Но, кроме облегчения, я ощущал некую пустоту внутри. Противостояние, которое длилось довольно долго, сложно и запутанно, теперь закончено. Салтыков повержен и больше не угрожает, но кто-то внутри меня подсказывал, что это ещё не всё. Далеко не конец…

— Поехали, — сказал я ребятам и направился в сторону броневика.

— Наконец-то, — пробубнил себе под нос Стас. — Со всей этой беготнёй опять есть захотелось.

— У тебя, кроме гастрономических интересов, ещё какие-нибудь бывают? — с ухмылкой спросил его Матвей.

— На себя лучше посмотри, — отмахнулся Стас. — Была бы твоя воля, ты бы круглые сутки с тарелкой ходил, даже в уборную.

— Вот не надо мне тут… — начал возмущаться Матвей, но я подтолкнул его вперёд, в сторону открытой дверцы броневика.

Наконец мы расселись по машинам и тронулись в обратный путь. Несмотря на все сомнения и сохраняющееся в некоторой степени чувство тревоги, напряжение последних дней потихоньку начало меня отпускать.

С момента задержания князя Салтыкова прошло несколько дней — совершенно тихих и удивительно спокойных. Иногда даже казалось, что в ушах звенит от навалившейся тишины, отсутствия постоянной суеты и проблем.

Зато у меня было достаточно времени, чтобы окончательно разобраться со всеми текущими вопросами: поставками оборудования, расширением цехов, строительством производственных помещений и мастерских по соседству с перерабатывающим руду заводом, которое ускоренными темпами близилось к завершению.

Волна повышенной активности Аномалии окончательно затихла. В Каменске наступили тишина и покой, а за трофеями уверенно потянулись нескончаемые отряды охотников и искателей приключений. В общем, люди снова готовы были рисковать своими жизнями, чтобы и одновременно заработать и снизить угрозу от новой волны монстров, порожденных Аномалией.

На недавно благоустроенных нами бульварах и в скверах гуляли люди, пользуясь последними солнечными осенними денёчками в ожидании приближающейся зимы, которая по утрам уже намекала на свою близость утренним инеем на пожухлой траве.

Спокойную и суровую рутину мне помогала разбавлять Евгения. Её родители уже уехали, так что мы каждый раз обедали вместе и ужинали тоже. По вечерам вместе тренировались на поляне между двумя лесными массивами, добавляя тем самым работы бойцам Федулова, которые всегда сопровождали нас на нескольких броневиках, перекрывая въезды и выезды на эту поляну и контролируя каждое стороннее телодвижение, вплоть до зайцев.

— Может, уже не надо такого количества людей с собой возить? — спросил я как-то у Бориса Аркадьевича.

— Всё может быть, Иван Владимирович, — с грустной улыбкой ответил мужчина, одарив меня тёплым, почти отеческим взглядом. — Но, если честно, мне так будет спокойнее, а я очень не люблю волноваться, знаете ли. Уже возраст не тот. Лучше видеть врага в глаза, чем чувствовать его дыхание в спину.

— Салтыкова у нас на пути больше нет, — сказал я, хотя сам не до конца был уверен в своих словах.

— Салтыкова нет. Но есть и другие, — пожал плечами Федулов, который тоже не думал, что это повод расслабиться. — И мы понятия не имеем, кто это, зачем и когда он решит нас навестить.

— Верно, — неохотно согласился я.

Стас с Матвеем проводили меня до центра поляны, оставив рядом со мной два новеньких протазана — почти полные копии моего родного, его я ощущал практически членом своей семьи, верным другом и защитником. Пора было попробовать техники, про которые я читал в книге и предоставленных Алексеем пособиях.

— Ну что, друзья, поработаем, — сказал я.

Два новеньких древка я обхватил пальцами левой руки, правой нагнал энергию молнии в свой первый протазан и метнул его вперёд, с первой секунды уверенно управляя его полётом.

В этот раз я никуда не торопился, для меня сейчас важна не столько скорость полёта и поражающая мощь, сколько ощущение контроля.

Искрящееся копьё закладывало плавные виражи и делало петли высоко в небе, когда я метнул второе. Управлять ими одновременно практически сразу получалось вполне неплохо, но уже заметно труднее, чем было с одним. Пришлось поднапрячься, чтобы каждый летел туда, куда нужно, именно так, как я хочу.

Запас энергии позволял мне делать это теперь достаточно долго. К тому же я не так много влил в само оружие, ему ведь сейчас не придётся пробивать прочную шкуру Каменных Василисков.

Хватило пяти минут, чтобы я довольно уверенно чувствовал и вёл полёт двух протазанов. Тогда я метнул третий. Вот здесь уже начались сложности. Или я просто немного расслабился, поверив в свою силу?

Мои копья вдруг начали вести себя не так, как мне надо: отклонялись от курса, уходили в сторону, взлетали слишком высоко. Тогда я решил, что на сегодня достаточно. Надо всё же подольше потренироваться с двумя, а потом можно будет подключать и третий. Так будет правильнее, да и основательнее, чего уж тут.

Три протазана один за другим воткнулись в землю в нескольких шагах от меня. Так будет спокойнее, чем ловить всё рукой.

Я вытащил их из затвердевшей земли не без труда и направился в сторону броневика. Женя и два моих телохранителя захлопали в ладоши при моём приближении.

— Это было феерично! В цирке жонглёры так точно не умеют, — с улыбкой сказал Матвей.

— Если бы жонглёры в цирке такое сделали, там не осталось бы зрителей, — с ухмылкой ответил ему Стас.

— Держите, — сказал я парням, отдав им все три копья, и взял Женю за руку. — А мы пойдём пока немного погуляем.

— Прямо так, в доспехах? — удивилась девушка.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Для прогулки в шортах или купальниках сейчас уже довольно прохладно.

Евгения рассмеялась, запрокинув голову назад, видимо, представив нас в преддверии зимы в столь лёгкой одежде.

Мы неспешно прошли до конца поляны и свернули в сторону речки, так и держась за руки, словно, беседуя о разном. Вслед за нами, тихонько порыкивая, ехали несколько броневиков. Периодически был слышен звук поворачивающейся пулемётной турели. Похоже, Миша отслеживал каждую неспящую белку в кронах деревьев, хорошо хоть по всем не стреляет.

Когда мы вышли к берегу реки, броневики остановились на краю поляны. С десяток бойцов высыпали вдоль кромки леса, всматриваясь в чащу, чтобы никого не пропустить, а мы с Евгенией уселись на большой валун у самой воды и строили планы на будущее. Прогулки княжича — они такие. Особенно в непростой ситуации: когда княжич отдыхает, несколько десятков людей работают.

— Как время быстро пролетело, — тихо произнесла Женя, всматриваясь в противоположный берег. — Совсем недавно было лето, словно вчера, а завтра уже наступит зима.

— Вот такая у нас нескучная жизнь, — добавил я.

— С тобой вряд ли когда удастся соскучиться, — усмехнулась девушка. — Но я не в претензии, мне очень хорошо, когда ты рядом.

— И мне с тобой хорошо и спокойно, — сказал я, приобняв девушку за плечи. — Именно то, чего мне так долго не хватало.

Ещё через несколько дней приехал Фридрих Стефанович Лейхтенбургский. Что самое интересное, о его приезде меня предупредила не Евгения, а Анатолий Фёдорович — его старый друг и соратник. Сама девушка вообще не знала о визите родственника.

На перрон уже лёг первый неуверенный снежок, серое небо обещало добавить ещё, но пока пребывало в раздумьях.

Выходя из бронированного вагона поезда, Фридрих Стефанович увидел перед собой достаточно много встречающих и от удивления вскинул брови.

— Граждане, вы ничего не перепутали? Или вместе со мной на этом поезде приехал сам император? — громко спросил герцог и звонко рассмеялся. — Даже не знаю, кого начать обнимать первым.

— Давай тогда начни с меня, дружище, — сказал Герасимов и уверенным шагом двинулся к нему, раскинув руки в стороны.

— Куда же я без тебя, Анатолий? — ответил герцог, обнимая коллегу и приятеля, звонко хлопая его по спине. В прорезавшихся сквозь строй облаков солнечных лучах взметнулось облачко потревоженных пылинок.