лампы падает сверху, оставляя тень под скулами. Неровная ассиметричная чёлка намекает, что её делали ножницами на бегу. Будто специально старались изуродовать волосы. Ушные раковины небольшие с крохотными серебряными серёжками, они таинственно поблескивают при движении головы. Но вот когда я вгляделся в глаза, всё остальное показалось лишним и незначительным.

Большие, карие глаза смотрели на меня внимательно и спокойно. Так смотрят люди, которые привыкли размышлять на сложные темы. Это несомненно взгляд умного и интеллигентного человека. Если вглядется, то можно выделить некую настороженность. Но доминируют сосредоточенность и внутренняя дисциплина. Есть и чуть заметная ирония, а ещё эта тонкая складка говорит, что этот человек видит чуть больше, чем говорит.

Трудно сказать, красива ли эта девушка. Но лицо не лишено определённого шарма. Чтобы разглядеть красоту, придётся всмотреться попристальнее.

— Ещё? — у неё низковатый голос, почти без эмоций. Вместо ответа я отрицательно мотнул головой и опустил руку на её тонкие пальцы, продолжавший упираться в мою грудь. Секундная пауза и девушка забрала руку.