Встречавшие гостей слуги провели князя в личные покои императора и услужливо распахнули дверь. Владимир Георгиевич приказал своим телохранителям остаться снаружи, а сам шагнул внутрь. Самодержец Российской империи Николай Павлович стоял в этот момент у окна и, услышав, что открывается дверь, обернулся. Увидев входящего гостя, он радушно улыбнулся и пошёл навстречу.

— Ну, здравствуй, Владимир Георгиевич, давненько мы с тобой не виделись, — с улыбкой произнёс император, протягивая гостю руку.

— Сами прекрасно понимаете, Ваше Величество, — также с улыбкой ответил князь, принимая рукопожатие, которое продлилось чуть дольше положенного по протоколу и было более дружеским и теплым. — Столько дел навалилось, и с каждым годом их становится всё больше. Надо бы приезжать чаще, я сам об этом очень сожалею, но редко удаётся вырваться, не нанеся ущерба делам рода.

— Владимир Георгиевич, друг мой, ну хоть сейчас, когда мы не в тронном зале, брось ты это «ваше величество», — с лёгким упрёком произнёс император, не переставая улыбаться старому приятелю. — Нас слишком многое объединяет. Уж в моих-то покоях без посторонних глаз давай обойдёмся без титулов.

— Верно, Николай Павлович, — кивнул Демидов. — Это уж больше по привычке.

Когда-то давно юный князь Демидов и великий князь Николай Павлович Романов учились вместе в Императорской Академии Магических Искусств. Прошло с тех пор не много и не мало, как тридцать с лишним лет. Жили в соседних комнатах и вместе готовились к экзаменам, о титулах тогда никто и не помышлял. Вместе сидели с учебниками до утра, спорили о будущем империи до самого рассвета.

Тогда и в мыслях ни у кого не было, что один из них станет императором, а второй возглавит один из влиятельнейших родов Российской империи. Они были просто студентами — два талантливых мага со своими амбициями и мечтами. Годы изменили многое, но не саму основу: они остались людьми, которые по-прежнему дружат и доверяют друг другу.

— Присаживайся, дорогой гость, — сказал Николай Павлович, указывая на изысканное кресло возле небольшого столика.

На этот раз на столике стоял не чайник, а бутылка дорогого коллекционного вина. Император лично разливал вино по бокалам, без участия слуг. У старых друзей была такая традиция: когда нужно поговорить по-настоящему о важном, рядом не должно быть свидетелей и можно сбросить все маски.

— Рассказывай, Владимир Георгиевич, что там у тебя накопилось? — спросил Император, поставив бутыль и взяв в руки бокал. — Что за интересная круговерть вокруг вашего рода?

— Я сам до сих пор не привык к этой мысли, — с улыбкой ответил князь. — Всё закрутилось так неожиданно и так быстро, что мы еле поспеваем за развитием событий. Ещё большей неожиданностью для меня стало то, что в центре этого водоворота — мой младший сын, который за столь короткий срок уже неоднократно показал себя только с лучшей стороны. Истинный княжич, настоящий наследник великого рода Демидовых.

— Вот об этом я и хочу от тебя услышать более подробно, — сказал император, поднимая бокал с вином. — Выпьем за нашу дружбу и вечную славу Российской империи. Потом ты мне всё расскажешь.

Император и князь сделали по небольшому глотку. Владимир Георгиевич приступил к рассказу, подробно перечисляя достижения: успешный запуск завода по переработке Делорита и Элерида, стабильные поставки стратегических ресурсов, раскрытие заговора Салтыкова и магов-менталистов. В обязательном порядке он упомянул необходимость создания научного центра совместно с родом Лейхтенбургских, из которого происходила будущая невеста Ивана.

Николай Павлович слушал внимательно, периодически кивая. Вся эта информация уже была ему известна из докладов, но услышать это лично от Владимира Георгиевича было совсем другое дело.

Князь не скрывал гордости за сына, но и не преувеличивал его заслуг. Иван показал себя не просто способным управленцем, но и человеком, способным видеть дальше сиюминутной выгоды, планировать на перспективу, искать новые пути и возможности.

— Я хотел упомянуть о самом главном, — сказал Владимир Георгиевич, сделав небольшую паузу. — Иван сделал чрезвычайно важное открытие в области исцеления монстров и воздействия на Аномалии. Ему уже неоднократно удавалось превращать мутировавших существ обратно в обычных животных, пока что начиная с малых форм. Проект предполагает разработку на базе нового научного центра технологий и методов обратного превращения монстров и очистки самой территории Аномалий от негативной энергии, а также создание артефактов-усилителей, способных сделать процесс доступным для целителей более низких кругов. Можешь себе представить перспективы таких разработок?

Император слушал внимательно, не перебивая. Когда Владимир Георгиевич закончил рассказ вопросом, повисла долгая, звенящая пауза. Николай Павлович неторопливо встал с кресла, подошёл к окну и окинул взглядом поливаемую дождём столицу. Его лицо было как никогда серьёзным и задумчивым. Затем он обернулся к гостю, и по его взгляду Владимир Георгиевич понял: император полностью осознал масштаб возможных изменений.

Глава рода Демидовых тихо кивнул в ответ на невысказанный вопрос. Да, он понимал, что это изменит многое. Именно поэтому Демидов здесь лично. Предстоящие изменения слишком масштабны, чтобы один род мог справиться с ними в одиночку. И это слишком важно, чтобы держать в секрете.

Император вернулся в кресло, всё с тем же задумчивым видом, и вновь налил в бокалы вина.

— Хотел рассказать тебе, Владимир Георгиевич, если ты ещё не знаешь — хотя вряд ли, — неспешно начал правитель. — Ты ведь в курсе, что при дворе существует два непримиримых лагеря. Условно их называют фракцией мира и фракцией войны. Твой род всегда был в первом лагере, несмотря на передовые технологии в военной промышленности. Вы, как и я, всегда считали, что империя должна развиваться, укрепляться, заботиться о своих гражданах. Мы должны строить, а не разрушать.

Владимир Георгиевич уверенно кивнул, для него это не было новостью. Раскол существовал давно, пусть публично это нигде и не озвучивалось. Фракция мира объединяла несколько известных родов, которые видели будущее империи в процветании, образовании, науке и улучшении жизни граждан.

Во фракцию войны входили те, кто считал, что сила империи в её армии, силовом захвате новых территорий, жёсткой власти и постоянной мобилизации ресурсов на военные нужды. Конфронтация между этими фракциями происходила постоянно, и полного взаимопонимания между ними не было, компромиссы достигались лишь частично.

— Видишь ли, какое дело, Владимир Георгиевич, — задумчиво произнёс император после паузы. — Представители фракции войны очень трепетно относятся к существованию Аномалий. Для них это источник ресурсов, богатства и власти. Территории, где можно добывать уникальные материалы, обучать бойцов в реальных боевых условиях, содержать огромные армии под предлогом защиты населения близлежащих городов от монстров. Именно Аномалии оправдывают милитаризацию и позволяют держать население в постоянном напряжении, контролируя его через страх. Очень удобно, когда люди считают их благодетелями и защитниками, даже не задумываясь, что это может быть не совсем так.

Император на некоторое время замолчал, собираясь с мыслями, князь же терпеливо ждал продолжения.

— Если Аномалии исчезнут или уменьшатся, — довольно мрачно продолжил император, — фракция войны потеряет основание для своего влияния. Их не интересуют мирные и безопасные земли. Им нужна постоянная угроза, которая позволяет требовать больше денег на армию, больше власти для военных, больше контроля над обществом.

— Прекрасно понимаю, Николай Павлович, — сказал князь. — Они будут сопротивляться. Открытие Ивана является прямой угрозой их текущим позициям.

— Всё верно, — кивнул император. — Речь не пойдёт о прямом конфликте — никто не посмеет открыто выступить против императорской воли. Но обязательно будут интриги, саботаж, попытки дискредитировать исследования, урезать финансирование, создать бюрократические препоны. Обязательно начнут распространять слухи о бесполезности или опасности методики, о возможном ухудшении ситуации. Фракция войны очень влиятельна: в ней есть аристократы с огромными ресурсами и связями.