Наконец я смог оторвать взгляд от пейзажа и повернуться к отцу.

— Привет, папа, очень рад тебя видеть, — сказал я с улыбкой и пожал протянутую мне руку. — Ты решил для разговора использовать новое виртуальное пространство? Стоит признаться, пусть необычно, но что-то в этом есть.

— Значит, я не прогадал, — с искренней и открытой улыбкой сказал отец. — Мне тоже здесь очень нравится. Я прекрасно помню тот день, вспоминал об этом вчера, потом решил создать это виртуальное пространство для разговора.

— Спасибо, — улыбнулся я, снова бросив взгляд на озеро.

Я медленно глубоко вдохнул, чтобы ностальгическая слеза не выдала нахлынувших на меня эмоций.

— У меня для тебя есть особая информация, — сказал отец. Он смотрел на меня теперь абсолютно серьёзно и немного испытывающе. — Несколько дней назад я был на личном приёме у императора, обсуждал с ним многие дела, но основной темой визита было строительство научного центра.

— Очень интересно, — сказал я, когда отец сделал паузу. — Я очень рад, что ты сделал это. И что ответил на эту инициативу Николай Павлович?

— Я сразу после встречи не стал тебе говорить, — задумчиво сказал отец. — Но сегодня утром секретарь принёс подписанные императором документы, которые вскоре будут опубликованы официально. Это указ императора об утверждении проекта разработки научного центра. Ещё несколько дней назад это были мысли, сказанные вслух, а теперь это документально подтверждено. Так что теперь есть чем тебя порадовать.

— Замечательная новость, — сказал я с искренней улыбкой. — Если император согласился в какой-то мере поддерживать, значит, дело пойдёт быстрее.

— Он очень в этом заинтересован, — с улыбкой добавил отец. — Будет создана государственная программа существенной финансовой поддержки строительства и оборудования научного центра. Будут выделены значительные ресурсы. К тому же император будет опекать и защищать нас от недоброжелателей.

— Я догадывался, что такие люди найдутся, — сказал я, снова оглядываясь вокруг. Ностальгия накрыла с новой силой.

— Ты не всё знаешь о том, кто может нам противостоять, — сказал отец.

Я немного напрягся и резко обернулся.

— Рассказывай, если это возможно, — сказал я, стараясь в этот момент не показывать появившегося вдруг волнения.

— Грядёт противостояние с так называемой фракцией войны, — чуть тише начал отец, продолжая смотреть мне в глаза. — Это люди, которые поддерживают вооружённое противостояние с Аномалией, якобы обеспечивают защиту населения от неё. На самом деле они заинтересованы лишь в гонке вооружений и усиленном государственном финансировании их проектов. Как ты понимаешь, всё ради денег. Человеческие жертвы и судьбы их абсолютно не интересуют.

— Что они могут предпринять? — спросил я.

Сам понимал, что он на этот вопрос не ответит. Просто таким образом хотел выиграть время, чтобы всё осознать.

— Кто же их знает, — пожал плечами отец. — Но могу сказать точно, что император обещал свою поддержку, защиту, официальное объявление вслух того факта, что научно-исследовательская деятельность на территории Аномалии будет проводиться под эгидой и при поддержке самого императора. Это уже достаточный сдерживающий фактор для проявления агрессии и провокаций со стороны фракции войны.

— Значит, возможные козни надо учитывать, но не забивать ими голову, — улыбнулся я. — Отодвинуть на задний план, но не забывать. Самое главное теперь — развитие научного центра, раз сам император тому благоволит. Кстати, мы с профессором Лейхтенбургским уже начали первые полевые испытания, не дожидаясь строительства научного центра, чтобы не терять времени.

— Даже так? — удивился отец, но по лицу было видно, что такая новость ему по душе. — И каковы результаты?

— Удалось отвоевать небольшой клочок земли у самого края Аномалии, — начал я, вспоминая свой первый опыт и радость. — И ты представляешь, защитный барьер Аномалии сдвинулся самостоятельно, уменьшив её площадь на несколько соток. Если честно, я думал, что для этого понадобятся специально обученные барьерщики. А в этот раз отвоёванная нами земля просто снова вернётся в привычное для Аномалии состояние. Просто здорово, что всё пошло по-другому, это значительно облегчит нашу задачу. Так что уменьшение территории Аномалии — не фантастика, а вполне реальная задача, с которой мы справимся.

— То, что ты сейчас рассказал, очень удивляет и радует, — с улыбкой сказал отец, с восхищением наблюдая за мной.

По взгляду отца я понял, что моя уверенность и воодушевлённость, отсутствие страха в глазах и энтузиазм — для него лучшая награда и бальзам на сердце. Он видит, что я понимаю огромный масштаб задачи и готов её решать. Он гордится мной.

Мы поговорили ещё немного о разных жизненных мелочах и незначительных деталях, после чего попрощались. Даже после окончания разговора я понял, что с моего лица не сходит улыбка.

Программа по изучению и контролю Аномалий получает императорское одобрение и финансирование. Официальный указ будет опубликован через неделю. О чём это говорит? Да о том, что строящийся научный центр в Каменске скоро официально станет ведущим исследовательским учреждением империи в этой области!

К нам начнут стекаться специалисты со всей страны. Все ведущие конструкторские бюро будут поставлять нам новейшие образцы исследовательского и экспериментального оборудования. Для расширения программы изучения будут строиться новые корпуса.

Моя работа в Каменске продолжается, но теперь на совершенно другом уровне. Всё начиналось с частного проекта нашего рода, а теперь превращается в дело государственной важности, за которым будет следить сам император лично.

Но, как у всего хорошего, у этой монеты тоже есть другая сторона. Мы здесь празднуем, ликуем, радуемся, строим, изучаем. А где-то в тени, в закрытых клубах и частных резиденциях столичной аристократии, фракция войны проводит свои совещания.

Вряд ли сейчас на их лицах улыбки. Наоборот, все напряжены. Обсуждают угрозу, которую представляют для их интересов исследования Демидовых. Усиливают наблюдение, разворачивают шпионаж. Возможно, уже начинают потихоньку планировать ответные действия. Наверняка ищут способы остановить или хотя бы замедлить программу. Причём сделать это так, чтобы не вступать в открытый конфликт с императором.

Строительство научного центра происходило очень интенсивно, даже по меркам скоростного строительства в традициях рода Демидовых.

С имперской казны щедро поступали средства с пожеланиями ни в чём себя не ограничивать, но все прекрасно понимали, что расточительность — это не про императора. Раз нам дали полный карт-бланш, значит, будет соответствующий спрос по результатам исследований, которые от нас будут ждать в ближайшее время. Кроме того, нам уже прислали сводные таблицы отчётности, в которые надо будет вносить абсолютно всё: от купленной пачки бумаги для принтера, до трансформированного обратно Туманного ежа и воскрешённой пяди земли.

Пока возводилось внушительных размеров здание и оснащалось новейшим оборудованием, мы с Анатолием Фёдоровичем и Фридрихом Стефановичем не покладая рук продолжали полевые исследования возможностей применения целительной энергии для вытеснения негативной энергии и обратной трансформации земли Аномалии. К моменту открытия центра от входа в Аномалию до него оставалось не более полусотни шагов, хотя до этого было порядка трёхсот метров или больше.

— Мне кажется, зря мы подвинули границы Аномалии таким узким выступом, — сказал Анатолий Фёдорович. — К тому же Демидовы установили в комплексе новейшие установки трансформации негативной энергии Аномалии в электричество, которого должно хватить для автономного существования.

— Не зря, — покачал я головой. — Зато стройматериалы обычным транспортом теперь можно подвезти гораздо ближе, наши грузовые платформы пока слишком медлительные. Подтянем ещё поближе, а потом начнём расширяться.