— А что может пойти не так и чего им тут высиживать? — недовольно насупился Герасимов. — Спрутолисы яиц не несут, обычные лисы — тем более. Так что надо просто собрать их в охапку и отвезти в лес. Пусть зверушки возвращаются в родные места к обычной жизни, ловят зайчиков и куропаток. В общем, выживают в своей естественной среде обитания, а не в Аномалии.

— Не уверен, что они так сильно торопятся, — настойчиво повторил герцог, качая головой. — В голодных мордах я этого не видел. Пусть здесь немного отъедятся, восстановятся и тогда сразу в лес. А мы за это время ещё раз несколько снимем все показания.

— Опять одно и то же! — всплеснул руками Анатолий Фёдорович. — Клетки надо освобождать, новых зверей некуда ловить!

— Думаешь, мне лень было пройтись по ангару и посмотреть, что там есть? — усмехнулся профессор. — Ты ошибаешься, я всё видел! Мест для новых зверей вполне достаточно, причём для больших и для малых. Так что давай ещё сутки, потом отпускаем.

— Вот же настырный, — покачал головой Анатолий Фёдорович. — Ну ладно, как скажешь, давайте уже к делу приступать. Сегодня возьмём на себя задачу посложнее.

— Начнём с Лешего? — решил я уточнить:

— Будет тебе и Леший, и Баба Яга будет! — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — А начнём пока с Игольчатого Волка. Вот тут точно торопиться не надо. К тому же зверь более крупный, уже совсем другой формат. Негатив из него мы очистили аппаратом, а исцелять будешь ты, с помощью жезла и медальона.

— Понял-принял, — кивнул я. — Можем приступать?

— Пошли, — сказал Герасимов, резко вставая со стула. — А то вы мне тут все кресла до дыр протрёте.

В этот раз мы пришли в другую лабораторию. Подобие операционного стола в центре больше подошло бы для какого-нибудь циклопа или человека пятиметрового роста с телосложением богатыря. Он был настолько фундаментальным, что мне казалось, сюда можно поставить и танк.

К столу несколькими ремнями из толстой кожи был прочно пристёгнут довольно крупный Игольчатый Волк. Судя по закрытым глазам и медленному глубокому дыханию, зверя уже погрузили в глубокий сон, чтобы обеспечить безопасность эксперимента.

Я надел на шею тяжеленный медальон и взял в руки жезл, собираясь начать эксперимент, когда внезапно меня остановили.

— Одну минуточку! — сказал Фридрих Стефанович, оглянувшись в мою сторону и подняв вверх указательный палец. — Включу запись параметров.

Профессор нажал несколько кнопок на компьютере, после чего уверенно кивнул, давая тем самым сигнал к началу.

Я уже привычным жестом поднёс жезл к грудной клетке чудовища, остановил там, где находится его сердце и направил в него мощный поток целительной энергии. Тот факт, что монстр практически был свободен от негативной энергии, уже сильно способствовал скорости начала обратной трансформации, так как на предварительную зачистку требовалось время.

Игольчатый волк — это вам не Спрутолис, здесь энергии надо много. И поэтому я её не жалел: вливал мощным потоком насколько позволяли мне магические протоки.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работавших над моей головой вытяжек.

Когда процесс трансформации пошёл более стремительно, масса тела монстра начала уменьшаться, но в этот раз вытяжки не подвели — от тела исходила едва заметная зеленоватая дымка, тут же улетавшая прочь. Ситуация с Василиском не повторилась, никакого задымления, щипания в глазах или першения в горле.

На полное превращение монстра ушло почти полчаса. В итоге на столе лежал вполне обычный волк, достаточно крупный, этого не отнять, но без каких-либо остаточных признаков сохранившихся мутаций.

— Великолепно! — выкрикнул Герасимов, прильнувший к голографическим мониторам. — Просто превосходно! Выход совершенно чистый, ни крупинки мутаций не осталось!

— Теперь переходим на Лешего? — спросил я.

— Какого Лешего? — усмехнулся Анатолий Фёдорович. — М-да, почти как ругательство получилось. Никаких Леших пока что, Ваня, тебя ещё один такой ждёт.

Младшие сотрудники убрали большую ширму, что отгораживала вторую половину лаборатории, оказавшейся более просторной, чем я думал. Там стоял ещё один стол с точно таким же Игольчатым Волком, уже подготовленным к моему вмешательству.

Сотрудники подключили датчики и отошли в сторону, уступив дорогу мне.

Всю процедуру трансформации мне предстояло повторить один в один. Пока я работал над монстром, наблюдал, как сотрудники снимают со стола обращённого мной к нормальной жизни волка, грузят на каталку и увозят прочь, в специальные вольеры.

В этот раз к процессу трансформации я решил подойти более осознанно, не просто направлять мощный поток, теперь я старался его контролировать и волевым усилием более равномерно распределять по телу зверя, чтобы целительная энергия как можно быстрее добралась до каждой клеточки.

Теперь на трансформацию Игольчатого Волка в обычного ушло не больше, чем двадцать минут. Может, я смог бы и быстрее, но наработка навыка — это вопрос времени и регулярных повторов.

Я вытер пот со лба и просканировал медальон. Накопленной в нём целительской энергии оставалось совсем немного.

— Не переживай Иван Владимирович, — увидев мой вопросительный взгляд, махнул рукой Фридрих Стефанович. — Мы его сейчас зарядим новым оборудованием, а для тебя пока есть второй экземпляр, так что продолжаем.

— И кто будет сейчас? — спросил я.

— А сейчас будет Леший, всё, как ты просил! — рассмеялся Герасимов, заодно показывая, что все идет по плану и напрягаться никому не стоит. — Только для этого сейчас пройдём в другую лабораторию, его уже там зафиксировали. А здесь наши новые сотрудники продолжат с волками. Там, где мы вчера работали, сегодня тоже работа продолжается, а ты как думал? — поднял бровь Герасимов. — Чего оборудование будет простаивать? Новые сотрудники изучают технологии, осваивают навык. Надо же с чего-то начинать. Вот пусть и набивают руку на Спрутолисах и на Туманных ежах.

Мы перешли в другую лабораторию, где стояли такие же столы, как в той, с которой сегодня начали. Один стол оставался свободным, ко второму кожаными ремнями и стальными цепями был привязан один из самых огромных Леших, каких я только встречал в лесу на территории Аномалии.

— Ну что, Ваня, готов? — спросил Фридрих Стефанович, когда я осматривал огромного монстра.

Тем временем профессор включил компьютер, активировал датчики, установленные на монстре.

— Готов, — кивнул я и приступил к трансформации.

В этот раз процесс шёл чувствительно медленнее. Лишь спустя примерно десять минут начали проявляться внешние изменения, наподобие того, что я видел тогда там, в пещере. Серый плешивый мех сменялся на густой бурый, огромное чудовище тихонько уменьшалось в размерах, отдавая избыток материи в виде того же зеленоватого тумана, но он быстро улепётывал в гудящую над головой вытяжку.

Но всё же в этот раз я не зря надел респиратор, тумана было гораздо больше, вытяжка с трудом справлялась с избавлением от него, однако мои коллеги сидели чуть поодаль за компьютером и респираторы не надевали.

Трансформация Лешего в бурого медведя завершилась примерно через час, стоила мне больших усилий и высокой концентрации. Я снова испробовал методику принудительного распределения целительной энергии сразу во все уголки организма. А ведь в какой-то момент я подумал, что сил не хватит, но все же смог довести процесс до конца.

Надо будет это всё задокументировать и запатентовать, потом обучать этому методу новые кадры. Результат неплохой: энергозатраты те же, но так получается значительно быстрее. Час стоять, склонившись над монстром, пока он не превратится — такое себе удовольствие. Ведь если не довести дело до конца, то весь процесс обратится вспять.

— Готово, — сказал я, убирая руку от груди медведя и снимая респиратор. — Судя по всему, самец. И это точно медведь.

— Так ты же уже предполагал, что он медведем станет, — высказал Герасимов.

— Предполагал, — кивнул я. — И вот тогда интересно, что получится после обратной трансформации Красного Медведя?