— А может, сначала наглядная демонстрация? — спросил я.

— Демонстрация чего? — насторожился Фридрих Стефанович, но по глазам было видно, что он ждёт чего-то особенного.

— Обратной трансформации монстров, — с довольной улыбкой сказал я.

— Обязательно! — радостно воскликнул герцог. — Желательно прямо сейчас!

Лейхтенбургский начал рыскать по округе глазами в поисках хоть чего-то живого, наивный. Я же ему не сказал, что та непонятная штуковина на крыше амбулатории держит всю живность на почтительном расстоянии. Я повернулся к Матвею и тот понял меня без слов.

Парень подошёл к бойцам, сидевшим в багги, объяснил ситуацию, и две машины тронулись с места и уехали в сторону от дороги. Там среди редких кустов вполне можно обнаружить Спрутолиса, он сейчас будет идеальным подопытным для демонстрации.

Запутанного в сетку, визжащего от страха и ярости Спрутолиса притащили минут через десять. Герцог скривился, глядя на отчаянно извивающееся животное. Зверь выпустил изо рта тонкие щупальца, которыми пытался дотянуться до обидчиков, иногда даже получалось, но надёжная броня защищала бойцов от посягательств.

— Положите его на землю и осторожно прижмите голову и зад ногой, чтобы он сильно не дёргался, — сказал я и подошёл ближе.

Когда зверь оказался относительно надёжно зафиксирован, я присел рядом с ним на корточки, приложил ладонь к грудной клетке и начал интенсивно вливать целительную энергию.

Сейчас не учёл, что после предыдущего такого эксперимента я стал чувствительно сильнее, поток был интенсивнее. Монстр выгнулся дугой и жалобно завыл, начиная изменяться, потом успокоился и даже расслабился. Я продолжал вытеснять негативную энергию и преобразовывать ткани до тех пор, пока не убедился, что больше ничего неправильного не осталось.

Поднявшись на ноги, я оценил результат. Передо мной на земле, запутанный в ловчую сеть, лежал вполне обычный лис, а точнее, лиса, это точно была самка. Зверёк так жалобно посмотрел на меня светящимися красным глазами, что моё сердце дрогнуло.

— Развяжите его, — сказал я бойцам, продолжавшим держать лисичку на мушке.

— Вы уверены, Ваше Сиятельство? — спросил один из них, покосившись на меня.

— Абсолютно, — кивнул я. — Это уже не Спрутолис, а обычная лиса.

— Она даже меньше стала в размерах, — сказал другой боец, закидывая автомат за спину.

Бойцы начали осторожно распутывать сеть, лиса продолжала жалобно поскуливать, посматривая на меня. Когда сеть поддалась, трясущийся от страха рыжий комок прижался к моей ноге, вопросительно заглядывая в глаза.

— Ваше Сиятельство, — обратился ко мне Матвей. — Может, Лешего лучше не стоит пытаться «вылечить»? Как-то будет неуютно, если у нас во дворе будет шататься медведь, пусть даже мирный.

— Стоит пытаться, — усмехнулся я. — Просто я что-то делаю не так, и в этом предстоит разобраться перед тем, как начинать подобный эксперимент.

Лиса так и сидела у моей ноги, прижавшись, как к родному. Животное, возможно, ещё не до конца осознало свою обратную трансформацию и испуганно оглядывалось, пытаясь понять, что за люди её окружают.

— Придётся и тебя забрать домой, да? — спросил я у рыжей и, наклонившись, погладил по голове, лиса довольно зажмурилась.

— Вот сейчас вы меня реально удивили, Иван Владимирович, — тихо произнёс Фридрих Стефанович, осторожно подходя ближе.

Лиса с опаской покосилась на учёного и ещё сильнее прижалась к моей ноге. Тут я вспомнил, что другие мои питомцы послушно выполняли мои команды и отдал лисе мысленный приказ, продублировав его вслух.

— Иди, поздоровайся с дядей Фридрихом, — сказал я так, чтобы герцог услышал. — Дай ему лапу.

Лиса неохотно отлипла от моей ноги, медленно подошла к герцогу, опасливо поглядывая, села и протянула ему лапу.

— Господа, я точно не сплю? — пробормотал Лейхтенбургский побелевшими от изумления губами. — Так ведь не бывает! Иван Владимирович, это что, та самая ментальная магия?

— К сожалению, нет, — покачал я головой. — Или к счастью — тут как посмотреть. Так у меня получается только с теми животными, которых я лично вернул к нормальной жизни. Во дворе моего особняка уже есть три прирученных таким образом животных, это теперь будет четвёртое.

— Заберёте к себе? — спросил Лейхтенбургский, приходя в себя, затем присел на корточки и пожал лисе лапу.

Рыжая осторожно извлекла свою лапу из руки профессора и с чувством выполненного долга вернулась обратно, снова прижалась к моей ноге.

— А тут без вариантов, — ухмыльнулся я. — Даже если я просто попытаюсь уйти, она пойдёт следом.

— Изумительно, — покачал головой герцог. — Очень странный, но в то же время интересный побочный эффект. Но так и, правда, всю Аномалию не исцелить, надо искать причины и дорабатывать метод. Ничего, скоро мы всем этим займёмся.

— Раз уж мы определились с местом для строительства научного центра, может, тогда уже пойдём обратно? — напомнил о себе Анатолий Фёдорович, который до этого молча за всем наблюдал. — А то там отделение без головы осталось, а сегодня должны ещё новички прийти.

— Ты прав, Анатолий, — со вздохом ответил герцог и ещё раз посмотрел на лису, не скрывая улыбки. — Идём. Ты там подыскивай себе замену поскорее, а то скоро понадобишься здесь, в центре. Тогда тебе будет уже не до госпиталя.

— Замена уже есть, не переживай, — грустно улыбнулся Герасимов. — Но пока что я числюсь там и рабочий день никто не отменял.

Мы развернулись к выходу, сделали буквально пару десятков шагов, как Лейхтенбургский вдруг резко остановился.

— Подожди-ка, Иван Владимирович, — сказал мужчина, повернувшись ко мне. — А ты не пробовал саму землю Аномалии исцелить?

— Пока нет, — пожал я плечами. — Но для этого нужно очень много энергии, меня даже на Лешего пока не хватает.

— А ты попробуй, — вкрадчиво произнёс Фридрих Стефанович и загадочно улыбнулся. — Пусть пока со мной нет нужного оборудования, но увидеть это самому было бы очень неплохо, чтобы понимать, как идут процессы во время этого воздействия.

— Почему бы и нет, — ухмыльнулся я и присел у края дороги, опустив ладонь почти до земли. — Можем и устроить небольшую демонстрацию.

Лис сел рядом и с интересом наблюдал за моими действиями. Я нашёл пучок ещё не окончательно завядшей тёмно-синей травы, вокруг которого было чётко видно характерную для Аномалии красноватую землю и начал подавать туда целительную энергию.

Наблюдая, как синие травинки начинают светлеть и проступает зелень, я сидел и думал: какого лешего я раньше не попытался это сделать? Ведь уже много раз думал об этом. Только вот когда мне было свои намерения воплощать в жизнь? То шахты, то завод, то покушения…

Скучно мне никогда не было, но всё же стоило найти несколько минут, чтобы попробовать это сделать. Так что надо сказать сейчас спасибо профессору, что дал мне такую возможность.

Весь пучок травы уже весело зеленел на начинающей темнеть земле. Красный оттенок медленно пропадал вместе со снижением концентрации негативной энергии в почве. Лейхтенбургский и Герасимов присели на корточки рядом со мной и с нескрываемым любопытством наблюдали за процессом возрождения земли.

Тёмное пятно на красной почве расширилось уже почти на полметра, когда я почувствовал упадок сил. Запас целительной энергии стремительно приближался к нулю. Я так увлекся процессом, что перестал за этим следить.

— Мой резерв иссяк, — сказал я, медленно поднимаясь, чтобы никто не заметил пошатывания.

— Феноменально! — воскликнул Герасимов, ковырнув пальцем землю и растирая её по ладони. — Абсолютно нормальная земля, словно мы сейчас находимся за пределами зоны Аномалии. Значит, не зря мы всё это затеваем.

— А до этого момента ты сомневался? — усмехнулся профессор.

— Просто я впервые такое вижу, — отмахнулся от него мой наставник.

— Не поверишь, я тоже, — ехидно ответил герцог, поднимаясь. — Просто Ивану невозможно не верить, но увидеть это своими глазами — совершенно другое.