Чёрт, а мне дико повезло ведь!

К тому же эта система заработала совсем недавно, и на практике мы её опробовать ещё не успели. Только рассказали всем ученикам и отправили по одному тестовому оповещению для ориентировки.

Мы использовали всем знакомые приметы в качестве ориентиров. Например, вот эта старая школа со шпилем была восточным ориентиром. Ещё были здание администрации, алхимический и медицинский корпуса… Короче, места, которые знали все ученики и педагоги.

Скажешь, например, «разлом открылся в парке к югу от 'Сломанного сапога» — и сразу понятно, что туда соваться не стоит, а надо уходить в убежище в обратном направлении.

Нет, я-то, конечно, сразу туда ринусь. А то, разрази меня Хаос, монстры уничтожат «Сломанный сапог»! Но для остальных сигнал читается легко.

Однако это всё цветочки, ягодки — потом.

Адамыч уже ходил пунцовый и лихорадочно пытался найти какой-нибудь крупный изъян, чтобы тут же показать его проверяющему. Но ничего на глаза не попадалось. Теперь ему требовался огромный косяк, чтобы перекрыть отличное первое впечатление инспектора.

Но скоро он разозлился ещё сильнее, потому что навстречу вышел Василий Павлович.

— Здравствуйте, Александр Григорьевич, — воскликнул тот. — Простите, что не встретил вас. Не ожидал увидеть! Вы хотя бы весточку прислали, что хотите посетить наше скромное учреждение.

Александр Григорьевич улыбнулся и протянул директору руку.

— Ну что ж вы! Какая это была бы проверка в таком случае?

— Проверка? — наигранно удивился Палыч.

Затем он обратил внимание на своих завучей.

— Соломон Адамович, Платон Мироныч, вы тоже вернулись? Надеюсь, командировки не прошли зря и все цели достигнуты?

— Угу, — кивнул Мироныч. — Всё прошло… эм-м…

Он оглянулся на Соломона, но тот мало чем мог ему помочь.

— Всё прошло отлично, не волнуйтесь, — процедил Адамович. — Все мои цели будут достигнуты в скором времени.

— О, не сомневаюсь, — усмехнулся директор.

Александр Григорьевич наблюдал за ними с этаким снисходительным интересом. Кажется, он отлично знал о подковёрных интригах внутри академии и не слишком желал тратить на них своё время.

— Соломон Адамович, быть может, вы покажете самое вопиющее нарушение? — предложил инспектор. — Академия большая, проверить всё мы точно не успеем. Да и складывается впечатление, что это совершенно не требуется. Быть может, и недавний разлом оказался не таким уж страшным, как вы рассказывали?

Директор старательно делал вид, что не считает Адамыча крысой подколодной, но тот совсем не оставлял ему шансов:

— Знаю, знаю! Есть такой корпус, Александр Григорьевич, есть! Вы обязаны это увидеть! Обсерватория!

И чуть не подпрыгнул от радости, когда Василий Павлович изобразил растерянность и страх.

— Но обсерватория… она же, она… — забормотал он.

— Она что? — с ехидной ухмылкой спросил Адамыч.

— Она наиболее интересна… ночью! — нашёлся Палыч. — Ну что в ней смотреть днём, скажите мне, пожалуйста!

— Боюсь, до ночи я уже должен быть в столице, — покачал головой Александр Григорьевич, — так что давайте пройдём в эту обсерваторию.

— Пойдёмте скорее! — залепетал Соломон. — Поверьте, после этого все вопросы отпадут!

— Эм… ну, да, конечно, — неуверенно пробурчал директор. — Следуйте за мной.

Я шагал вдалеке и с улыбкой наблюдал, как вся эта процессия двигается в сторону обсерватории.

Пятёрка охранников ни на секунду не забывала о своей роли и сканировала окружение на предмет опасностей. Пару раз они даже чуть испугали проходивших мимо детишек, будто те могли что-либо им сделать.

Но самое забавное в этой ситуации, как я считаю, что объект их охраны, сам Александр Григорьевич, ничуть не нуждался в их услугах.

Даже самый сильный из пятёрки, этот «Шрам», ничего не смог бы противопоставить своему начальнику.

Ну да ладно, пойду встречу их в обсерватории. Хочу видеть лицо Адамовича вблизи, когда всё произойдёт.

А то я слишком долго готовился к этому дню.

━─━────༺༻────━─━

Высокие двери корпуса распахнулись и едва не ударили о стенки, когда внутрь влетел Соломон Адамович.

— Вот, полюбуйтесь! — воскликнул он. — Здесь происходит нечто… — и тут же оборвался.

Потому что встретил его не заброшенный, покрытый пылью и паутиной холл, а чистое, обжитое помещение с пышной сияющей люстрой, свисающей с потолка. И несколько учеников, которые сидели за столами, изучая атласы звёздного неба. Сейчас они удивлённо уставились на завуча и удачно загораживали меня в далёком углу.

— Нечто что? — раздражённо спросил Александр Григорьевич, перешагнув порог.

Он окинул холл взглядом и удовлетворённо кивнул.

— Замечательный корпус, должен отметить. Не уступает обсерватории в моей родной академии. Так что именно вы хотели нам показать, Соломон Адамович?

Платон Мироныч тоже вошёл в обсерваторию и удивлённо уставился в сводчатый потолок. Поначалу он боялся заходить, но теперь просто ничего не понимал и распахнул жирную ряху.

А вот я еле сдерживал злобное хихикание, пока держал брошюру по созвездиям, чтобы прикрыть голову.

Маскировка уровня «Ставр», прошу заметить!

И всё же брошюрку я успел немного пролистать. И задаться серьёзными вопросами.

Вот почему «Большая Медведица» так называется? Кто вообще придумал это название?

Он медведя хоть раз в жизни видел⁉ Да это же просто ковш! Почему не назвать его «Ковш»?

А про «Льва» и «Рысь» я и вовсе молчу. Это ж сколько перебродившего квасу надо выдуть, чтобы назвать так бедные созвездия?

Но эти философские вопросы оставим на потом. Меня сейчас больше привлекала картина обескураженного Соломона Адамовича.

Есть такая компьютерная игра, где подросток доводит до точки кипения своего сварливого соседа, устраивая всякие ловушки, каверзы и издевательства. И сейчас я чувствую себя этим пацаном, который планомерно доводит до истерики Адамыча.

У него уже дёргался глаз, Источник остервенело метался в груди, а магия пульсировала по всему телу, грозя выйти из-под контроля.

Будь сейчас такой же индикатор, как в игре, он держался бы почти на самом высоком уровне. Ещё немного, и пар из ушей пойдёт, хе-хе.

— Спасибо за похвалу, — выступил директор. — Дело в том, что мы совсем недавно провели ремонт. Но ещё не до конца его закончили. Кое-где нужно подштукатурить, в пару кабинетов проводка не проведена. А в башне на реставрации перила лестницы, ведущей на обзорный этаж с застеклённой крышей.

— Не беспокойтесь, Василий Павлович, — успокоил его инспектор. — Я здесь не в качестве надзора по строительству выступаю. Меня интересует только безопасность учеников. Кстати говоря, без перил лестница кажется весьма небезопасной…

— Вход заблокирован! — кивнул директор. — И на всякий случай под блокирующее заклинание. Решили подстраховаться, это ведь дети. Сами понимаете.

Александр Григорьевич с улыбкой кивнул. Но тут же, заикаясь, начал приходить в себя Адамыч:

— Тут же… как же… всё должно быть в заклинаниях! Монстр Обсерватории! Жуткая тварь!..

— Монстр обсерватории? — нахмурился Александр Григорьевич. — Заклинания?

Он вопросительно посмотрел на Шрама, и тот покачал головой.

Похоже, главный из телохранителей обладал даром сенсора. Он мог в какой-то мере определять источники магии, их силу, направление магических потоков и всё такое прочее. Почти так же хорошо, как это делаю я.

Но заклинания все уже давно сняты, а я замаскировал свой Источник, и пока что на меня никто не обратил внимания.

— Башня! — не сдавался Адамыч. — Точно, башня! Его логово там! Давайте скорее проверим!..

Но тут его прервал сигнал тревоги — два коротких гудка сирены, которые обозначали салатовый уровень опасности.

Ученики за столами забеспокоились, начали переглядываться, но затем быстро достали телефоны и увидели там оповещение о раскрытом разломе.

Я тоже такое получил: