— Значит, говоришь, это всё приготовил ты сам? — обернулась она в мою сторону и с лёгким вызовом ухмыльнулась.

— Вот этими вот руками! — уверил я.

И вообще-то это было действительно правдой. Я приготовил три блюда — первое, второе и третье. Всё как полагается. Лена с явным интересом приоткрыла корзинки, одну за другой внимательно в них посмотрела, нахмурилась, а затем расхохоталась. Звонкий заливной смех эхом раскатился вниз по склону, а её прекрасные глаза заблестели искренним счастьем.

— Чего смешного-то? — нахмурился я играючи. — Вообще-то я старался.

— Да я вижу, вижу, что ты старался, — хмыкнула она весело. — Но ты серьёзно? Суп, горячее с салатом и десерт? Для пикника!

— А ещё кофе и чай в термосах, — кивнул я в сторону этих самых термосов.

— Это пикник, Серёжа! — заявила она без тени возражения.

— Не вижу причин не питаться правильно, — улыбнулся я в ответ.

Я ведь действительно старался. На первое — рыбный суп чаудер. Один из немногих рыбных супов, которые я в принципе люблю. Сливочный, сытный, вкусный. На второе — азу по-татарски с жареной картошечкой. Причём не как делают обычно, тушат мясо с овощами и соусом вместе с картошкой. Я отдельно наложил хрустящий картофель — залил его мясным соусом и кайфуй!

К азу ещё простой салат «витаминный» и баночка маринованных корнишонов. С хлебом, естественно. Ну и на десерт — пирожное «Картошка». Собственно, единственный десерт, который я действительно умею готовить и один из самых вкусных в принципе. Про кофе и чай я уже упоминал…

Блин, слюни уже текут. Сибирь пробуждает аппетит, но сейчас не про еду.

Мы сидели вместе, смотрели друг на друга и просто молчали. Мы могли это делать без необходимости постоянно о чём-то болтать, без какого-либо дискомфорта и неловкости, и мне это очень нравилось. Но сейчас вокруг нас повисло какое-то неосязаемое, не магическое, а необъяснимое напряжение. Только вот оно было приятным, будоражащим и скорее вызывающим трепет, чем дискомфорт.

— Ты очень красивая, — произнёс я тихо, глядя ей прямо в глаза.

Лена улыбнулась чуть шире и мило склонила голову на бок. В её взгляде — теплота и обожание, словно отражение моих собственных чувств. Я коснулся её руки, почувствовал, как мурашки пробежали по её бархатной коже. Кончики пальцев будто обожгло жаром, и я снова замолчал.

Я — тот, кто разил самых жутких тварей. Тот, кто сошёлся в смертельной битве с Драконом Хаоса, чудовищем, страшнее которого не было ни в том мире, ни в каких других более… Я мог бы снести гору, на которой мы сейчас сидели, мог по собственному желанию нести за собой чудовищное разрушение или благое созидание.

Я жил уже вторую жизнь, но сейчас молчал и не мог вымолвить ни слова.

Неужели я волнуюсь? По-настоящему. Даже начался трепет в Источнике, чего я очень давно не испытывал. Ещё в прошлой жизни успел забыть подобное чувство и это состояние, когда по спине пробегают предательские мурашки.

Собрав всю свою силу воли в кулак, я вымолвил первое, что пришло в голову. Не то, что было нужно, а то, что почему-то захотелось:

— Ты первая, кто сумел меня сразить, Лен. Наповал просто. И я хочу, чтобы ты…

— Подожди! — вдруг вздёрнулась Лена.

Счастливая улыбка дрогнула, а на лице появилось непонятное волнение, даже небольшой страх.

— Подожди, Серёж. Прежде чем ты договоришь то… то, что ты хочешь сказать, дай сперва мне кое-что тебе сказать.

— Боже, чёрт! — я еле-еле вымолвил эти слова.

На перезарядку силы воли уйдёт немало времени, так что пусть говорит. Я молча кивнул и почувствовал, как в горле пересохло. Делая вид, что я совершенно спокоен и безмятежен, с неизменной улыбкой потянулся к термосу и налил себе кофе.

Лена от напитка отказалась. Теперь медлила уже она. Тянула и чего-то искренне боялась, поглядывая то вниз на мягкую ткань полотенца, то в сторону, то на меня.

— Что такое, Лен? — спросил я, чувствуя, как она нервничает и явно чего-то опасается.

В голове отчего-то закрутились самые разные мысли, а сердце затрепетало ещё сильнее только от волнения.

— По поводу того ритуала, Серёж, — тихо произнесла Лена. — Ну, помнишь, ты мне показывал его?

— Конечно, помню.

На душе сразу отлегло.

Я, кажется, понял, о чём речь! Этот гоблинский ритуал — у меня ведь так и не получилось активировать его правильным образом. Что-то всё время мешало. Но Лена была мастером в теоретической магии и никогда не сдавалась, поэтому она продолжала изучать схемы, что-то там править, причём, как ни странно, иногда с бо́льшим энтузиазмом, чем это делал я.

Но я понимал, почему она сейчас так нервничает и боится.

— В общем, мне кажется, я разгадала эту загадку, — сказала Лена.

И с этими словами, пряча взгляд, достала свой планшет. Я молча смотрел, как она спешно разблокирует его, ищет пальцами нужный файл, открывает, а затем, глубоко вздохнув, протягивает экраном ко мне.

Так же молча я принялся изучать.

Её схема была большая и сложная, добавилось множество новых элементов. Их не было в изначальном ритуале, но они снимали ограничения, заложенные тем, кто изначально создал ритуал. У меня это получилось более грубо, прямо. Всё, что казалось лишним, я просто отсекал. Лена же вплела новые плетения так, что они гармонично накладывались на основные заклинания, а не убирала, не отрезала куски и не ставила явные перемычки. Она сделала всё элегантно, по-женски, я бы сказал.

Это была красивая схема. Чуть ли не произведение искусства.

— Великолепно… — произнёс я с придыханием.

Это было действительно красиво. Я будто смотрел на картину, написанную гениальным художником и не мог оторвать глаз от экрана.

Но Лена наконец-то набралась храбрости и взглянула на меня:

— Давай сначала проведём этот ритуал. Ты вернёшься в свой мир, и если ты всё же захочешь… — голос подвёл её и заставил сделать паузу, — захочешь вернуться… тогда мы продолжим наш разговор.

Значит, дело всё-таки в этом. Я подавил желание засмеяться. Это не было смешно, просто так наивно и по-милому нелепо, по телу прокатило такое облегчение, что хотелось хохотать. Я ведь успел себе всякого напридумать, ёжкин крот! А это самый лёгкий выбор в моей жизни.

Хотя нет. Легче — выбор между сливочным мороженым и шоколадным, хех.

Но я не хотел её обидеть и поэтому сдержался. Вместо этого взял её за руку, сжал нежную тонкую кисть, провёл кончиками пальцев по ладони, пристально взглянул в глаза и произнёс:

— Хорошо, давай сделаем это. Прямо сейчас.

— Сейчас? — удивилась она. — Н-но как же…

— А ты что думал, я буду ждать? — улыбнулся я.

— Н-ну, я думала, что вот победим в турнире и…

— Нет уж! — помотал я головой. — Сейчас. Вставай!

Я поднялся, потянул Лену за собой, и она взволнованно вскочила на ноги. Я улыбнулся. У меня было множество оттенков самых разных улыбок, ухмылок, оскалов и прочего, но эту улыбку, нежную и любящую, видела только Лена.

Я чувствовал дрожь её Источника, содрогание бархатной кожи. Подол её сарафана трепетался на ветру, а волосы развевались на фоне сибирских просторов и широкого Енисея.

Впервые мы встретились в парке Академгородка. Я совершенно наглым образом подхватил её на руки и помчался навстречу своей новой жизни и своему новому призванию.

Тогда, в тот день, всё началось с Лены.

Я обнял её за талию и начал ритуал. Шаг за шагом, плетение за плетением. Она не сводила с меня взгляда, но всё же следила за правильностью исполнения ритуала, как самый настоящий учитель, который следит, как ученик выполняет задание. Забавно.

И вот, основные плетения наложены. Вокруг нас засиял магический контур, это было нечто похожее на телепортационную платформу. Фундамент ритуала.

Дальше — заложить координаты, поставить направляющие плетения, которые задавали мои намерения и определяли цель. У меня был лишь один «маяк», так что это было легче лёгкого, даже с учётом того вида, который разработала Лена.