— Я. Понятно. Изъясняюсь? — добил я.

— Да!!! — вскрикнул Мироныч.

А затем я развернулся на выход. Безопасник всё ещё дрожал, когда я покинул кабинет.

Часть моей ауры осталась в кабинете и заставляла его потеть и тяжело дышать от гнетущего давления.

На самом деле Лена ещё ничего не говорила про насилие. Но уверен, сказала бы что-то подобное.

Однако я не просто так решил оставить эту жалкую тушку в целости, а его психику почти в сохранности.

Вполне возможно, он через пару недель сам приползёт ко мне и взмолится о всех пытках этого мира, лишь бы покинуть свой пост.

Потому что его ждёт ад, мучения, превозмогания, борьба каждый день.

И в первую очередь — борьба с самим с собой.

Я знаю, о чём говорю. Ведь я создал эту систему. Мы с Леной организовали всю систему безопасности академии, пока этот засранец прохлаждался в столице и попивал винцо на пару с Адамычем.

А теперь ему придётся удерживать эту громадную, сложнейшую конструкцию из сотен планов, схем, журналов, постоянно меняющейся нормативной базы и десятков контактов с кучей разных инстанций.

Это были жуткие дни. Я никогда не чувствовал свой зад таким деревянным, потому что половину всего этого приходилось проворачивать, сидя за компьютером.

А теперь пусть Мироныч возится со всем этим. Ну нахрен!

Я спустился по лестничному пролёту на первый этаж, когда в кабинете Платона раздался телефонный звонок.

Он не сразу принял вызов. Наверное, долго сомневался, стоит ли это делать вообще.

«Алло, Соломон Адамович… Да, я помню. Нет, я не буду этого делать. И вообще, больше ко мне не обращайтесь. С меня хватит… Да делай что хочешь, ублюдок!»

И он сбросил вызов яростным нажатием на экран.

Хм… Скоро у завуча не останется подручных. Даже интересно, что он захочет предпринять в следующий раз. Я буду ждать.

Но ему не стоит ставить под удар детей. Я не Лена. И вполне могу использовать насилие, чтобы достичь своей цели.

━─━────༺༻────━─━

Я ещё никогда не проводил родительские собрания. Должен в этом признаться… видимо, самому себе.

Я проводил военные советы перед выходом на самые опасные задания. Консультировал боевых офицеров дружественных стран и родственных подразделений. Проводил обучение солдат, чтобы повысить их боеготовность. И даже пару раз отвечал за набор в несколько спецподразделений нашей Великой Могущественной Империи.

Но я никогда не проводил родительские собрания.

И немного волновался, что уж тут. Так что я шагал по академии с задумчивым видом. И прикидывал, что мне вообще там делать.

Нет, я подготовился. Выучил личные дела всех родителей, запомнил, кто чей родитель. Хорошо, там фотки были присобачены… ну почти у всех. А где не были присобачены, я попросил Венедикта раздобыть из интернета и присобачил сам.

К тому же двух горе-отцов я и так знал. Но это всякие графья. А по большей же части мои бесята — простолюдины да бастарды.

Их как — вместе сажать? Или по отдельности… По парочкам разбивать или по рядам?

И вообще, я слышал, что дети, пока родители находятся на родительском собрании, активно намывают полы и приводят дом к блистательной чистоте.

А что делать моим бесятам? Они ведь живут в общаге. Если и наведут там порядок, родителям ни холодно, ни жарко.

Ну, это те, кто живёт в общаге, конечно. Они на крайняк могут там запереться от суровой родительской длани.

А есть и те, кто живёт в городе с семьёй и ездит в академию каждый день. Но вряд ли у них прокатит такой вариант. Из простых местная только Полина, а у богатеньких уборкой занимаются наёмные сотрудники.

Что скажет, допустим, Анжела, когда её мама вернётся домой?

«Ой, мамочка! Смотри, я так активно и старательно… не мешала наводить порядок в доме»?

Вряд ли это сработает…

В общем, примерно с такими размышлениями я шагал вдоль корпусов, когда окно в здании неподалёку вдруг вылетело ко всем хренам и оттуда раздался испуганный крик.

— Кирилл, что ты делаешь⁈ Нет! Осторожно!!!

Кажется, я где-то слышал это имя. И даже в том же здании медкорпуса, где выбило окно.

Интересно…

— Скорее, нам нужна помощь! — снова донеслось из разбитого окна. — Марину Вячеславовну зовите! Живо!

Я остановился. Передо мной упал осколок стекла и разбился вдребезги. Затем я взглянул наверх, тяжело вздохнул…

И прыгнул в это грёбаное разбитое окно.

Конечно же, Кирилл был именно тем Кириллом, о котором я слышал ранее. И даже больше — видел его бледный вид и уставшие мешки под глазами, пока он был чутка одержим призраком.

Только вот я думал, что после того как мы расправились с Перверсом, парень вполне пришёл в себя. Марина говорила, что он начал нормально спать и питаться, пошёл на поправку полным ходом. Но тогда…

— Какого хрена ты делаешь в больничной палате? — спросил я раздражённым голосом, сидя на подоконнике.

— А⁈ — вскрикнул парень и отпрянул в сторону.

Кирилл был одет в белую больничную майку и широкие штаны. Он выглядел испуганным, но боялся он не меня. А того, что происходило внутри его самого и очень отчётливо отражалось на окружении.

Вся палата была разворочена. Кровать стояла на торцах со сваленным и растерзанным в клочья матрасом, а подушка висела на люстре. Из разбитой раковины вовсю хлестала вода, а снаружи суетились медики.

Двое из них сейчас ворвались в палату и замерли, увидев меня. Кажется, они меня узнали.

— Перекройте воду и ждите за дверью, — приказал я.

— Есть! — отсалютовали медики и скрылись прочь.

Я же спрыгнул с подоконника и спокойно подошёл к дрожащему пацану.

— Я… я не виноват. Я не хотел, я не!.. — лепетал он испуганно.

— Стой, тихо, парень. Всё в порядке, — произнёс я успокаивающим голосом. — Ты здесь действительно не виноват.

Вместе с этим я остановил воду из крана, пока водопровод не успели перекрыть. И подошёл к нему поближе.

Кирилл весь вспотел, раскраснелся. Его глаза метались из стороны в сторону, а дышал он так часто, словно только что пробежал марафон и резко остановился.

— Вот тебе не везёт, конечно, — вздохнул я. — Раннее пробуждение схлопотал.

— Что? Что это такое⁈

Он испуганно взмахнул рукой, и вместе с этим волна магической энергии пронеслась по комнате, снова круша всё вокруг.

— Ай, я не хотел! — взвизгнул бедняга.

А затем дёрнулся в сторону и снова послал волну магической энергии.

— Да тихо ты, успокойся, — терпеливо произнёс я. Мне пришлось схватить его за плечи и влить немного своей магии в только что пробудившийся Источник. — Пацан, всё в порядке. Такое бывает. Не у всех, правда, но тебе вот подфартило схлопотать раннее пробуждение дара.

Причём интересный у него дар, однако. Кажется, стихия у него ещё не пробудилась, а вот особенный дар уже есть. И нефиговый такой… действительно повезло.

Тут в палату вбежала Марина.

— И ты здесь! — воскликнула она.

— И тебе здравствуй, — ответил я.

Лекарка явно хотела что-то высказать мне. И, возможно, не очень приличное. Но сдержалась и быстро переключилась на заботу о пацане. Прильнула к нему руками, провела по телу, вливая понемногу магии в напряжённое тело.

Я увидел, как её дар лекаря понемногу смягчает состояние Кирилла. Он начал дышать ровнее, глаза успокоились. И даже Источник, который сейчас больше походил на обнажённый нервный узел, медленно и плавно успокаивался.

— Мне больно… — процедил парень сквозь зубы.

— Тише, тише, тише, — успокаивала его Марина. — Скоро будет легче… У него раннее пробуждение, — это уже относилось ко мне.

— В курсе, — кивнул я. — Знаешь, что делать?

— Знаю, — Марина пыталась выглядеть стойко, но в её голосе скрывались очень заметные нотки сомнения. — В смысле, в теории. Сама ещё никогда с таким не сталкивалась.

— А ты точно детский доктор? — усмехнулся я.

И заслужил вполне справедливый раздражённый взгляд.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки, чтобы не нервировать её в такой ответственный момент. — А я встречался. И будет лучше, если мы отнесём его в твою тайную лабораторию.