— Что вы себе позволяете⁈ Это была честная дуэль! Вы не имеете никакого права…

— Заткнись! — оборвал я его.

Рядом с ним без лишнего энтузиазма остановился барон Городецкий, отец Алексея. Он выглядел мрачно, но был вынужден признать правоту Филиппа.

— Сергей Викторович, я вам благодарен… — произнёс он, — но дуэль действительно не должна обрываться таким образом.

— Какая «дружба»! — опомнился вдруг Филипп. — Я его победил! Точнее, победил бы, не останови вы нас!

Рядом с отцом пацан набрался храбрости, походу.

— А ты уверен? — процедил я.

— Чего? — не понял пацан.

А ведь все сейчас смотрели на то, как я держу его запястье и якобы спасаю бедного Городецкого.

Однако они друг друга стоили…

Я кивнул в сторону своей левой руки, которая сейчас сдерживала предполагаемую жертву. По кривоватой, но всё же показательной позе было видно, что Алексей не собирался так просто и безропотно принимать на себя сокрушительный удар. Его дрожащая от напряжения ладонь сейчас была на полпути к подбородку Фадеева, а тот этого даже и не понял.

Но была ещё одна деталь, которую пока что не заметили остальные…

— Дуэль закончена! — объявил граф Краснов.

Он тяжёлой походкой подошёл к нам, окинул и Фадеева, и Городецкого таким взглядом, что оба пригвоздили свои глаза в пол. А затем кивнул мне с благодарностью, хотя и не озвучивал её.

Я отпустил парней, и оба рухнули на землю. Алексей просто от усталости опёрся на руки.

А Филипп наконец-то обнаружил ту самую «деталь». И расширил глаза от ужаса и осознания, что с ним могло приключиться. Он уставился на распоротую ветряным лезвием Городецкого куртку, ощупал её пальцами, не веря собственному взгляду. Понял, что тот ударил исподтишка и мог распороть не только куртку, но и сам живот.

Филипп наконец опомнился и с дикой злобой уставился на Городецкого.

— Т-ты… — прорычал он. — Д-да как ты!..

— Нельзя расслабляться до тех пор, пока твой противник не пал окончательно, — произнёс я. — Особенно если ты своего противника загнал в угол. Я спас не Алексея, парень, — покачал я головой. — Я спас тебя.

Тут дошло и до Фадеева-старшего. Он ахнул, захлопал глазами, раскрыл рот от удивления. Затем попытался что-то возразить.

— Д-да как это⁈.. Бесчестно! Просто бесчестно! Вы, Городецкие, пали так низко⁈ Использовать в дуэли столь низкие приёмы — это просто!..

— Господин Фадеев! — прорычал Владимир Станиславович. — Подбирайте выражения, в противном случае дуэль начнётся уже между нами!

— Ха! — воскликнул Филипп. — Напугали ежа!..

— Так, блин! — разозлился уже я. — Если вы оба не заткнётесь, то дуэль будет со мной! И тогда вашим родам придётся искать новых глав. Я понятно изъясняюсь⁈

Я напустил магической ауры на этих двоих, чтобы придать веса своим словам.

Остальные аристократы немного охренели. Бросать такие угрозы, прямые и грубые, в их среде не принято. Однако и Фадеев, и Городецкий быстро почувствовали, как по их каналам пробегает дикая дрожь.

Но мне не было их жалко. Я был очень зол. Над нами нависла неизвестная даже мне угроза, что-то непонятное происходит с Теодриром, а теперь вот дети вынуждены пожинать плоды, которые посеяли их отцы.

Даже не знаю, что хуже. Алексей, чей Источник находится в полнейшем раздрае из-за какого-то поломанного ритуала, который над ним провели когда-то, или Филипп, насмотревшийся на крикливого и высокомерного отца?

Да, над Городецким поработали. Пока я держал его за руку, заодно подробно прошерстил всю магическую систему.

Не просто так он очень медленно развивается, а использовать магию может лишь на краткие временные промежутки, с затратами раз в десять больше, чем это нужно. Потому-то парню и пришлось загонять себя в угол, чтобы противник расслабился. И явно это косяк Городецкого-старшего.

Но исправить его ситуацию можно, хоть это и не так уж просто.

А вот с Филиппом всё намного хуже. Он копирует своего папашу и уже сформировал поганый характер. От такого магия не спасает.

Воцарилось недолгое молчание. Фадеев и Городецкий всё не могли решиться, принять ли мой вызов или поступить благоразумно. Им пришлось собрать все свои силы, чтобы просто устоять на ногах. Оставался только один вопрос: что они предпочтут — жизнь или мнимую честь, которую сами наверняка уже попрали не единожды?

Но этот вопрос остался без ответа, потому что их спас Артём Ярославович.

— Господа, — объявил он властным голосом, — давайте оставим склоки и ссоры на потом. Мы сейчас в разломе. Не время враждовать!

Хотел бы я сказать Краснову, мол, чего ж ты молчал раньше, когда пацаны дрались?

Да только я отлично знал, почему он не выступал до моего появления. Ослабший вожак не имеет права выказывать эту слабость. Приходилось действовать чрезвычайно осторожно, чтобы не подставить под удар свой род.

— Вижу, вы уже набрались сил, — вздохнул я. — Надеюсь, подкрепились, да и зрелищ получили вдоволь. Валерий Ларионович! — обратился я к отцу Насти.

— Да, Сергей Викторович? — выступил он.

— Защитные заклинания готовы?

— Через полчаса всё будет готово! — заявил барон Наумов.

Настя встала рядом с ним и уверенно закивала.

— Отлично, — оскалился я. — Значит, через полчаса приступаем к нашему плану.

Артём Ярославович стиснул зубы, но кивнул мне в поддержку. Ничего, ему я помогу и уберу усталость на время. Возможно, мне придётся даже вернуть ему все потерянные ранги…

Потому что я понятия не имею, что за угроза нависла над нами. И его сила может мне понадобиться.

Пока Наумовы заканчивали с заклинаниями защиты, я отвёл Краснова в древнюю хижину под предлогом: «У меня к вам есть несколько вопросов, Артём Ярославович».

Как ни странно, этого хватило, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Особенно Фадеев с Городецким. Эти вообще предпочли убраться подальше и заодно захватили своих сыновей, чтобы позаботиться о них.

Остальные же принялись готовиться к нашему плану по бегству из разлома.

Геннадий Валиков провёл пару мастер-классов по созданию оружия из заострённых камней, палок и верёвки, которую сам же сплёл из плюща. В разломе плющ оказался очень подходящим под это дело — крепкий, эластичный, и при этом стебель легко очищается от листьев.

Оружие понадобилось отцам не-магам, которые оказались почти беззащитны в разломе и вынуждены были полагаться на своих детей, когда дело доходило до монстров.

Валиков-старший, правда, выбивался из этого правила. Судя по всему, путь к крепости он зачищал вместо сына, чем нарушил мои планы.

Вообще-то ребята должны были показать своим родителям, что они тоже не пальцем деланные, могут за себя постоять и их защитить.

Это вкупе с целым днём, проведённым наедине в глухом лесу, полным тварей, сблизило многих отцов с их детьми. Некоторые, как мне кажется, кроме «привет», «пока», «как погода?» и «покажи-ка свой дневник» больше друг с другом не общались. Но теперь они даже внимали советам своих детей.

— Пап, у этих Земляных Волков есть слабое место, — пояснял Иван Родин. — Если подпустил их слишком близко, надо бить по передним лапам. Да, это непросто, но лапы уязвимы даже для каменного копья. Если перебьёшь их, тварь просто не сможет атаковать… Но я тебя подстрахую, если что! Ты не волнуйся!

— Не волнуюсь, Вань, — улыбнулся Мирослав Михайлович. — Нисколько не волнуюсь.

Он был крепкого телосложения, носил узкие очки и чем-то напоминал школьного ботаника, которого задолбали издёвки и он записался в качалку. Наверное, не зря Родин-младший числился в банде Крепышей Валикова и показывал хорошие результаты в боевых видах спорта.

В общем, Геннадий Фёдорович Валиков как самый внушительный из не-магов довольно органично этих самых не-магов и организовал. Отцы явно не хотели сидеть сложа руки и вызвались на зачистку леса.

Компашка Фадеев-Калугин-Колесников смотрели на это всё с явной усмешкой. Но они оказались в меньшинстве. Я с удовольствием отметил, что даже отцы моих бесят-бастардов, Воробьёв Тимофей и Волков Игорь, держатся ближе к Городецкому и Тихонову.