После паузы, которая вторглась в уши звонкой тишиной, поднялся первый из списка — тот самый пожилой господин, что говорил о грядущем уничтожении Каменска и его окрестностей взбудораженными монстрами Аномалии. Следом за ним поднялся тот, что говорил о том, что цель не уничтожена. Глядя на их пример, медленно поднялись ещё девять человек.

Люди в форме подходили к каждому, на скрещённые за спиной руки надевали наручники, блокирующие магию. Ни для кого не было секретом, что у всех присутствующих достаточно высокий магический круг и такая предосторожность не будет лишней. Тем более благоразумно никто не подумал буянить.

Когда перечисленных вывели из помещения, за столами осталось всего четыре человека, которые уже забыли про завтрак и нервно переглядывались друг с другом.

— Не знаю, радоваться ли тому, что нас не задержали, или бежать как можно быстрее и прятаться в укромные места, — тихо произнёс один из оставшихся сидеть за столом.

— Вот и приехали, — тихо пробормотал второй из оставшихся. — Думаю, что и нам гулять недолго. Бежать куда-то, скорее всего, бесполезно, нас непременно вычислят. Это же псы императора, они уже вышли на след и нас так просто не выпустят.

— Наиболее вероятно, — удручённо добавил первый. — Поэтому просто расходимся по домам и ждём.

В рабочем кабинете императора Российской Империи Николая Павловича сегодня в воздухе буквально трещало напряжение, такого не было уже много лет. Информации пока что поступило мало, но её было вполне достаточно, чтобы понять, как глубоко проникла гниль. Гораздо глубже и обширнее, чем это даже предполагалось изначально.

Николай Павлович с бледным лицом и поджатыми губами перебирал личные дела подозреваемых. Многие из этих людей были вхожи в его круг, регулярно бывали при дворе, улыбались, высказывали слова поддержки, предлагали реформы, призванные улучшить жизнь простых граждан.

Подлые, гадкие лицемеры. Первое желание, которое возникало — как в средние века сжечь их всех на костре в центре Красной площади, собрав толпы народа. И очень жаль, что даже император так не может поступить. Последствия подобных действий будут слишком серьезными, да и на этих людях отчасти держится экономика страны. Какими бы плохими они ни были людьми, но как управленцы и дельцы на своих местах они были необходимы империи, и с этим приходилось мириться.

В дверь негромко, но напряжённо постучали.

— Входите, — коротко бросил император.

Дверь открылась, и вошёл его поверенный с бумагами в руках.

— Это те, кого уже арестовали, Ваше Величество.

Мужчина протянул список императору и бережно положил перед ним на стол.

Николай Павлович пробежал глазами по списку, увидел фамилии тех, чьи дела не успел ещё посмотреть, и почувствовал, как снова бледнеет от праведного гнева. Скрипнули зубы, напряглись жилы на висках. Кулаки сжались до побеления костяшек.

— Плесень, — прошипел Николай Павлович сквозь зубы. — Наглая, подлая плесень!

— Ваше Величество? — испуганно пробормотал слуга и, не дождавшись никакого ответа, продолжил: — Список пока неполный, задержания, как говорится, в процессе, проводится выяснение новых обстоятельств и взаимосвязей. Все верные нам люди на ногах, Ваше Величество.

— Действовать с этой плесенью максимально жёстко, — заговорил император уже более твёрдо и уверенно. — Немедленно задержать всех остальных по спискам. Всех виновных подвести под трибунал. Обвинить в государственной измене. Всем без исключения назначить максимальные сроки, возможно, даже казнь. Списки на казнь утверждать со мной лично. Высших кураторов арестовать, провести расследование их связей. Мы должны вырвать всю эту сеть с корнем.

— Да, Ваше Величество, — пробормотал поверенный.

Он поклонился императору и спешно вышел из кабинета. За дверью было слышно, как его торопливые шаги перешли на бег.

— Вот это дела, — тихо сказал Николай Павлович, оставшись снова в кабинете один. — Да, ситуация стала неожиданно критичной. Зря мой отец позволил этой вольнице так себя хорошо чувствовать. Хотя…

У него была привычка разговаривать с самим собой, когда нервы на взводе и его никто не видит и не слышит.

— Паутина заговора расползлась гораздо больше, чем я себе представлял, — продолжил император, глядя на портрет своего отца на стене, словно разговаривает лично с ним. — Если всё это упустить ещё немного, они наверняка пошли бы на переворот и вполне могли преуспеть в этом начинании. Мне, видимо, просто повезло, что сейчас на их пути встал Иван Демидов. Все эти попытки его устранить, саботировать программу по изучению Аномалий. Потом ещё это нападение на поезд, натравливание монстров на Каменск и владения Демидовых. Думая, что, сражаются, не выходя из тени, они сами сдали себя с потрохами. Слишком поверили в себя и заигрались. Вот и пришёл час расплаты, терпение лопнуло, пора выдрать всю эту заразу с корнями. Потом придётся перекраивать всю ткань империи, но это уже не так страшно. Да и откупятся большинство из них, ну а я уж постараюсь так, чтобы от этого выиграла исключительно империя. Я продолжу то, что ты начал, отец.

Завершив тихий монолог вслух, Николай Павлович положил на стол список, который до сих пор сжимал в руках, медленно поднялся с кресла и подошёл к окну, из которого виднелась Кремлёвская стена. Некоторое время монарх наблюдал за сменой часовых на посту.

— А этот Иван Демидов хорош, — тихо произнёс Николай Павлович, обращаясь уже к Кремлёвской стене. — Надо его как следует наградить. Пожалуй, отдам ему во владение земли Салтыкова, с которыми я до сих пор не решил, что делать. В придачу Каменские земли и всё, что было в зоне отчуждения. Когда вся прилегающая территория будет очищена от Аномалии, он с этим точно справится. Он как никто другой это заслужил. Да и Демидовы всегда были верны трону, будет наглядным уроком остальным, что лучше быть верным империи, чем идти против нее.

Я стоял у окна собственного кабинета и смотрел на город, который неузнаваемо изменился за те семь лет, что я здесь провёл. Из тихого захолустья, по улицам которого любили периодически прохаживаться монстры Аномалии, Каменск стал цветущим городом, практически единым научным центром вблизи Аномалии, которую теперь нельзя назвать самой большой в Российской империи. Увы, тут уже я несколько увлекся, но ничего с этим не поделаешь.

Каждый раз, глядя на растущие здания и цветущие аллеи, я вспоминал тот самый день. То великое побоище, которое грозило стереть этот город с лица Земли. Вспоминал, как мы с трудом отстояли Каменск, и как выручило своевременное вмешательство рода Демидовых с новым оружием, разработанных на основе изобретения Евгении.

С тех пор прошло уже почти семь лет, а память до сих пор не отпускала.

Сзади едва слышно скрипнула дверь. Она открылась без стука, значит, свои. Я медленно обернулся и увидел, как входит Евгения, ведя за руку моего сына.

— Ваня, ты же обещал ему сегодня прогулку по краю Аномалии, сказал, что там безопасно, — с лёгкой улыбкой сказала моя супруга, на лице всё же была написана некоторая тревога.

Я присел перед Алексеем на корточки. Сына я назвал в честь старшего брата, который в период моего становления оказал неоценимую помощь. Моему мальчику уже исполнилось пять лет, младшему Анатолию скоро будет три, Герасимов был в восторге, когда узнал о его рождении. Все же именно он стал его крестным.

— Ну что, сын, ты готов посмотреть на эти дикие места? — спросил я у него, почти как у взрослого.

— Да папа, — уверенно ответил мальчишка, спокойно и прямо глядя мне в глаза.

Несмотря на столь юный возраст, ему уже передались основные качества Демидовых — уверенность и твёрдость решений, что совершенно нехарактерно для ребёнка в таком возрасте.

— Тогда давай быстрее надевай свой новый костюм, — сказал я, глядя ему в глаза совершенно серьёзно. — Его шили специально для тебя, для такого случая. Он сможет защитить тебя, если вдруг я не замечу какой-либо угрозы.