Соломон на миг скривился, когда инспектор выдал его с потрохами. Но затем ядовито усмехнулся и достал из выдвижного ящика ещё один конверт.

Да что здесь происходит⁈ Маги где-то объявили о бойкоте технологиям, а меня на вечеринку не пригласили⁈

— Вот, Сергей Викторович, — засранец протянул мне конверт. — Ознакомьтесь, пожалуйста. Это анонимная жалоба, которая пришла на вас в канцелярию академии.

Кондратий нахмурился и приосанился. В его взгляде промелькнула сталь, и она была направлена в мою сторону.

Я достал ещё одно письмо, прочитал…

— Что это за бред? Эксперименты над детьми? Использование запрещённых заклинаний и сильнодействующих препаратов⁈ — я перевёл взгляд с письма на завуча и поинтересовался: — Какого хера, ган… кхм-сподин завуч⁈

— Позвольте? — протянул руку Кондратий Ефимович.

— Да пожалуйста! — рыкнул я, передавая кляузу.

И пока инспектор внимательно изучал этот лживый донос, Адамыч прямо светился от счастья. Его Источник аж подрыгивал от волнения и предвкушения.

— Это не бред, Сергей Викторович, — ухмыльнулся засранец. — А анонимная жалоба! И мы обязаны её проверить. Прошу отнестись со всей серьёзностью.

Кондратий Ефимович закончил читать, поместил письмо обратно в конверт и сунул его в свой портфель.

— Господин инспектор, можем считать, что министерство официально уведомлено о поступлении жалобы на господина Ставрова? — спросил завуч.

— Да, — кивнул инспектор.

— Уверен, жалоба не имеет никаких серьёзных оснований! — слишком уж показательно заявил Адамыч. — Сергей Викторович у нас на хорошем счету, Кондратий Ефимович. Ну, что уж говорить, вы сами отметили его и допустили к грядущим экзаменам!

Говорил завуч с такой довольной мордой, с какой Теодрир умыкает пару кило отборной говядины и думает, что я не заметил.

Только вот Адамыч отлично понимал, что я отлично знаю о его неприязни. И постановка была скорее для инспектора, который не успел узнать о всех подковёрных играх в академии.

— Однако жалоба есть, — отрезал Кондратий. — И это, как вы уже сказали, требует проверки.

— Наверняка ошибка! — снова всполошился Соломон. — В классе Сергея Викторовича недавно появился второй ученик, достигший под его руководством первого ранга, представляете? Немыслимое достижение! Невероятное, можно сказать! И на такого человека… — ублюдок сверкнул в мою сторону ехидной ухмылкой, — смеют жаловаться! Полнейшая несправедливость!

Вот гадёныш! Ещё и подсказал, в каком направлении рыть, чтобы найти «косяки».

Ха! Ну что ж! Теперь-то я знаю, куда именно завуч хочет ударить! Он решил натравить инспектора на Алису и Саню, значит?

Что ж…

— Полнейшая несправедливость, господин завуч. Тут вы подметили точно, — я улыбнулся, отчего Вельцина перекосило. И обратился к инспектору: — Кондратий Ефимович, я к вашим услугам в любое время. И уверен, семья Рыжовых с радостью пойдёт нам навстречу и разрешит провести все необходимые проверки с Алисой.

— Алиса — это второй ученик, который недавно достиг первого ранга! — поспешил объяснить Адамыч.

Он ещё не понял, что сам загнал себя в ловушку. У Сани отвертеться от проверки не получится. Он простолюдин без веса в мире магов, а его родителей разве что оповестят о предстоящих процедурах.

Благородные семьи могут возразить против каких-либо проверок в адрес своих отпрысков. Это касается и просто обыкновенной гордости, и возможных секретов, которые такая проверка может вскрыть. Родовых секретов, конечно.

— Рыжовых? — нахмурился инспектор. — Это вы про род Руслана Валентиновича, главы полиции города?

— Да-да, — кивнул я. — Полковник Рыжов. Крайне справедливый человек, должен отметить!

— И Алиса его дочь… — призадумался Кондратий.

— Баст… — кхм! — поправился Вельцин. — Незаконнорожденная, позвольте! Проблем быть не должно.

Он снова бросил мимолётный взгляд в мою сторону, надеясь найти во мне беспокойство как подтверждение собственных слов.

Бастардов действительно зачастую не жалуют и особыми секретами с ними не делятся. В обычном случае за такого ребёнка вступилась бы только мать, но последнее слово будет за главой рода.

Вот только Вельцин не знал, что полковник Рыжов души не чает в своей старшей дочке. И придётся очень постараться, чтобы добиться разрешения на проведение проверки.

Это доставит министерству проблем. А когда обнаружится, что силы потрачены впустую и я чист, проверки начнутся уже в сторону завуча, который и курирует подобные вопросы.

Но Рыжов в итоге даст согласие, я уверен. Дворяне могут использовать особые техники или заклинания, чтобы ускорить рост своих детей. И крайне против любой угрозы утечки информации.

Однако есть разница, когда задействованы планы самого рода, и когда в чём-то подобном обвиняют учителя «со стороны».

К тому же у него могут быть подозрения на мой счёт. И если окажется, что я действительно жульничал, Руслан Валентинович может аннулировать наше соглашение и отправить Алису в другую академию. Подальше от Свиридовых, Антона и его полукриминального папашки.

— Разберёмся, — уверил нас Кондратий Ефимович. — Однако если выяснится, что жалоба имеет под собой реальные основания, Сергей Викторович…

— Не выяснится, — уверил уже я, краем глаза наблюдая, что Адамыч уже не выглядит так ехидно и воодушевлённо.

Инспектор кивнул, защёлкнул замок на портфеле, и мы попрощались.

Я немного задержался, чтобы остаться наедине с Адамычем. Надеялся, он сбросит маску доброжелательности и мы сможем поговорить серьёзно. Но ублюдок решил играть свою паршивую роль добродушного завуча до последнего.

— Сергей Викторович, желаю вам отлично сдать экзамены и получить наконец-то лицензию! — натужно лыбился он. — А теперь позвольте… у меня имеются ещё важные дела.

Я ничего не ответил. Засранец слишком жалок, чтобы разговаривать с ним как с мужчиной. Но подколоть его можно!

Я остановился у самой входной двери, потянул за ручку и вдруг остановился.

— Что-то случилось, господин Ставров? — Вельцин показательно оторвался от чтения какой-то бумажки и похлопал в мою сторону глазами.

— Вам не кажется… — я подозрительно осмотрелся, принюхался.

— Не кажется что? — насторожился засранец.

— Чем-то пахнет, нет? — снова принюхался, прищурился. — Будто тухлыми овощами и…

— И⁈ — уже испугался завуч.

— И… сосиски? Хотя, быть может, мне показалось, — пожал я плечами. — Не берите в голову, Соломон Адамович.

А затем вышел из кабинета и пошагал к лестнице. Сиганул бы через окно, как привычнее, по пути решил насладиться плодами своей шутки.

«Пахнет⁈ — пробурчал Адамыч, громко принюхиваясь. — Да я столько бабла ввалил, чтобы выветрить эту вонь! Не может… или?..»

Хе-хе, я убрал заклинания вокруг кабинета, которые сдерживали вонь. Но не ради самого Вельцина, а потому что мне стало жалко рабочих, которых он нанимал. Бедняги уже не знали, что делать.

Однако фантомную вонь ему никто не выветрит из дурной головы.

«Или пахнет⁈ Гр-р-а-а, Ставров! — завуч с грохотом ударил ладонью по столу. — Ну погоди-и! Я ещё с тобой разберусь!»

— Ага, как же, — хмыкнул я. — Разбиралка не выросла.

И покинул здание.

━—━————༺༻————━—━

— О, посмотрите, он вернулся! Ермаков, ты снова решил разнести половину академии или всё же пожалеешь нас?

— Отвали, Панфилов, — огрызнулся Даня.

Я случайно заметил эту сцену, пока шёл в «Сломанный сапог» подкрепиться. И хоть Адамыч не захотел зарыть топор войны и не подарил мне годовой абонемент на кебаб, мысли о кебабе никак не покидали меня.

Поэтому, а ещё потому, что в баре можно отобедать в спокойной и безмятежной обстановке, и никакой Дракотяра не будет лезть мне в тарелку, я и решил направиться именно туда.

А в это время мои Шалопаи на уже облюбованной поляне занимались разблокировкой магической системы Данилы. Они как раз делали перерыв, когда показалась группа учеников второго «А». Панфилов Тимур, надменный пацан с худощавым лицом и острым взглядом, тут же заприметил «Д»-шек и не смог пройти мимо.