— Понял, — кивнул я. — Озадачу этим Арсения.

— Не надо, — отмахнулся Герасимов. — У нас теперь есть и свои специалисты, которые смогут доработать мою идею. Я уже отдал им один комплект, сегодня вечером должны вернуть. А я тебе ещё кое-что покажу, — хитро улыбнулся Анатолий Фёдорович и потянул меня за рукав в другую лабораторию.

Здесь наконец-то я увидел знакомое лицо. С тяжёлым медальоном на шее и жезлом в руке трудился не покладая рук Константин. Прямо на моих глазах Спрутолис превращался в обычную лису. На другом столе уже лежала лиса, которую отвязывали и укладывали в переноску. На следующем столе находился подготовленный к трансформации ещё один Спрутолис.

— Да у тебя тут прямо конвейер, — сказал я, подходя к парню поближе.

— Иван Владимирович, добрый день! — заулыбался парень. — Смотрите, у меня неплохо получается.

— А у тебя какой круг сейчас? — поинтересовался я.

— Уже четвёртый, — гордо ответил Костик. — Ещё так интенсивно поработаю и уже смогу на пятый претендовать. Тогда почти догоню Анатолия Фёдоровича.

— Обойдёшься, дружок, — усмехнулся Герасимов. — Я сегодня вечером седьмой беру. Наступлю на хвост Ивану Владимировичу, чтобы он сильно не гордился собой.

— Думаешь, и с этим справишься? — спросил я у парня, обернувшись назад и увидев, как на освободившемся столе работники фиксируют мирно спящего Кошачьего Василиска.

— Думаю, вполне, — без сомнений в голосе ответил Константин.

Тем временем очередной лисой уже занимались другие сотрудники, а Костик вернулся к первому столу и приступил к исцелению Кошачьего Василиска.

Мы с Анатолием Фёдоровичем скрестили руки на груди, молча наблюдая за процессом. В этот раз вытяжка работала на полную, всё лишнее моментально улетучивалось. Даже не першило в горле и не щипало глаза. Примерно через десять минут перед нами лежала вполне обычная ящерица.

— Даже немного грустно, — сказал Костик, осторожно погладив рептилию. — Василиск был намного красивее.

— Следующего заберёшь себе домой, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Будет твоим питомцем вместо игуаны.

Следующий день начался с повторного испытания багги-трансформатора. Аппарат простоял почти сутки, накопитель успел наполниться до предела. Кристаллы светились настолько ярко, что на них неприятно было смотреть.

— Я их на ночь рогожкой прикрывал, — сказал вышедший на крыльцо Анатолий Фёдорович. — Больно в окно сильно светили, отвлекали от работы.

— А что ты здесь по ночам делаешь? У тебя своего дома нет? — возмутился незаметно подошедший Лейхтенбургский.

— Просто пока кое-кто дома в постельке нежился, я здесь все расчёты привёл в порядок. Можешь посмотреть у меня на столе, зелёная папка с надписью: «Фридриху в подарок». Осталось только красную ленточку повязать.

— Так, господа, хватит болтовни, давайте приступать, — сказал Фридрих Стефанович.

Как раз в этот момент из дверей один за другим начали выходить его сотрудники с кейсами в руках. Парни выгнали из гаража несколько багги яркого ядовито-салатового цвета.

— Ого! — вскрикнул я. — А это откуда?

— А ты попробуй угадать, — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — Заказали у Демидовых транспорт для перемещения по территории Аномалии работников научного центра. Ну что, неплохо я себя зарекомендовал?

— Сейчас-то уже холодно, а зимой тогда как? — спросил я.

— Зимой натянем тент с утеплением, — с невозмутимым видом парировал Герасимов. — Так что всё предусмотрено.

Мы двинулись на исходную, в ту самую точку, в которой вчера закончили эксперимент. В этот раз стол с компьютерами установили больше, чем в двухстах метрах от точки старта. Несколько сотрудников на всякий случай охраняли периметр с небольшими автоматами в руках. Другая половина аккуратно расставляла датчики по пути моего следования.

— Жми, Ваня! — раздался в динамике автомобиля бодрящий голос Анатолия Фёдоровича.

— Жму, — ухмыльнулся я и медленно нажал на педаль.

Я положил руку на стержень, соединяющий обе части артефакта, и так, довольно ярко светившиеся кристаллы, вспыхнули с новой силой. Из нависающего над землёй набалдашника полился зелёный туман целительной энергии, переливающийся крохотными разрядами.

Сразу стало заметно, что в этот раз поток значительно сильнее. Это я почувствовал и по своим магическим каналам, хоть именно в этой конструкции они были задействованы лишь частично.

С удивлением заметил, что пятно регенерированной почвы увеличивается значительно быстрее. Ширина обработанной полосы примерно около двадцати метров, что ощутимо больше вчерашнего.

Я немного поднажал на педаль, увеличив скорость практически до скорости пешехода. Активировав артефакт на полную, я видел, как земля в радиусе десяти метров меняется прямо на глазах, словно по мановению волшебной палочки.

Вскоре, правда, ждало разочарование. Я проехал чуть больше ста метров, когда сияние кристаллов начало слабеть. Вскоре они померкли, и производительность вернулась к вчерашнему уровню. Пришлось подъехать чуть ближе к границе Аномалии, чтобы очищенная зона начиналась непосредственно от неё. Не доехав до столика с компьютерами буквально несколько шагов, я заглушил двигатель.

— Сегодня намного лучше, заметьте, — сказал Анатолий Фёдорович, не отрывая взгляда от экранов мониторов. — И обработанная площадь за тот же промежуток времени значительно больше. Прошло больше десяти минут, а ты очистил больше пятнадцати соток, Ваня. Можешь себе представить? — спросил Герасимов, наконец переведя взгляд на меня. — Больше тридцати соток! Это же почти половина гектара!

— Отлично, — улыбнулся я. — Только машину снова надо ставить на зарядку.

— Надо, — кивнул Фридрих Стефанович. — Когда в артефакте был полный заряд, эффективность исцеления земли была значительно выше.

— Можно попробовать ещё и по-другому, — сказал Анатолий Фёдорович, откинувшись на спинку складного стула. — В следующий раз попробуй немного уменьшить подачу энергии. Если уменьшить хотя бы на четверть, то ты сможешь проехать до опустошения резервуара вдвое больше.

— Как это? — спросил я, вскинув брови.

— Переработка негативной энергии всё же продолжается, верно? — спросил Герасимов.

— Кажется, я понял, — улыбнулся я. — Если меньше подавать энергии из резервуара, перерабатываемая негативная энергия из окружающей среды будет составлять большую долю того, что подаётся на грунт. Таким образом, производительность увеличится.

— Ну вот, умный мальчик, — улыбнулся Анатолий Фёдорович.

— А я тебе всегда говорил, — слегка вызывающе усмехнулся Фридрих Стефанович.

Я обернулся в сторону пройденной мной полосы и с интересом наблюдал, как несколько младших сотрудников собирают образцы буквально всего: пучки травы, веточки кустарников, комки почвы, корни. Даже ловили каких-то насекомых, что ещё не успели уйти в спячку. Все это могло пригодиться для дела.

— Залюбовался? — спросил Анатолий Фёдорович, встав рядом и положив руку мне на плечо.

— Смотреть, как другие работают, одно из самых залипательных зрелищ, — улыбнулся я.

— Вот сейчас они поработают, — сказал Лейхтенбургский, — потом пойдём мы с ними вместе поработаем. Посмотрим, что в итоге происходит с почвой, растениями…

— И червячками, — перебил его Герасимов.

— С червячками обязательно, — кивнул профессор.

В следующие пару часов мы дружно зависли в лаборатории. Это было довольно просторное светлое помещение, заставленное столами с микроскопами, микротомами, колбами, пробирками, пинцетами, ножами, скальпелями и прочим оборудованием. Рабочие места пока что были заняты не все, но сотрудников уже набралось довольно много.

Изучать взялись абсолютно всё, что возможно: от личинок до микробов, микроструктуру почвы, срезы корней растений, побеги кустарников и, обязательно, червячков.

К Анатолию Фёдоровичу то и дело подходили лаборанты с новыми отчётами. Кое-что из того, что они говорили, мне удавалось услышать.