Зажигательная смесь. Вот что мне нужно. И в этой аптеке должно быть всё необходимое для её изготовления.

Бензин пока ещё особым дефицитом не был, да и брошенные автомобили порой встречались на улицах. Но сам по себе бензин работает не очень хорошо. Проливается, гаснет, горит не там, где нужно. А вот если его немного загустить…

И способ мне хорошо известен. Нужно всего лишь взять обычное советское хозяйственное мыло. Сильно сомневаюсь, что мародёры приходили в эту аптеку за мылом.

В аптеке пахло… Аптекой. Спиртом, препаратами, хлоркой. Под ногами хрустело битое стекло, впечатление создавалось гнетущее, находиться здесь дольше необходимого попросту не хотелось. Парни остались снаружи, с Шеймусом, я действовал один. И действовал быстро.

Нашёл какой-то мешок под стойкой, забросил туда несколько пустых склянок, сорвал штору с окна, запихнул туда же. Несколько брусков мыла я нашёл по запаху, знакомые с детства коричневые бруски оказались сложены в коробку в шкафу, почти такие же, как те, к которым я привык. Разве что надписи на них были чуть другие. Мыло тоже отправилось в мешок.

Больше тут взять, пожалуй, было нечего, всё ценное вынесли ещё до нас, так что я выбрался наружу, передавая мешок Маккормику.

— Помыться решил? — хмыкнул здоровяк, заглядывая внутрь.

— Англичан умыть, — в тон ему ответил я. — В городе слишком воняет англичанами.

Парни изобразили смешки.

— Теперь нужен бензин, — задумчиво произнёс я. — Есть идеи, где взять?

Они переглянулись, Все мои действия оставались для них загадкой, один только Маккормик давно перестал удивляться, и потому спокойно взвалил мешок за спину.

— Через улицу… Там грузовик перевернулся, может, в баке осталось чего, — сказал Джордисон, краснолицый мужичок с прожилками запойного алкоголика на лице.

— Веди, — сказал я.

Пришлось развернуться и топать обратно. Указанный грузовик лежал на боку возле покосившегося фонарного столба, печальное зрелище. Шофёр, видно, не справился с управлением. Убирать грузовик пока не спешили, всем было не до него. Зато нам пригодится.

Жестяной бак я банально пробил штыком, а Шеймус подставил аптечную склянку. Запах у бензина оказался чуть иной, не вполне знакомый, но сомнений не было, это бензин неизвестного октанового числа. Мне, впрочем, не мотор «ДеЛориана» запускать на нём, а всего лишь изготовить горючую смесь.

Когда все склянки были наполнены, а часть бензина вылилась прямо на мостовую, я принялся строгать мыло ножом. Шеймус принялся делать то же самое, лишь раз взглянув на мои действия. Парни из четвёртого батальона стояли и смотрели по сторонам, изображая охрану.

Стеклянные склянки я закупорил обрывками весёленькой шторы с цветочками. Вот весело будет англичанам… Смесь, на мой дилетантский взгляд, получилась чересчур густой, но сработать должно. Может быть, я зря прогрессорствую в деле изобретения оружия, но это, в конце концов, не атомная бомба. Да и зажигательные смеси уже должны существовать, Первая мировая война идёт, как никак. И без меня прогресс семимильными шагами идёт.

Да и парни не задавали лишних вопросов. Не вникали в мои действия, хотя дураков не было, тут и ежу понятно, что я пытаюсь смастерить.

— Поджигать аккуратно, — произнёс я. — Если на кожу попадёт, пиши пропало. Подожгли тряпку, бросили, желательно из укрытия.

Практически напалм, даже водой не потушить.

— Как скажешь, — пожал плечами Лири.

Может быть, использовать это против британских солдат чересчур жестоко. Но потом я вспоминал трупы гражданских на Маунт-стрит, и сомнения тотчас же уходили.

Я оглядел своё невеликое воинство. Пожалуй, этого будет недостаточно. Не на драку в пабе идём.

— Где тут соседние подразделения ещё есть? — спросил я. — Нужны ещё люди.

— Так это… В работном доме, вон, отдыхают ребята… На Джеймс-стрит баррикада тоже, там сидят, ближе к вокзалу… — начал перечислять Джордисон.

Отправились к работному дому. Комплекс зданий полностью был занят повстанцами, батальоном Кента, который, впрочем, показывался тут достаточно редко. Вместо него рулил его заместитель, мистер Бру. Пообщаться с ним, правда, не довелось, он спал, но вот дежурный офицер, лейтенант Косгрейв, вышел к нам, едва мы добрались до расположения батальона. Заспанный и недовольный.

— Что это вы делаете тут посреди ночи, джентльмены? — хмыкнул он, засунув большие пальцы за широкий ремень.

— О’Хара, Военный совет ИРБ, — на всякий случай представился я. — Мне нужны несколько человек. До утра.

Косгрейв, мужчина лет сорока с растрёпанной причёской и усами австрийского художника, посмотрел на нас с нескрываемым сомнением.

— Ночью? — переспросил он.

Как будто для него ночные вылазки были чем-то немыслимым.

— Прямо сейчас, — подтвердил я.

— Но приказа от командира батальона не было… — проговорил Косгрейв.

— Есть приказ от члена Военного совета ИРБ, этого недостаточно? — напористо ответил я. — Не разводите бюрократию, лейтенант. Она сейчас не к месту.

Офицер, далеко не самый главный в батальоне, заметно сомневался. Не то чтоб он мне не верил, он просто боялся принять на себя ответственность за то, что даст мне людей без санкции свыше.

— Я спрошу у мистера Бру, — наконец решил он.

— Чёрт возьми, лейтенант, у меня нет времени на расшаркивания, — зарычал я. — Скажите просто, да или нет. Хотя бы ещё троих или четверых людей, для вылазки и разведки.

То, что я уже забрал людей с баррикады, его совершенно не волновало. Не его зона ответственности. А вот забрать из расположения — уже другое дело.

— Ладно… До утра вернётесь, так? Брейди, Гибсон, Хейс! Ступайте за мистером О’Харой, — распорядился Косгрейв.

— Спасибо за понимание, лейтенант, — сказал я.

Названные добровольцы выходили уже не так охотно, всё-таки покидать ночью расположение батальона никто не хотел. Но спустя несколько минут мы уже шли через ночь к западным рубежам, к вокзалу и дальше.

Вокзал и железная дорога находились под нашим контролем, но поезда всё равно не ходили, да и рельсы мы разобрали, чтобы англичане не могли подвести сюда бронепоезд или даже просто пару батальонов пехоты. Мы вдевятером прошли мимо караульного у железки и пошли к британским позициям, стараясь соблюдать тишину. Кент хотел тишины, мы старались идти тихо, всё по-чесноку.

Британский блокпост расположился на Инчикор-роуд, за кладбищем, огонёк их костра виднелся красным отблеском в темноте. А само кладбище, обнесённое каменной стеной, послужит отличным укрытием для нас. Четвёртый батальон сюда не лез, чтобы не нарушать установившееся зыбкое равновесие.

— Я не пойду, — заупрямился Маккормик, едва я подошёл к распахнутым кладбищенским воротам, чтобы скрытно выйти прямо к британской позиции.

На ночь они должны были быть заперты, но в нынешнем бардаке смотритель куда-то подевался.

— Шеймус, ты чего? — не понял я.

Остальные тоже не горели желанием бродить ночью среди могил.

— Не пойду, и всё, — сказал он. — Не дело это.

— Шутишь? Нам по-другому не подойти, это идеальный вариант, — попытался я достучаться до голоса разума, но безуспешно.

Маккормик поглядел на меня исподлобья и покачал головой. Я даже растерялся на мгновение, не поверил.

— Ладно… Пойдёте в обход, тихонько, — сказал я, понимая, что у меня нет ни единого шанса заставить их пойти на кладбище ночью. — Я через кладбище двину, зажигалку брошу, увидите. Как только я начну, вы следом за мной, палите из всех стволов. Должно всё гладко пройти. Шеймус, за старшего.

— А чего это он за старшего? — попытался возмутиться Лири.

— Потому что я так сказал, — ответил я. — Двинули.

Разделились. В кладбищенскую тьму я шагнул в одиночку.

Сразу же стало не по себе, липкий иррациональный страх царапал коготками изнутри, каждый шорох в темноте заставлял хвататься за револьвер. Памятники и кресты выныривали из темноты белыми пятнами, ветер, шелестящий в листве деревьев, звучал, как шёпот усопших. Хотелось перейти на бег, но я лишь немного ускорился, идя по центральной дорожке, хорошо натоптанной.