Все чаще в наших беседах, за которыми мы с Герардом проводили вечера, стали прослеживаться мысли о путешествиях, реформах в королевстве. Он же теперь был королем и нужно было делать вид, что он взрослый и очень ответственный. 

В один из таких вечеров, за ужином, где-то между обсуждением поездки в соседнее королевство с дипломатическим визитом и строительством школы для детей-сирот, Герард внимательно посмотрел на меня, достал из кармана брюк небольшую коробочку, открыл ее и спросил: 

— Саша, ты выйдешь за меня замуж? 

Такого резкого поворота я не ожидала, поэтому ляпнула первое, что пришло мне в голову: 

— Выйду, но если мы переживем ремонт! 

— Какой еще ремонт? — не понял дракон. 

— Который мы будем делать в нашем поместье своими руками, — тут же пояснила я. 

— А почему нельзя нанять рабочих? — нахмурив брови, уточнил Гер. 

— Потому что, а как я тогда пойму, подходим мы друг другу или нет? — ответила я вопросом на вопрос. 

— То есть то, что мы истинные — для тебя не показатель? — праведно возмутился дракон. 

— Ни разу! — категорично ответила я. — Вообще непонятно по какому критерию эта ваша истинность определяется. У нас на Земле говорят: “Прежде, чем выходить замуж — сделайте вместе ремонт. Если ремонт сделан и вы друг друга не убили — значит, можно жениться!” 

Герард посмотрел на меня так, словно хотел убить меня прямо там на месте и не мучиться. Потом тяжело вздохнул и согласился: 

— Хорошо, будем делать ремонт. Но имей ввиду, что желание задушить тебя собственными руками у меня уже давно имеется. 

— Имею абсолютно обоюдное желание в отношении вас, господин Король! — победно улыбнулась я. 

***

А дальше был ремонт и эта эпопея вполне бы подошла на второй том этой книги, но так уж и быть мы сразу перейдем к свадьбе. 

Не сказав никому, мы сбежали жениться в другую страну, оставив Вальдхейм под чутким взором Корделии, которая очень быстро построила весь королевский замок, вымела весь мусор, как неживой, так и живой и навела порядок. 

Она была нашим самым близким человеком в этом мире и потому дала нам возможность немного отдохнуть от интриг, заговоров, проклятий и прочего и насладиться обществом друг друга. 

Это была именно та свадьба о которой я мечтала во всех жизнях: тихая, скромная, только наша. 

После церемонии, мы бродили по улочкам незнакомого нам города, держась за руки, целовались в переулках и в парках и, кажется, были абсолютно счастливы. Впервые. Оба. 

А утро после медового месяца началось с назойливого ерзания вокруг меня. Сонная, я пыталась отмахнуться, но вышел звонкий шлепок, от которого пришлось открыть глаза. 

— Что…? — я возмущенно посмотрела на Герарда, который стоял надо мной на четвереньках, прислонив ухо к моему животу и что-то тихо бубнил. — Герард, что ты, черт возьми, делаешь? 

— Тссс! — шикнул он на меня. — Ты это слышишь? 

— Слышу, что? — не поняла я. 

— У тебя в животе бьется маленькое сердце! — улыбаясь во весь рот, заявил муж. 

— Дорогой, это голодный желудок бьется о позвоночник, — откидываясь на подушки недовольно пробурчала я. 

— Не-е-ет, — протянул дракон. 

— А я тебе говорю, что да, — возразила я. — Я просто голодная. 

— Нет, Саша, — ошеломленно глядя на меня заявил Герард. — Там бьется не одно сердце. Их там ДВА! 

— ЧТО??? — я резко села на кровати, скидывая с себя мужа. 

— Сашка, у нас будет двойня!!! — радостно хватая меня на руки и кружа по комнате, завопил этот неадекватный дракон. 

И знаете, что? Для меня, той которая до сорока лет дожила без мужа и детей, думая, что бесплодна, муж-дракон и двойня, судя по всему, драконят — был какой-то очень жесткий развод судьбы, но по-другому я бы не хотела! 

Галина Петровна

Все случилось потому, что я проснулась в 6:04 от того, что входная дверь хлопнула громче обычного. Встала, вышла на кухню, а там записка: 

— Галя! Мне это надоело! Я ухожу от тебя! — прочитала я вслух, наспех написанные слова, и наклонилась, чтобы поднять клочок бумаги, оторвавшийся, видимо, вместе с запиской. — Совсем умом тронулся, старый дурак! 

А дальше все, как в тумане. 

Время еще только 8:27 утра, четверг, а я уже зачем-то помыла пол во всей своей огромной трехкомнатной квартире, перебрала старые вещи, решив выкинуть большую часть из них к чертовой матери, потому что больше мне не нужно будет соответствовать “образу нормальной бабушки”, еще было желание сходить в поликлинику и поругаться там в какой-нибудь очереди на кровь, но я себя мужественно остановила, потому мне туда даже не надо было. 

А что вы знаете о старческом СДВГ? 

Но сейчас не об этом. 

Мой драгоценный муженек, мой Коленька решил, что хочет покоя. Покоя с женщиной, у которой нет шила в попе. Представляете? 

Интересно мне знать, где он такую собрался искать? Не видела я ни одной женщины советского производства, которая была бы без шила. 

А как же прокормить семерых по лавкам? А кто будет работать мои три работы?

Без шила это даже как-то не серьезно, если честно. 

Женщина без шила — это мертвая женщина, я считаю. 

— Галина, я хочу спокойствия! — заявил мой Николя вчера за ужином. — А ехать в Дагестан на машине на Новый год — я не хочу. Это идиотизм. Нам по восемьдесят лет. 

— Лично мне семьдесят три и я еще молода, — возразила я, уплетая сочный стейк из говядины. 

— Да сколько можно то, а? — взвился Коля, нервно разрезая мясо. — Когда ты уже в конце концов угомонишься? 

— Вероятно, после смерти, — философски заметила я, отпив из бокала красного виноградного сока. 

Алкоголь я категорически не признавала, но мне хотелось, чтобы ужин выглядел эстетично, поэтому обманывала собственный мозг, как могла. 

— Опять ты со своими шуточками, Галина! — раздраженно бросив вилку, фыркнул Николай. 

— Да какие шутки, Коля? — отсалютовав ему бокалом, спросила я. — Я серьезна, как никогда. Ты всю жизнь требуешь от меня соответствия каким-то своим придуманным нормам. Одеваться я должна, как бабушка, в платки и поеденные молью кардиганы. Балкон и дача нужны для того, чтобы там что-то бесконечно сажать и копать, но уж точно не для отдыха и уединения. Нянчиться с внуками я должна 24/7 и готовить им пирожки. А самое главное, я не должна ничего хотеть для себя. А не кажется ли тебе, что ты обнаглел со своими требованиями? 

— Ты забываешься, Галина! — поднявшись из-за стола, Николай навис надо мной грозовой тучей. — Все, что у тебя есть — это исключительно благодаря мне. 

— Благодаря тебе, мой милый, — не поведя и бровью, мило проворковала я. — У меня есть только седые волосы, нервный тик и сожаление на тему бесцельно прожитых лет. А все остальное — это исключительно совместно нажитое имущество, к появлению которого я тоже приложила немалые усилия. 

— Мне нужна спокойная женщина, — еле сдерживая ярость, процедил Коля сквозь зубы, — с которой я доживу свой век. Поэтому, либо ты становишься нормальной…

— Либо? — с вызовом взглянув в глаза мужу, спросила я.

Ответом мне была его недовольно удаляющаяся спина, а утром я нашла записку. 

И знаете что?

Оказалось, что это было лучшее, что случилось со мной за все мои семьдесят три года. 

Такой свободной я себя никогда не чувствовала. Осталось только успокоить тахикардию после всех этих радостных, утренних скачек, дождаться пока откроется торговый центр и отправиться за новым гардеробом для поездки в Дагестан. 

Там-то, в одной из примерочных, меня и настиг еще один сюрприз. 

Никого не трогая, я примеряла третий купальник, как услышала знакомый мужской голос: 

— Да, моя уточка! Я теперь весь твой! 

Сначала я решила, что мне показалось и отмахнувшись от непрошеных мыслей, продолжила свое увлекательное занятие, но уже невольно начала прислушиваться.