Введены следующие номиналы — ½, 1, 2, 5, 10. Для межклановой торговли ещё штампуют монеты номиналом в 20 экю. Все монеты имеют разный рисунок и размер. Отличить можно даже на ощупь, с закрытыми глазами. Соответственно это — 16, 20, 22, 25, 28 и 32 мм в диаметре. По дизайну на самой мелкой монете изображена рыба, затем сеть и кузнец, колос, литейка, парусная лодка и на самой большой — якорь и волна.

Впрочем, я рассуждаю об этом уже не как руководитель крупнейшего анклава, а как частно лицо.

Трудно воевать с тем, кто получил поддержку большинства. Этьен Леклер попал к нам с первой волной набора из Понт-Авена. Толковый мужик и неплохой организатор. Мне сигнализировали о том, что он копает под меня. Добился включения в Совет как руководитель нового направления — торговли с анклавами. Тогда мне казалось отличной идея направить нашего постоянного представителя к соседям. Но потихоньку Этьен стал многим необходимым. Как нашим, так и представителям других анклавов. Ну и конечно сказывалось то, что я по-прежнему «варяг» с плохим знанием французского и местной культуры. Нет, я уже очень бойко говорю и читаю. Но этого мало, чтобы стать своим.

— Лёха, надо что-то делать. Тебя сожрут на завтрашнем Совете, — ко мне под вечер заявились Сашка с Альбой. Они встревожены и что ещё хуже — моя Ленка тоже села на измену. Напугана сильно, ей многое в жизни пришлось пережить. И меньше всего я хочу видеть жену в таком состоянии.

Накануне ночью почти не спал, в голове крутилось всякое. Я устал, если честно даже рад этой ситуации, сам бы не смог уйти.

Два с лишним года тому назад я вообще не собирался становиться начальником. Мы с Сашкой всего лишь хотели выжить. Потом защитить доверившихся людей. Затем удержать бухту, накормить общину и наконец-то зажить по-человечески. Люди перестали бояться жить и вновь научились радоваться. И так уж получилось, что на меня свалилась тяжесть принятия решений:

— Кому жить, а кому нет.

— Кто достоит большей доли и кому можно доверить оружие.

— Кого изгнать, а кого наградить и приблизить.

Каждое решение — это чья-то жизнь и благополучие. А недавно я понял, что мир прекрасно проживёт и без меня. У анклава накоплен солидный запас прочности и смена главы никак не приведёт к катастрофе. Просто кто-то подымется выше, погребя другого. Так зачем я буду держаться за эту власть? Нет, я смогу мобилизовать сторонников, а их немало среди наших граждан. Могу использовать административный ресурс или просто найти повод законно похоронить месье Леклера. Ну, например обвинить его в попытке силового захвата власти и передачи её под управление анклава Кемпера. Те и в самом деле пытались нас подмять.

Но что-то мне не хочется воевать. Да, я научился понимать французов. Но я не вырос на этих берегах, я не понимаю до конца их логики и шуток, к примеру — о чём они думают, сидя на очке. Частенько я смеялся вместе со всеми над забавными ситуациями, но при этом не понимал такой эмоциональной реакции окружающих. И наоборот.

И вообще, мне так хочется жить среди своих. Только с Леной и Сашкой я расслабляюсь полностью. Эти двое меня не предадут, мы связаны крепкой пуповиной. Так же, как и Альба со своей дочуркой Элен.

— Альба, Саня, Лена — а как вы относитесь к путешествию к родным берегам?

Шесть глаз смотрят на меня с сожалением, как на поехавшего кукушкой.

— Нет, серьёзно — мне надоело жить ради других. Не завтра, так через год придёт другой претендент. Если честно, я хочу просто жить. Ради вас и будущих своих детей. А ещё очень хочется услышать родной язык. Я никому ничего уже не должен, так зачем мне бодаться за этот пост?

Народ затих, переваривают. Это нелёгкий момент. Для той же Альбы стоит прямая проблема выбора — муж или Родина, которая правда уменьшилась до размеров небольшого городка.

Дом Этьена стоит у самой воды, когда-то это был обычный рыбацкий домик. Белёные стены, тёмная крыша и старый деревянный пирс, на котором сушились сети. Сейчас это дом человек среднего достатка, стены обложены камнем, у новенького причала стоит большая семейная моторка. Перед входом разбит цветник. У Леклера имеется жена и сын-подросток.

Я подъехал уже в сумерках, мотор пикапа «Пежо» — того самого, на котором мы сделали нашу первую вылазку на берег, затих. Дверь сразу открылась, и мужчина вышел на крыльце. Этьен одет в свитер крупной вязки и простые штаны. Смотрит мужчина немного настороженно и с немалым интересом. Понимает французик, что мой визит связан с завтрашним голосованием.

— Bonsir, — поздоровался он первым.

Проговорили мы не долго, я сразу предложил свой вариант событий. Этьен был удивлён тем, что я так легко отступаю, но принял мою версию о ностальгии к отчизне. О том, что я хочу попытаться добраться до родных мест. И готов ради этой светлой идеи даже без борьбы отдать власть. Но, Совет должен мне отдать моё кровное. Это старый круизёр, который давно потерял роль штаба и остался моим личным домом. Сейчас Совет заседает в роскошных каютах океанского лайнера. Ну и остальное моё имущество — а это большая вилла в частном секторе и некоторое имущество, находящееся на моих личных складах.

Немного подумав Этьенн ответил, — думаю, это можно сделать и без решения Совета. Но если ты хочешь гарантий, я поддержу тебя завтра.

Вторым пунктом шли мои люди — те, кто захочет, пойдут со мной и им не будут мешать.

— Сколько у тебя человек?

— Около двадцати мужчин. Ну и их семьи разумеется.

— Не вижу препятствий.

Напоследок хозяин угостил меня вином собственного производства, и мы пожали друг другу руки.

Совет прошёл буднично, кое-кто прятал глаза, но в целом — «король умер, да здравствует король!»

Народ дружно похлопал меня по плечу и тут же приступил к более приятным делам. Из старого состава я никого не планирую брать с собой. Да они бы и не согласились. За два с лишним года население анклава разрослось до 1700 человек. И далеко не все из них были французами, поэтому я отбираю только тех, кого здесь ничего не держит. Ну и, разумеется, проверенных и нужных. Сразу скажу, некоторые отказались. Предпочли спокойную и налаженную жизнь.

Но зато остальные проявили немалый энтузиазм. Итого, следующих товарищей мы берём с собой.

Сашкины подчинённые, оба серба.

— Милан Петрович, 42 года, бывший спецназовец, Сашкин заместитель. Супруга Ивана — повар.

— Драган Йованович, 38 лет, оружейник, отличный стрелок. Жена Мария — швея. Знает, как починить парус.

— Немец Ханс Мюллер, 55 лет, механик и дизелист. Супруга Гретта — медсестра, дочь Хелен, 14 лет.

— Клаус Вебер, 45 лет, судовой электрик, спец по корабельному оборудованию. Испытан в деле. Вдовец, сын Тобиас, 12 лет.

— Поляк Матеуш Новак, 33 года, плотник, разбирается в парусных яхтах. Жена Инга, 28 лет. Просто симпатичная женщина.

— Грек Николас Пападопулос, 48 лет, профессиональный моряк, в прошлой жизни служил боцманом на грузовом судне, продвинулся по служебной лестнице до старпома и имел собственную парусную яхту. Претендент на роль капитана. Супруга Елена — врач педиатр. Очень ценный кадр, учитывая дефицит медиков. Сын Григорис 18 лет, шустрый малый и очень ловко лазит на мачты.

— Неведомо какими путями оказавшийся здесь бразилец Жоау Силва, 32 года, бывший рыбак из Форталезы. Очень спортивный и ловкий парень, второй кандидат на должность палубного матроса.

Литовец Витаутас Жилинскас, 45 лет. Инженер по холодильным установкам. У меня занимался корабельным оборудованием, следил за насосами и водяной системой. Раса — его супруга, ей 41 год, в прошлом экономист, сейчас имеет специализацию — учёт и снабжение.

Итого, не учитывая нашу пятёрку, у нас закрыты следующие специальности:

— Два серба — силовики. Жёны — повар и швея.

— Два немца — машинная часть. Тобиас — юнга. Гретта — медсестра.