Расстались мы по-доброму. Напоследок обменялись подарками. Николай вручил мне мешок, пахнувший немного дурновато. Но пришлось брать и благодарить. Там полоски твёрдого вяленного мяса (оленины) и некая очень калорийная смесь из оленьего жира и морошки. Вроде в дороге незаменимая вещь, позволяющая подкрепиться на ходу и быстро восстановить силы. А ещё кусок обработанной шкуры.

Я в ответку подарил десятка три фирменных патронов 12 калибра. Именно для их ружей. Мог бы дать и больше, но по нынешним временам и это очень щедрый подарок. А напоследок поинтересовался, как они перемещаются на санях. Ведь снег уже сошёл, не удобнее ли на телегах с колёсами?

— А на нартах проще, олежка сильный, утянет. По нашим болотам на телеге и не проедешь, сразу увязнешь. Земля тут мягкая, иногда каменистая. А нарты хорошо идут по ней, у нас всегда так ездили. Летом для облегчения берём волокуши.

До следующей точки нашего путешествия 442 морские мили, с нашей скоростью где-то полтора дня плавания. Это если по прямой и при попутном ветре. Есть и другие крупные населённые пункты в Белом море. Это Беломорск и Северодвинск, но в первую очередь мы стремимся к городу-порту Архангельск. Дело в том, что мы с нашей шхуной привязаны к воде. А Архангельск стоит на Северной Двине, большой и протяжённой судоходной реке. Николай подтвердил, что в тех местах живут в основном поморы, в меньшей степени карелы, есть даже старообрядцы. Вроде там установилась какая-то минимальная цивилизация наподобие анклавов в северной Франции.

Это случилось ближе к вечеру, когда мы отошли от Мурманска миль на 150. Солнце уже легло за край берега, оставив над морем розоватое свечение. Вода потемнела и стала вязкой как свинец. Николас ведёт шхуну милях в двух — двух с половиной от скалистого берега. Этого достаточно, чтобы держать берег в пределах видимости и не рисковать судном. Взгляд равнодушно сопровождает чёрную изломанную линию берега без каких-либо следов пребывания человека.

Сначала никто ничего не понял, уж больно неожиданно это произошло. На одном из зубцов скалы, тёмном как обугленный сук дерева, заплясали огоньки. А потом в нашу сторону потянулись тонкие красные нити. Они не летели прямо, а будто провисали, напоминая раскалённую проволоку, уходящую в темноту и гаснущую не долетая.

— Из пулемёта херачат, — это рядом нарисовался Сашка. Потом с запозданием пришёл звук, такое рванное стаккато.

Николас на всякий случай взял чуть мористее. Но вроде опасности нет. Если верить Сашке, это что-то типа РПК или «Печенега». А у этих пулемётов эффективная дальность 800-1000 метров, предельная 3.5, а уж более 4 км — это практически «стрельба в никуда». Если только чудом достанут. И ведь не успокаиваются сучата, присоединился второй ствол.

А Саня оказался весьма мстительным товарищем. По его просьбе капитан чуть довернул шхуну к берегу. На берегу с трудом угадывается в оптику некое сооружение, типа одноэтажного строения с башней. Возможно, это полуразрушенный маяк. Саня уже командует нашему наводчику:

— Короткой, по цели.

Оба члена расчёта замерли, затем раздались глухие и тяжёлые удары.

БУХ…БУХ…БУХ…

Корпус шхуны слегка отозвался на стрельбу. И тут же берег взорвался. Эта дура калибром 57 мм имеет темп стрельбы 200 выстрелов в минуту. Максимальная дальность стрельбы 17 000 метров. Для неё эта дистанция — навроде лёгкой разминки. Морская автоматическая пушка была создана шведами в далёкие 60-е годы для борьбы с воздушными, надводными и береговыми целями. Отличается высокой точностью и эффективностью заряжания. Огонь производится дистанционно с помощью станции наведения с баллистическим вычислителем. Длинный ствол в 70 калибров (около 4 метров), большая масса самой установки и мощный боеприпас позволяет уверенно поражать сухопутные цели на дальности 8-10 км.

И сейчас морская пушка продемонстрировала свой буйный нрав. Как только оператор нащупал цель, он выдал очередь подлиннее. Будто стена бело-жёлтого огня вспучилась на берегу, поглотив тёмное сооружение. А чуть позже там начали детонировать боеприпасы, что-то типа ящиков с патронами. Возможно нехорошие люди также хранили в доме ёмкости с горючим. Потому что мыс ярко осветился и стал заметен быстро разгорающийся огонь. Как бы на лес не перекинулся.

Шхуна вернулась на курс, а мы собрались в кают-компании обсудить это событие. Примечательно, что все присутствующие пришли к выводу — только так и нужно было реагировать на стрельбу по шхуне. Ведь нам обратно здесь идти и вдруг эти парни пригонят танк или что похуже. А так, нет человека — нет дела. И никому неинтересно, кто и зачем стрелял. Думаю и свидетелей не осталось, уж больно Сашкины артиллеристы увлеклись, спалив моих десятка три снарядов. А они являются по нынешним временам страшным дефицитом. Ведь Исландия пока не производит пушечные снаряды. А ещё ребятам нужен практический опыт стрельбы с воды.

Холодное и пустынное Белое море стало стремительно меняться, берег расползается на глазах. Появились низкие острова и песчаные косы, за ними угадываются редкие мыски леса. Вода стала мутной и резко упала глубина, приобретя серо-бурый цвет. Это мы подходим к Архангельску.

Сколько я насмотрелся на гавани с мёртвыми портовыми сооружениями. А здесь, собственно, и бухты как таковой нет. Город стоит на дельте большой реки и подход к нему — это не открытая гавань, а система рукавов, островов и проток. Таким образом шхуна бросила якорь на рейде порта и теперь нам предстоит изучить обстановку.

Птичка показывает старые причалы, серый бетон и уже привычные глазу портовые краны, напоминающие скелеты гигантских насекомых в окружении складских сооружений. Вот у одного из причалов разгружается небольшая речная баржа. Видны люди и транспорт. Некоторые небольшие суда явно стоят на тут не так давно. Дальше пошли ангары, раскрытые ворота складов и в целом остаётся впечатление заброшенности, но не окончательной. Есть следы колёс, вот проехала телега, гружённая большими ящиками. Но вся движуха наблюдается около одного причала, остальные безжизненны.

А затем Сашка забрал у меня пульт от разведчика. Его больше интересуют вооружённые люди, посты, патрули на улицах и позиции на крышах.

Таким образом мы решили выждать. Шхуна отошла подальше в море, мы слушаем радиоэфир и нельзя сказать, что это ничего не дало. На УКВ кто-то координирует работу в порту. А это о многом говорит, но пока непонятно — это диспетчер или случайные люди. Мы видели гражданских и людей в военной форме. Сейчас в эфире говорят о вполне мирных вещах — улове и времени отбытия баржи в некий населённый пункт. К сожалению, у нас мало людей, понимающих русский язык. Кроме нас с Саней и Лены это, пожалуй, только Гурам с супругой Тамар. Вот грузин и прокорпел всю ночь и утро в радиорубке, записывая редкие переговоры.

Русло реки забито брошенными судами. Ржавые буксиры, полузатопленные баржи и завалившиеся на бок рыболовные траулеры. Это показал утренний облёт территории порта и дельты реки. Оживление по-прежнему наблюдается в районе морского-речного вокзала. Там разгружают очередную баржу, это уже похоже на систему.

А пока что мы пробуем определить точку высадки десанта. С одной стороны, здесь множество старых причалов и затонов. Береговая линия сильно изрезана. А заброшенные промзоны лесозаводов — настоящий лабиринт из бетонных сооружений, штабелей досок и ржавой техники. Нашу лодку никто и не заметит.

С другой стороны, берег частично заболочен и буквально завален плавником. Если высаживаться вдалеке от порта, то придётся пробираться по незнакомой, сильно усложнённой местности. Проще дождаться прилива и подойти в сумерках. Мы даже наметили протоку вблизи от основных причалов. «Падающая вода» отлива скроет лодку среди обнажившихся камней и брёвен.

Сильный северный ветер нагнал воду и выбранная нами протока стала доступна, уровень поднялся. Цикл прилив-отлив происходит дважды в день и длится около шести часов.