Я расставил пошире ноги, выложив на стол дополнительные магазины. Как говорится, «No pasaran» — «враг не пройдёт».

В ушах гулко отстукивает время пульс, я буквально превратился в одно большое ухо. Мой ПНВ запотел и я мало что вижу, зато обострился слух.

Вот скрипнула рассохшаяся ступенька, это наши подымаются наверх. По плану сначала следует ликвидация подручных главаря на втором этаже. Обе комнаты смежные и там есть крохотный узкий проход. Возможно, это сделано для того, чтобы супруг мог ночью навещать жену и при этом не будоражить весь дом. Альба говорила, что одна дверь всегда закрыта, пользуются другой, которую запирают на ночь изнутри. Видимо она знает, как открыть первую.

Дальнейшее я осознал значительно позже. Лично я сначала услышал глухие хлопки, потом громкий звук, будто наверху уронили что-то тяжёлое и затем два быстрых хлопка.

Реконструкция событий, сделанная мною позже, дала приблизительную картинку произошедшего. Сашка с Альбой бесшумно проникли в первую комнату, убедились, что все спят. Затем Сашка поднялся в башенку и встал у двери. И когда Альба начал стрелять в спящих, он разрядил дробовик в район дверного замка. Затем два выстрела в лежачего главаря. Что интересно, Сашка ухитрился не попасть в лежащую рядом с целью женщину.

Атака оказалась внезапной, только через секунд сорок я услышал шум в одной из комнат. Изнутри подёргали ручку и начали ломится в дверь. Я автоматически отслеживал сигналы по рации, это Сашка и Альба обменивались щелчками в условленном режиме. А затем практически классика, пара выстрелов в потолок и первая дверь открывается. Альба громко и требовательно что-то орёт по-своему и выходят пять человек. Мы с Сашкой держим их под прицелом, а женщина сноровисто фиксирует их руки за спиной пластиковыми стрипами. Всех укладываем на пол в комнате и повторяется в точно такой же последовательности с постояльцами второй комнаты. Теперь здесь разлеглись одиннадцать человек. Все живы, но немного покоцаны. Наши особо не церемонились. И ещё наверху пять трупов, один в караулке. Вот и все семнадцать.

Дальше мы оставляем Сашку с ними в одной из комнат, а сами спускаемся вниз.

Батюшки, да тут целый арсенал. В оружейных ящиках автоматическое оружие, отдельно два длинноствольных тяжёлых пулемёта. Много патронных ящиков, а также форменная одежда и снаряжение. Невольно заныла поясница, ведь всё это предстоит таскать наверх.

Оказывается, не так всё плохо, рядом с шато расположены два домика, там живёт обслуга. В основном женщины, но есть и несколько мужчин.

Так что нам с Альбой пришлось навестить их. И вот перед нами стоят два десятка испуганных и взъерошенных со сна людей. Альба —молодчина, она в жёсткой форме проинформировала тех, что власть немного поменялась. Члены общины отреагировали оригинально, просто хмуро смотрели на нас, пытаясь понять — изменения в какую сторону качнулись для всех них.

В итоге женщин закрыли, а пять мужчин побрели за нами. Дальше всё свелось к контролю за ними. Постепенно оружейка опустела и выросла гора у главного входа. Ещё около часа потребовалось загрузить всё в небольшой грузовичок и перевезти к причалам. А там парни перетащили всё на корму катера.

Все дальнейшие переговоры вели мои старшие товарищи. Разводила дипломатию Альба, а Саня с грозным видом оказывал ей моральную поддержку. Нам нужно показать видимость солидного отряда. Периодически Сашка отдавал по рации левые указания, и я отвечал, имитируя разные голоса. А сам отслеживал ситуацию снаружи. Часть местных пока заперты в подвале шато, но основная масса шкерится по углам. На улицу носа не кажут, и это правильно.

Насколько я сейчас понял, Альба пытается убедить одного из боевиков взять власть в свои руки. Вскоре женщины приготовили завтрак, и мы покормили пленников. Не нужно сразу настраивать их против себя, нам нужны союзники, а не враги. Конкретно эти ребята себя кровью и особыми издевательствами не замарали. Если верить Альбе, конечно.

Старшим будет кучерявый смуглый француз, имеющий немалую долю арабской крови. Его зовут Лео и он вроде идёт на контакт с Альбой. По-крайней мере они говорят спокойно и можно даже сказать доброжелательно.

Решили так, мы возвращаем часть оружия и патронов. Лично Лео сразу получил пистолет в знак признания его положения.

И знаете, что он сразу сделал? Тут же застрелил одного из своих. Просто сделал вид, что проверяет механизм и тут же с пояса выстрелил дважды в одного из стоящих боевиков. Видимо у них были серьёзные тёрки. Затем он сделал нам успокаивающий жест и добил в голову упавшего. Это чтобы не встал мертвяком. Всех пока согнали в дом, нам нужно завершить начатое — это отобрать полезных людей. Предварительные списки готовы. Остаётся убедить их переехать на новое место. В первую очередь это неместные, а те, кого нелёгкая заставила бросить дома и податься в бега. Эти не имеют родственных связей и не привязаны имуществом. Но планируем брать и местных, это за кого Альба поручилась.

Постепенно народ осмелел и подтягивается на площадку перед шато. Сегодня день Альбы, практически бенефис. Она даже охрипла от говорильни и криков. Вот и сейчас женщина выкрикивает имена, люди настороженно подходят и слушают её.

О чём они говорят? О преференциях в случае перехода к нам.

Прежде всего упираем на безопасность. Это защита от банд и мертвяков. Конкретики не выдаём пока, отделываемся общими фразами. Мы предлагаем запрет на насилие внутри нашей общины. Защита женщин и детей, общие правила для всех и некие понятия о справедливости. Никто не ворвётся ночью и не потребует вашу любимую дочуру в кровать главарю. Всё исключительно по собственной воле. Мы гарантируем достаточное и разнообразное питание, элементарную медицину и статус специалистов. Берём только семейные пары или одиноких женщин. Всё — дальше, как пойдёт. Пока стоят и чешут в затылках. Но Альба закончила вводную часть и стоит в окружении женщин. Затем уже подтягиваюсь я, Саня стоит в сторонке на стрёме.

Я не великий психолог, но прочитать человека способен. Сразу с первых слов понятно кто перед тобой. Если мужчина стоит набычившись и не смотрит в глаза, это говорит о том, что он нам точно не подойдёт. Агрессивных и проблемных отсеиваем сразу, я просто показываю пальцем в сторону. И плевать, что они там про себя обо мне думают. Нам нужны спецы и просто пахари, у которых семья за спиной. Если у человека взгляд открытый, голос ровный и нет симптомов паники — к такому можно присмотреться. Излишняя заторможенность и активность тоже о чём-то говорит.

Таким образом мы отобрали несколько семей, всего три десятка человек.

Итак по списку в порядке записи:

— Жан-Люк Морне, 48 лет. Бывший механик рыболовного траулера, в последнее время до катастрофы занимался ремонтом частных яхт. А в коммуне вместе с взрослым сыном Пьером занимался ловлей рыбы. Немногословный и спокойный. Супруга Мари работала поваром в школьной столовой.

— Поль Рено, 52 года. Бывший капитан жандармерии порта. Авторитетный товарищ, не склонен к излишнему насилию. Поэтому в банду его не взяли, работал на поле, помогал фермерам с животными. Жена — Клер Рено, симпатичная женщина, учительница начальных классов. Сын Тома Рено, 17 лет. Помогал отцу ухаживать за скотиной.

— Доктор Бернар Лефевр, 57 лет. Бывший стоматолог, в последние годы переквалифицировался в сельские терапевты. Очень полезный товарищ. Анн Лефевр, 55 лет, бухгалтер.

— Ясмин Бенсаид, 40 лет. Медсестра, женщина с арабскими корнями. Если честно, не хотел брать мусульманку. Не нужны мне проблемы религиозного плана. Но когда выяснилось, что из медиков остался лишь пожилой фельдшер из местных, то я решился отвести её в сторону, где стояли отобранные. К тому же она вроде родилась во Франции и такая же француженка, как и остальные.

— Марсель Дюпон, 46 лет. Плотник-универсал и вообще мастер на все руки. Может и слесарить, а что немаловажно — работать со сваркой. Софи Дюпон, 44 года, швея. Лукас- их сын, 14 лет. И ещё Мари, ей 16 лет. Очень интересная во всех отношениях девица.