Я возвращался в приют. Мне нужно было обсудить с Аластором детали взрыва и выпустить пар. Потому что дракон внутри бушевал, рвался наружу, грозясь крушить и убивать. Ярость клокотала во мне, требуя выхода. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Старого друга, я, как и предполагалось, нашел в тренировочном зале.

— Я думал, ты уже не вернешься, — не поднимая головы от процесса затачивания меча, сказал инквизитор. Его голос был ровным, как всегда. — На, твой я уже наточил.

Он положил на стол брусок, взял второй меч и кинул его мне. Я подхватил меч, ощущая привычный вес в руке. Сталь отозвалась холодом, словно поддразнивая, напоминая о тысячах сражений, о пролитой крови.

— Я был занят, — буркнул я в ответ, становясь в стойку. Аластор поднял голову, и в его глазах мелькнул тот самый азарт, который я так хорошо знал. Азарт охотника, предвкушающего добычу. Или же просто друга, соскучившегося по хорошей драке.

— Неужто своей молодой женой? — ухмыльнулся он, сделав выпад вперед.

Сталь звонко столкнулась, и я отбил его удар, чувствуя, как столько времени спящая ярость вырывается наружу. Нужно было выпустить пар, да. Каждое его слово било по моим нервам.

— Не лезь не в свое дело, — процедил я сквозь зубы, атакуя в ответ.

Аластор легко парировал, его движения были отточенными, как всегда. За годы службы Инквизиции он стал настоящим мастером меча.

Наши мечи сплетались в яростном танце. Звон стали, глухие удары, напряженные мускулы — тренировочный зал стал полем битвы, где я пытался укротить бушующего дракона внутри.

— Фрея… — прорычал я, блокируя очередной удар. — Какого черта она вообще оказалась в приюте?

— Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос, — уворачиваясь от моего удара, ответил Аластор. — Бабуля сказала, что она сама пришла ночью. А ты же знаешь, что ворота открываются только тем, у кого есть магические способности и кто в беде.

— Знаю! — рыкнул я, вновь нападая на друга. Ярость застилала мне глаза, заставляя наносить удары с удвоенной силой. — Но во Фрее нет магии. Я лично проверял ее.

Аластор посмотрел на меня подозрительно, но промолчал, оттесняя меня к выходу из тренировочного зала. Мы вырвались на улицу, и стихия обрушилась на нас всей своей мощью. Дождь лил потоками, ветер рвал волосы, но я ничего не замечал, кроме Аластора и его меча. Раскаты грома сотрясали землю, и молнии расчерчивали небо, словно кинжалы. Идеальная погода для нашего поединка.

Сталь сталкивалась со сталью, искры летели во все стороны. Мы двигались с невероятной скоростью, наши тела были мокрыми и скользкими, но это только добавляло остроты ощущений. Каждый удар, каждый выпад был наполнен яростью и отчаянием. Я хотел выбить из Аластора ответы, заставить его рассказать мне все, что он знает.

Молния ударила совсем рядом, осветив наши лица в ярком свете. Я увидел в глазах Аластора не только азарт, но и беспокойство. Он что-то скрывал или просто переживал за меня. Как делал всегда, с самого детства.

После долгой и изнурительной схватки, в которой ни один из нас не хотел уступать, мы наконец остановились, тяжело дыша. Мечи наши были опущены, а лица покрыты каплями дождя.

— Ладно, ладно, — сказал Аластор, вытирая лицо рукой. — Хватит. Ты в очередной раз доказал, что неплохо дерешься. Пойдем в кабинет, там я тебе все расскажу.

Я ухмыльнулся уголком губ в ответ на подкол друга, но сил отвечать уже не было.

Быстро приняв душ и переодевшись, мы зашли в кабинет Аластора, где царил полумрак и пахло старыми книгами и табаком. Он зажег камин и комната сразу наполнилась теплом.

— Итак, — начал Аластор, садясь за свой письменный стол. — Когда я нашел тебя в том поле после взрыва, мне удалось уловить небольшие отголоски чужой магии. И этот же магический след вел от эпицентра взрыва к приюту. А в ту ночь, кроме Фреи никто больше в приют не забредал.

— Это ничего не доказывает! — воскликнул я. — Ее могли подставить!

— Я знаю, — сказал Аластор. — Поэтому я и не отправил ее в тюрьму. Я дал ей возможность доказать свою невиновность.

Он открыл ящик стола и достал папку.

— Вот отчет о взрыве. Здесь все детали.

Я схватил папку и начал жадно читать, стараясь не пропустить ни одной детали. Внезапно мой взгляд упал на свежую газету, лежащую на столе. На первой странице была фотография Фреи.

А ниже красовалась кричащая надпись: «Разыскивается!»

Фрея

Повесив фотографию на место, я вернулась к Элариану и легла рядом с ним на старый матрац.

А рано утром мы оба проснулись от звука умирающего кита внутри наших животов.

— Какие есть предложения по завтраку? — прохрипел Элик, сонно протирая глаза кулаком и морщась от яркого утреннего света, пробивающегося сквозь запыленные окна.

— Ну, кроме как отправиться в лес за поиском съедобных ягод и, возможно, грибов, — я демонстративно задумчиво почесала затылок, изображая гениальную идею. — У меня других нет.

Но только мы собрались выходить на улицу, как старая, скрипучая входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник Дариан с огромной плетеной корзиной в руках.

Господи, да он выглядел как чертов Дед Мороз, только вместо мешка с подарками — еда! И вместе с этой чудесной картиной в дом ворвался умопомрачительный, просто сбивающий с ног аромат свежевыпеченного хлеба с чесноком. Слюнки потекли сами собой.

Стоит ли говорить, насколько сильно мы были рады видеть этого железного чурбана? У Элариана от радости даже зрачки вертикальными стали, словно у кошки перед охотой, и я немного запереживала, что если Дариан не отдаст нам сейчас же корзину с едой, Элик отгрызет ему руку, не задумываясь.

Дариан окинул хмурым, оценивающим взглядом более менее прибранную нами гостиную. Мне показалось, что в его взгляде сквозило не то презрение, не то разочарование.

Дракон, словно нехотя, прошел вперед, на кухню, и с грохотом поставил корзину на разделочный стол.

— Здесь хватит на первое время, — коротко мотнул он головой в сторону продуктов, даже не удостоив нас взглядом. — Потом еще привезу. Покидать этот дом вам обоим категорически запрещается.

— Почему, интересно знать? — задала я логичный вопрос, скрестив руки на груди.

Его командный тон начинал меня раздражать. Элик же, словно не слыша нашего диалога, подбежал к столу и чуть ли не целиком залез в корзину, с жадным блеском в глазах изучая, что же там такого вкусного.

Дариан молча протянул мне газету. Я нехотя забрала ее из его рук, случайно задев его палец. И заметила, как на долю секунды его голубые глаза приобрели более темный, почти стальной оттенок.

«Наверное, показалось», — решила я про себя, стараясь унять странное чувство неловкости, и опустила взгляд на газету.

И, в целом, все сразу стало понятно.

На первой странице красовалась моя физиономия, во всей красе, в стиле «Их разыскивает милиция».

А под фото в самых ярких красках было расписаны все мои «достижения»: и любовницу мужа то я убила, зверски зарезала бедняжку во сне, и мужа то потом неверного пропала без вести, а сама, значит, сбежала, как последняя крыса.

Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы догадаться, чьих мерзких ручонок это было дело.

— Риджина постаралась? — уточнила я, на всякий случай, потому что вдруг у Фреи были еще какие-нибудь тайные, кровожадные недоброжелатели.

— Вне зависимости от того, кто это сделал, — уклончиво ответил дракон, прожигая меня тяжелым взглядом. — Для твоей же безопасности будет лучше, если вы оба не будете отсюда высовываться.

— Но меня то никто не разыскивает, — ворвался в наш диалог Элариан, выныривая из корзины с огромным куском сыра в руках. — Я могу ходить на базар за продуктами. Я вообще-то уже большой.

— Слушай, большой, — фыркнул в ответ Дариан, скрестив руки на груди. — Ты, правда, считаешь, что незнакомый пацан, гуляющий один по базару, не вызовет подозрений? Да тебя сразу же запишут в воришки и сдадут стражнику. А там допрос, и вот они уже врываются с ноги в эту дверь.