Я взял бумажку, прочитал вопросы и держал лицо совершенно спокойным, чтобы проследить реакцию моих экзаменаторов.

Ефимыч, конечно, сам держал морду кирпичом и не выдавал никаких эмоций. Валерьяныч вдруг засветился от предвкушения, словно передал мне лотерейку, а не вопросы… хотя в каком-то смысле это так и было.

Ну а Соломончик…

Ух, этот прям пялился на меня! Пытался понять, что я чувствую, не испугался ли вопросов. Очень надеялся на последнее, ведь тогда его задача значительно облегчилась бы.

И отчасти его надежды оправдались, грёбаный ж ты ёж…

— Билет номер 35, — вздохнул я, оставив засранца в неведении. — Итак, первый вопрос…

Но почему-то мои слова вызвали вдруг замешательство. Даже у Кондратия.

— Сергей Викторович, позвольте! — прервал он меня. — Напоминаю, что для сдачи экзамена потребуется успешный ответ на каждый из вопросов! Троек и четвёрок в данном процессе не бывает. Либо экзамен сдан, либо нет.

— Вы пытаетесь меня насторожить? — удивился я. — Почему же?

Он переглянулся с ошарашенным Валерьянычем, похлопал глазами в мою сторону и спросил:

— Вы… не собираетесь подготовиться к ответу? Поразмыслить, набросать что-нибудь в черновике?

Соломон взволнованно глядел то на меня, то на него и не мог понять, радоваться ему или нет.

А я не мог понять, какого лешего тут происходит. Подготовиться? Черновик? Да я даже ручку не брал!

— Да не, — пожал я плечами, — лучше сразу к делу, быстрее отстреляемся.

Да и мысли о пончиках всё продолжают долбиться в закрытую дверь в моей голове. Кажется, по пути я видел кофейню, там наверняка…

Так, стоп!

Походу эти метафорические мысли полезли через метафорическое окно. Придётся и его захлопнуть.

Эк-за-мен! Сначала он!

Ну а пончики? А пончики — потом!

— Кхм, первый вопрос… — начал я.

«Каким способом вы добьётесь мотивации учеников на получение результата? Опишите методику, при которой изначально немотивированный ученик будет следовать указаниям».

Ну, это просто! В смысле, описать методику. Но заставить маленького бесёнка делать то, чего он изначально не хочет делать — это крайне сложно! Даже с моей методикой. Однако именно с этого началось моё общение с бесятами из второго «Д».

— Есть такая штука, — ухмыльнулся я. — Называется «МЖЦПДР»…

Мысль. Желание. Цель. План. Действие. Результат.

Бесятам не объясняли, зачем им вообще учиться. Приколы про нейроны в мозгу, которые помогут лет через… тцать, и непонятно в чём конкретно, не работают. Они слишком абстрактны, непонятны, не побуждают к действию.

И страшилки про неосторожное владение магией тоже не работают — засранцы считают себя почти бессмертными.

Они должны понять, зачем конкретно им ваши «пятёрки», уроки, просиживание штанов за партой, когда на улице погода зашибенная и можно гоняться друг за другом на воздушных шарах…

Опа!

Воздушные шары! Это я оставлю себе на заметку на потом…

А чтобы гонять на потоках собственной магии круче любых байкеров на их мотоциклах, нужно посидеть и покумекать, как это всё работает!

Вызвать желание ради конкретной, достаточно близкой цели. А если конечная цель далека, разбить её на этапы, составить план, чтобы достигать и получать от этого кайф. Чтобы видеть результат собственных трудов!

Ну а я, как учитель, позабочусь, чтобы помимо техники воздушных ездовых шаров они научились технике безопасности и не расшиблись во время первого же запуска.

— Это точно зачёт! — воскликнул Валерьяныч, едва я закончил расписывать свою методику.

— Н-но я почему-то не видел ничего подобного ни в одной из установленных министерством!.. — забухтел тут же Адамыч.

Но его прервал Кондратий Ефимович:

— Похожая методика описывается, господин Вельцин. Недавняя редакция «Рекомендаций и методических указаний для педагогов магических академий» за авторством Дрокова. Утверждена министерством.

— Точно! — радостно воскликнул Валерьяныч. — Я слышал про Дрокова! Умнейший профессор!

— Д-да? — присел Вельцин. — Я и не знал…

— Теперь знаете, — отрезал Кондратий и повернулся ко мне: — Сергей Викторович, второй вопрос.

Интересно, в этих «рекомендациях» реально есть такой метод или Ефимыч меня прикрывает?

Ему явно не нравится Вельцин, и это хорошо. Меньше придётся отбиваться от засранца, потому что не на все вопросы у меня заготовлен утверждённый министерством ответ.

Да и не везде такие ответы вообще есть. Профессия педагога слишком разноплановая, слишком непрогнозируемая, чтобы запихнуть её в рамки норм и правил. Попробовать можно, конечно, но тогда получатся ходячие учебники, а не учителя.

— Второй вопрос… — улыбнулся я, наслаждаясь вздувшейся веной на виске у Адамыча.

«Какие стандарты устанавливают Имперские Государственные Образовательные Стандарты (ИГОС) для выпускников среднего общего образовательного звена?»

Ух, это тоже просто, но… скучно!

Я запомнил это из норм ИГОС, потому что она во многом была логичной. Третий ранг Источника, овладение основными техниками присущей магу стихии, знание техники безопасности и осознание личной ответственности перед собой и обществом и всё в таком роде.

Плюсом шли всякие нравственно-моральные качества вроде развитого патриотизма, критического мышления, сформированность этического поведения, способность и стремление к саморазвитию и так далее и тому подобное.

Кажется, даже сам Адамыч немного задремал, пока я перечислял все пункты, а Валерьяныч тоскливо взирал на несобранную конструкцию из ровно разложенных билетов.

Но я даже договорить не успел…

— Достаточно, Сергей Викторович, — остановил меня Кондратий Ефимыч. — Думаю, мы убедились, что вы отлично знаете тему, — он посмотрел на обоих коллег и получил от них молчаливые кивки. — Давайте к третьему вопросу…

Тут Адамыч оживился и состроил зловещую гримасу. Он прямо ждал этого момента.

— Итак… — хмыкнул я, чуя каверзу в самом вопросе. — «Два ученика дерутся. Ваши действия?»

— Ну⁈ — чуть не подскочил Адамыч, чем заслужил удивлённый взгляд Валерьяныча и хмурый от Кондратия.

Этот вроде бы простой и самый короткий из всех вопрос оказался самым неоднозначным. И как бы это ни казалось странным, я так и не смог полностью запомнить тот бред, что рекомендовали делать учителям в подобных ситуациях.

В голове всплывает что-то про «разнять, остудить, выяснить причину конфликта…» Короче, где-то на этом я и отключался.

Ага, попробуй, разними двух взбесившихся магов! Я-то ладно, быстро по сторонам раскидаю. Но Лене, например, что делать?

Подерутся, скажем, кабаны с четвёртого курса на полпути к третьему рангу, и что делать хрупкой девушке?

«Остуди», ага! А если они водники? Зажечь, блин⁈

Ну и самое интересное, на чём моё возмущение во время подготовки взлетело до небес, «выяснить причину конфликта».

Так они и рассказали, ага… Раззадоренные дети после драки — они ж такие склонные к открытому диалогу! Всё как на духу выложат и ни капельки не приукрасят.

Так-так-так, надо что-то думать.

И тут мою светлую головушку посетил гениальный (ну я на это надеюсь) план. Поэтому я важно отложил билет, прочистил горло и с полной серьёзностью в голосе заявил:

— Указкой по хребтине долбануть!

…

Тишина. Молчание. Аху…

— Кхм, кхм, кхга! — выкашлялся от удивления Валерьяныч. — С-серей Викторович! В-вы что такое…

А Соломон аж засиял, почуяв долгожданный шанс. Но тоже был ошеломлён моим ответом и не сразу сообразил, что стоило бы действовать.

Даже Кондратий расширил глаза так, что это выглядело не то страшно, не то смешно. При этом остальное лицо оставалось неизменным.

— Шутка, господа! — захохотал я. — Просто шутка! После второго вопроса вы слишком заскучали, вот я и решил немного вас взбодрить!

Хотя ответ был не так уж и плох, на самом деле…

Но цель у него была иной — ошеломить и заставить слушать мой правильный ответ. Ну и ментально долбануть по Адамычу, конечно. Он сейчас совсем поник и растерялся, будто уже держал кучу золота в своих руках, но в последний момент оно высыпалось сквозь пальцы.