«Перестань себе запрещать, — послышался знакомый женский голос внутри моего сознания. — Ты любишь его. А он любит тебя. Будьте счастливы!»

«Спасибо, Мари!» — мысленно поблагодарила я девушку и улыбнувшись сказала вслух:

— Я буду твоей женой, Аластор!

— Я люблю тебя, моя беспокойная женщина!

— А я тебя люблю, мой грозный инквизитор!

Наша свадьба была очень странной, потому что к алтарю меня вели шестеро красивых мужчин, а Алик стрелял в них молниями из глаз. Хотя на самом деле они тоже подружились и мы вместе иногда перекидывались в покер.

А первая брачная ночь была для меня вознаграждением за все предыдущие страдания во всех возможных жизнях. Если бы я знала, что Аластор окажется настолько умелым любовником, я бы, конечно, его столько времени не мурыжила. Шучу! Все произошло так, как должно было быть.

Пройдя столь нелегкий путь, мы стали счастливыми обладателями друг друга, семейного счастья и верных друзей, которых мы конечно же сватали при каждой удобной возможности. А то чего это они холостые ходят, радуются жизни и нас бесят?

А через девять месяцев у Верховного Инквизитора короля Аластора Дракмора и его прекрасной супруги, родился первенец — лорд Грегори Дракмор и стал жить свою счастливую и безопасную жизнь, потому что мама с папой об этом позаботились.

Прошло десять лет

Вот уже полчаса я не могла нормально улечься, чтобы было удобно. Крутилась вокруг своей оси, чем неимоверно раздражала Аластора, который пришел уставший после очередного совещания и все, чего ему хотелось — это лечь рядом с женой, чтобы она гладила его по спине своими волшебными руками и желательно молча.

Но жена не то, что не гладила ему спину, так еще и вертелась, как адронный коллайдер.

— Хватит уже, — проворчал Верховный Инквизитор короля, поймав мою голову и прижав ее к своей. — Ляг и лежи.

— У тебя голова не ортопедическая вообще-то и спать на ней не удобно! — возмутилась в ответ я, пытаясь вырваться из стальной хватки мужа.

За годы прожитые вместе я познакомила Алика со многими изобретениями своего мира и какую-то часть мы даже придумали, как создать здесь, в Вальдхейме. Одним из таких изобретений были те самые ортопедические подушки.

— Да, что ты будешь делать-то, а? — причитая, как старый дед, Аластор повернулся на спину и снова прижал меня к себе. — Вот как хорошо, что у меня жена вся хорошая — ортопедическая.

— Ну, ты видимо молился, чтобы тебе досталась хорошая жена и вот она я, — продолжая ворочаться уже у него на плече, сказала я, еле сдерживая смех. — А я не молилась, поэтому мне досталось то, что досталось.

— Молись, вредная женщина! — игриво прорычал Аластор, сгребая меня под себя и страстно целуя в чувствительную точку на шее. — Сейчас я тебе покажу, какой у тебя хороший муж!

Фрея

Как сквозь толщу воды, до меня доносился визгливый голос.

— Как ты могла такое вытворить, паршивка? — раздавалось сквозь пелену моего туманного сознания, слова резали, словно осколки стекла.

Голова раскалывалась, во рту пересохло, а в глазах все плыло. Я попыталась открыть веки, но видела лишь багровое пятно, пульсирующее в такт боли.

— Ты хоть понимаешь, что он теперь с тобой сделает? Что он сделает со всеми нами? — этот полной злобы голос, надрывающийся от истерики, принадлежал женщине.

Все было будто в тумане. Я не чувствовала своего тела, все слилось в какой-то единый сгусток боли.

— О себе не думаешь, идиотка, — продолжала наезжать на меня… или не на меня… она. — Так хотя бы о сестре подумала бы!

Так, а я не о сестре думала, когда лезла спасать ее от урода-муженька, который в очередной раз нажрался и решил сделать из нее отбивную? В этот раз даже меня не постеснялся, утырок! Только о сестре и думала. За что, собственно говоря, и получила по голове.

— Ей скоро замуж выходить! — не унималась противная женщина, а я потеряла нить разговора, потому что, на кой черт моей сестре выходить замуж, если она уже один раз замужем за идиотом. — После того, что ты тут устроила, Грейфилд точно лишит тебя всего! И как по-твоему я буду собирать Марджи приданое?

Грейфилд. Имя прозвучало, как приговор. Мое тело пронзила дрожь. Страх сковал движения, словно ледяная корка.

— Господи, как голова то раскалывается! — тяжело вздохнув и еле ворочая языком, проговорила я, прислоняя прохладную ладонь ко лбу.

Правда, ладонь была не только прохладная, но еще и липкая.

— Что за? — с трудом проморгавшись, я смогла разглядеть свою руку и ужаснулась — она была вся в крови.

«Значит этот урод все-таки пробил мне голову», — грустно подумала я про себя.

«С нашей головой все в порядке», — словно холодный душ, раздался незнакомый женский голос, полный грусти и боли, внутри моего сознания и этим заставил меня окончательно прийти в себя.

И я увидела. Увидела то, от чего по телу пробежала волна ледяного ужаса. Я — в окровавленной ночной рубашке, на коленях, с ножом в руках. Нож тоже в крови. И перед моими глазами — кровать. На ней мертвая женщина. В красивом шелковом пеньюаре. И огромная, зияющая рана на груди. Кровь, кровь, повсюду кровь.

«Как он мог?» — раздалось горькое в моей голове.

В дверном проеме, уперев руки в бока, стояла всклокоченная женщина средних лет, с каким-то невообразимым начесом на голове и злобно зыркала на меня, а за ее спиной маячили две одинаково неприятных особы, смотревших на меня с презрением.

— Что здесь происходит? — спросила я, пытаясь подняться с колен. Ноги подкашивались, словно ватные. Я чувствовала себя чужой в этом месте, в этом теле, в этой ситуации. Я ничего не понимала.

Женщина не ответила. Она сделала шаг вперед, ее глаза горели ненавистью. Она размахнулась для того, чтобы ударить меня и я уже приготовилась принять этот удар, как за ее спиной раздался грозный мужской голос, от которого меня пробрало ужасом до самых костей.

— Риджина!

Женщина тут же опустила руку, натянула на лицо приторно сладкий оскал и развернулась к двери, загораживая собой того, кому принадлежал этот голос.

— Дариан, дорогой! — проворковала она. — Мне очень жаль, что так получилось. Но я сразу предупреждала тебя, что Фрея нездорова и опасна.

«Это она про меня говорит, — вновь раздался голос в моей голове. — Лживая гадина!»

«Фрея — это ты?» — решила задать я мысленный вопрос, воспользовавшись тем, что на меня временно не обращали внимания.

«Да», — горько ответил голос.

«Это ты убила эту женщину?» — уточнила я следом.

«Я не знаю!» — призналась Фрея, а я лишь выругалась про себя в ответ.

Фрея

Мужчина, которого мерзкая тетка назвала Дарианом, отодвинул ее легким движением руки и прошел внутрь комнаты.

И с первого взгляда я поняла, что именно он — тот самый Грейфилд, чье имя вызывало такой ужас у этой истерички.

Он был… нереальным. Словно сошедший со страниц любовного романа про благородных рыцарей. Высокий, статный, одетый в темно-синий камзол с золотым шитьем, подчеркивающий его широкие плечи.

Правильные, почти безупречные черты. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. И глаза… Серые, словно осколки льда, они смотрели на меня каким-то холодным, оценивающим взглядом.

«Предатель!» — прошептал голос в моей голове, чем в очередной раз привел меня в чувство и я перестала так откровенно пялиться на вошедшего.

«Мужик, как мужик! — фыркнула я про себя. — Ничего особенно в нем нет».

— Встань! — бесцветно приказал он и перевел взгляд на бездыханное тело на кровати.

На его точеном лице не дрогнул ни один мускул. Только зрачок на мгновение стал вертикальным (Что?) и вернулся обратно. В остальном, я не увидела в его глазах больше никакой реакции, которая бы подсказала мне, кто эта женщина и почему с ней случилось то, что случилось.