— Ален и Мари Буше — фермеры, 55 и 52 года соответственно. Сын Эмиль, 22 года. С ним семнадцатилетняя Клеменс, вроде его невеста. Все из кантона Кемпер, что на восток отсюда.

— Николя Гарнье, 39 лет. Электрик. Лора Гарнье — парикмахер, 33 года. Дочка Элиза, 9 лет.

— Камиль Рош, 27 лет, работала официанткой, зарабатывая себе на учёбу в колледже.

— Арно Клеман, 42 года. Физически очень крепкий, грузчик в порту. Молчалив, спокоен как удав. Не лидер, хороший помощник, не более. Элиза Клеман, 39 лет, работала в супермаркете. Сынок — Жюль Клеман, 16 лет.

Батист Лоран, 47 лет. Каменщик, занимался ремонтом квартир. Сильви Лоран, 47 лет, домохозяйка.

Ну и ещё три одинокие женщины без определённых специальностей и способностей. Но на судне много работы для женских рук, Альба за них ручается. Тихие и бесконфликтные особи среднего возраста. Это невысокая полноватая Селин Мартен с трёхлетней дочкой, крепкая высокая женщина Луиза Лакруа и тощая серая мышка Хелен Шульц. Эта вообще немка, вроде студентка и училась по обмену во Франции. Выглядит очень непрезентабельно, вся какая-то поникшая, зашуганная и одетая в неподходящую одежду с чужого плеча. Я подумывал — взять её или нет, у той явно определённые проблемы с психикой. Хотя, у кого их сейчас нет. И как-то мы внезапно заторопились, что эта женщина по ошибке попала в число отобранных.

Всего три десятка человек и что важно — ни одного из местной коммуны. То есть они, как и мы оказались оторваны от дома и просто хотят выжить.

А дальше два дня обустройства, мы отдали прибывшим главную палубу. Там восемнадцать кают, каждая на двух человек. Есть душевая с туалетом в каждой. Магазинчики мы очистили заранее, товар перенесли на свой уровень. Но у людей есть возможность пользоваться холодильниками, там же столовая и кухня. А также зал для просмотра кинофильмов и караоке-бар. Теоретически можно оживить кафешку, где стоят газовые грили с мощной вытяжкой.

Пришлось включить отопление и подачу электроэнергии, осень и в помещениях довольно холодно. Сразу скакнул расход топлива. Зато у нас появилось централизованное трёхразовое питание. В первый же день мы доставили к судну две ничейные моторки. Это для рыбаков и в целях перемещения по бухте. Ну не использовать же для этих целей наш катер.

Механика Жан-Люка я сразу отвёл в кормовое помещение, где и находится ходовая машина, а также генераторы и котёл. Теперь это его хозяйство.

Бывший жандарм Поль ходит с Альбой по судну, изучает его возможности. Мы хотим сделать из него коменданта, который бы отвечал за порядок на судне. Главное довести до него наши требования. А они просты:

— Командование сосредоточенно в руках трёх человек, их распоряжения обязательны. Как, впрочем, и коменданта.

— Оружие на борту только у коменданта. И, разумеется, у нас троих.

— Каждый взрослый, а это все кроме трёх детей в возрасте от 3 до 9 лет, работают. Правило одно, кто работает — тот ест.

— Полный запрет на насилие. Никаких драк, угроз и принуждения.

— Соблюдения правил гигиены и тишины. Нам не нужны проблемы из-за громкой музыки по ночам. Уборка помещений строго по графику.

За нарушение этих правил, а также за кражу — немедленное наказание в зависимости от тяжести. Возврат в коммуну невозможен по определённым причинам — нам не нужно, чтобы там знали о происходящим на судне. Поэтому в данном случае это практически смерть, высадим подальше от города и дальше пусть нарушитель выживает сам.

Всё это мы довели до каждого на общем собрании. Нет, никаких голосований и демократии не будет. Судно наше и они тут гости, не более того.

Сразу встал вопрос с продуктами. Это для нас тут их хватило бы на пару лет. А вот три с половиной десятка едоков за пару-тройку месяцев подчистят наши кладовые. С рыбкой мы будем всегда, но ведь хочется и мяса. Также нужны долгоиграющие продукты. Рассчитывать в этом плане на коммуну глупо. Максимум — там можно брать молочку, меняя на что-то им полезное.

Умные люди подсказали, что можно начать охотиться. В местных лесах полно оленей и кабанов. А вот за остальным придётся выбираться в город. Или наведаться на круизный лайнер, стоящий рядом с нами. Но там сотни, если не тысячи мертвяков, включая шустриков, который мы называем Альфами. Вот там огромные кладовые, ведь судно рассчитано на 3000 человек плюс экипаж в пару-тройку сотен человек. Разумеется, холодильники вышли из строя и лежащее там пропало. Но дожидается нас очень много вкусного. Нам бы хватило на долгие годы.

Итого:

— У нас 12 мужчин, из которых трое молодых в возрасте 14–22 года.

— 14 женщин, из них 2 девушки в возрасте 17 лет.

— И 3 ребёнка, это считая с нашей Элен. Возраст — 3, 8 и 9 лет.

Таким образом теоретически мы уже можем выставить 15 стрелков и возможно присоединится кто-то из женщин. А это уже сила, но тогда нужно учить их стрельбе и взаимодействию. Однако сначала надо решить более срочные вопросы.

Жан-Люк говорит, что в порту есть заправочные колонки как на обычной АЗС. Большие ёмкости на сотню тонн каждая находятся подальше. Они обвалованы и защищены. Но вот как добраться до операторских раздаточных колонок и запустить процесс? Наверняка нужно подать питание на насосы и органы управления.

Накануне мы подошли к заправочному терминалу и немножко постреляли, уничтожив слонявшихся там зомбаков. А заодно вместе с механиком рассмотрели, как там всё устроено.

Всё примитивно — выкрашенная в жёлтый цвет бетонная тумба на самом краю пирса. Толстые армированные заправочные шланги антивандальный шкаф операторской. Именно там расположено управление всей этой машинерией. Но этим мы займёмся завтра, а сегодня предстоит найти судно с большими баками. Ведь мы не собираемся заводить машину и снимать своё судно со стоянки. Тогда нужен посредник, что-то более компактное и шустрое, чем мы сможем легко управлять.

Жан советует осмотреть небольшой рейдовый буксир, что покачивается на причале. Его задача — растаскивать баржи и вообще работать внутри гавани. Выглядит он весьма непрезентабельно, после проверки нашими силовиками можно вступить на палубу.

На мой прыжок на палубу буксир отозвался тяжёлым и глухим стоном железа. М-да, это вам не элегантная яхта, скорее битая жизнью рабочая лошадка. Борта покрыты шрамами, слой чёрной краски на фальшборте вспучился ржавыми ожогами. Борта покрывают старые резиновые покрышки. Над рубкой установлен красный пожарный монитор. Сейчас он выглядит игрушечным, застывшим в нелепом поклоне в сторону берега.

В трюме шибает в нос очень специфическое амбре старого судна — запах пережжённого дизельного масла, сырой ветоши, дешёвого табака и застоявшейся воды в трюме. Гул здесь не прекращается никогда — даже с заглушенным двигателем корпус резонировал от плеска волн, создавая ощущение, что ты находишься внутри огромной консервной банки.

В рубке царит хаос заброшенного офиса. На облезлом пульте управления под слоем пыли видны обычные аналоговые приборы с пожелтевшими шкалами. Штурвал обшит грубой кожей, потрескавшейся от солнца.

Рядом на панели — массивные медные рукоятки телеграфа и рычаги управления пожарным насосом. Всё здесь было сделано с избыточной прочностью, чтобы выдержать шторм, но спасовало перед временем и отсутствием ухода. Однако настоящий дух буксира жил внизу. Спустившись по крутому стальному трапу, скользкому от масла, мы оказались в царстве металла. Огромный блок дизеля занимал почти всё пространство. Здесь было удивительно чисто по сравнению с палубой — механики всегда берегут двигатель больше, чем собственную жизнь. В полумраке тускло поблескивали медные трубки топливной системы — те самые вены, из которых нам предстояло «перелить кровь» в баки своего судна.

Дальше я просто наблюдал за действиями опытного моряка. Здесь тупо нет замка зажигания с ключом в кармане капитана, никто не позарится на буксир. Жан-Поль спустился в трюм, там проверил масло и открыл вентиль топливной магистрали. В рубке имеется стальной ящик, в котором находится главный рубильник. Но, ожидаемо фокус не удался, аккумулятор сдох. Придётся снимать и тащить к нам для зарядки.