Что касаемо зомби, то к концу первого года обычные особи окончательно погибли. Они не развивались и существовали исключительно за счёт вирусной стимуляции нервной системы. Организм, не способный восстанавливаться — работал до полного разрушения. Ходячие трупы на остаточной биохимии ушли в небытие. Иная ситуация сложилась с Альфами. Эти сумели за счёт иного обмена веществ усилить многократно мышечную ткань, перестроить нервную систему и практически подавить разложение тканей. В итоге получился высокоорганизованный хищник с колоссальной силой, скоростью и реакцией. Но….

Всегда существует маленькое такое «но». Порождение некро-штамма не смогло полноценно заменить матушку природу. Это оказался биологический тупик. Эти существа бесплодны и не могут естественным способом размножаться. А способность заражать и тем самым создавать новые поколения оказалась утеряна. Таким образом каждый Альфа — это конечный экземпляр. К тому же для поддержания уникальных способностей им необходимо постоянно двигаться и хорошо питаться. А регулярной и плодотворной охоте начали мешать конкуренты. Особенно результативны в этом плане оказались стайные хищники. С вымиранием человечества, абсолютно не приспособленного к борьбе против подобных адских созданий — исчезла основная кормовая база. Замечены случаи драк Альф между собой за добычу. В итоге они проиграли природе войну за выживание.

Видимо естественное ослабление Альф на лайнере и способствовало тому, что при его зачистке мы не потеряли ни одного человека. Боле того, выяснилось — что ранения, нанесённые Альфами, не приводят к заражению. Наши штурмовики довольно быстро восстанавливаются. И это благодаря новым свойствам человеческих организмов, которыми вирус наградил выживших. Мы стали редко болеть и все соглашаются с тем, что регенерация тканей стала выше. Практически люди получили второй шанс. Теперь умершие перестали восставать в виде зомби. И не важно — была ли смерть естественной или от ран, нанесённых Альфами или другими хищниками.

По окончанию второго года окончательно оформился перелом в жизни региона. И если первый год всё держалось на разграблении складов, супермаркетов, портов и ферм, то на второй год стало окончательно ясно — кто не производит еду, соль, ткань, металл, инструменты и топливо, тот обречён.

Регион распался не на банды и изолированные поселения, а на специализированные анклавы, связанные между собой обменом товара. Так наша бухта Конкарно успешно вписана в эту систему и производит готовую рыбу, копчёное и вяленое мясо, а также добывает соль в промышленных колличествах. Ну и конечно осуществляет логистику по воде, правда в незначительных пока объёмах.

Тот же Понт-Авен является ремесленно-промышленным центром региона. Там работают кузни и литейки малого уровня, на продажу идут инструменты, гвозди, скобы, оси, печные дверцы, детали телег, ручные мельницы и многое другое.

Анклав в Кемпере специализируется на производстве кирпича, извести и цемента. Есть там и ремонтные мастерские.

Роспорден — это ткани, одежда и канаты. Здесь развито овцеводство и переработка шерсти. Мы с удовольствием пользуемся их шерстяной пряжей, грубой тканью и даже парусиной. На подходе производство канатов из конопли и льна.

Баннелек — чисто скотоводческий регион. Здесь также немало ферм, поэтому с них поступает зерно, овощи, бобовые, скот и кожа грубой выделки. А кожа — это ремни, сёдла, обувь, упряжь и сумки. Без кожи станки в Понт-Авене не запустить, нужны ремни для шкивов и механизмов.

Лорьян — наш ближайший партнёр по морю. Там раньше была крупная военно-морская база, а сейчас в бухте ремонтируют двигателя и суда. Изготавливают якоря, насосы и даже пытаются производить судовые краны.

Геранд стал прямым нашим конкурентом в добыче соли, но у них нет нашего размаха.

Наряду с некоторыми успехам регион окончательно съехал в ранее средневековье. Резко сократилась подвижность, бензин практически исчез, дизель пока есть — но это стратегический товар и его берегут для генераторов, для тяжёлой строительной и боевой техники. Понт-Авену так и не удалось пока наладить производство солярки в больших количествах. Поэтому эта часть Бретани «сжалась» в некой изоляции, думаю такая же ситуация и у соседей, нормандцев и жителей Луары.

Власть стала местной и предметной. Перестали работать абстрактные лозунги, власть принадлежит тем, кто может обеспечить:

— еду,

— безопасность,

— ремонт,

— справедливый обмен,

— суд и наказание,

— распределение труда.

Кончилось время авторитетных говорунов. Люди пойдут за тем, у кого есть:

— склады и причалы,

— кузни и ремонтные мастерские,

— солеварни и рыбзаводы,

— дружина и договоры с соседями.

Чистая анархия исчезла, крупных банд нет, правда есть малочисленные группки недовольных и изгнанных. Наиболее агрессивные подались в дружинники или гниют в канавах. Сейчас намного выгоднее стало контролировать торговлю, сопровождать караваны, охранять соляные поля и фермы.

Правда, были попытки передела, и нам тоже пришлось повоевать. Но в итоге региональным общинам удалось создать некий орган, который можно назвать Большим Советом или Советом анклавов. Он регулирует споры, как хозяйственные, так и военные. А также является эмиссионным центром. То есть выпускает наши региональные деньги и регулирует эмиссию так, чтобы количество денег в обороте не создавало гиперинфляции или дефицита денежной массы.

Изначально мы в Конкарно первые создали виртуальный экю, за основу взяли эквивалент 12 кг солёной рыбы базового сорта. И доли работающих, а также стоимость вещей мы пересчитывали в экю (EQ). Параллельно ходили складские расписки и специальные бирки. Но все руководители анклавов пришли к мнению, что нужна твёрдая валюта. Мы хотели уйти от расчётных единиц и прочих эквивалентов и получить нечто единое.

Как бы мы ни хотели создать общество равных возможностей, произошло социальное расслоение:

— Наверху расположились главы анклавов и руководители подразделений. А также капитаны судов, старшие мастера и представители особо ценных специальностей.

— Средний слой — это квалифицированные работники, опытные моряки и бригадиры. А также дружинники со стажем и владельцы небольших бизнесов.

— Ну и в основании пирамиды оказались — сезонные рабочие, новоприбывшие, люди невостребованных профессий и просто социально слабые.

Из технологий — умерло:

— Массовый автотранспорт.

— Сложная электроника.

— Производство новых двигателей и аккумуляторов.

— Нормальная нефтепереработка.

— Сложная медицина, а также базовые и прикладные науки.

Но выжило:

— Дизели, работающие на солярке или заменителях.

— ручной инструмент.

— Кузницы и литейки.

— Изготовление парусов и тканей.

— Деревообработка.

— Производство примитивных насосов и мельниц.

— Коптильни, сушилки и солеварни.

— Простая механика.

— Водяные и ветряные приводы.

Возродилась животная тяга. Получается — мы уверенно идём в раннеиндустриальный гибрид. Но вот размахи пока несолидные из-за незначительного населения и очень слабой межрегиональной торговли.

Внешняя политика основана на взаимозависимости. На нас не нападут, потому что мы нужны нескольким крупным анклавам. И вообще каждый понимает, что война дело убыточное и опасное. Пока ты точишь зуб на соседа, могут и другие под шумок влезть в спор. И далеко не факт, что на твоей стороне.

Интересна истории создания монет. До сих пор мы пока не навели абсолютную стандартизацию, зато появились новенькие монеты.

За базу взяли наш экю. В регионе очень много монет евро с биметаллической основой. Первое время люди держали по домам бумажные деньги, но вскоре поняли, что теперь это лишь фантики. Зато монеты, найденные в банковских хранилищах, придержали. Вот и пригодились.

Чтобы не было возможности и желания их подделывать, за это ввели однозначную и неотвратимую смертную казнь. Сама новая монета EQ получается путём переплавки и штамповки евромонет. Причём монетный двор находится в Лорьяне, оборудование и штампы делает только Понт-Авен, размер, вес и сам процесс строго контролируются избранными делегатами от Совета анклавов.