Утром после завтрака, как я и предчувствовал, состоялось важное совещание. Когда мы вышли из столовой, в холле третьего этажа меня ждали мои помощники и тот самый присланный дедом юрист, Павел Андреевич. Поздоровавшись с ними, сразу повёл их в свой кабинет, сказав Лидии, чтобы приготовила для всех кофе, так как, скорее всего, беседа будет достаточно долгой.

— Хотелось бы сказать доброе утро, Иван Владимирович, — начал юрист, выкладывая на стол толстую папку с грифом «секретно». — Но, познакомившись с этими документами, как-то не получается. Наши технические специалисты в прямом смысле слова не спали всю ночь, расшифровывая информацию с жёстких дисков, анализируя записи разговоров. Мы с вашими помощниками тем временем изучали бумажные версии документов.

— Вы что, тоже не спали всю ночь? — спросил я, оценив их подвиг. Только теперь заметил у всех тёмные круги под глазами.

— Ничего страшного, — как-то невесело улыбнулся Павел Андреевич, — иногда это физически необходимо и вполне можно пережить. Так вот, что я могу сказать: картина вырисовывается довольно тревожная. Эксперименты по созданию управляемых Химер и других монстров велись не один год. Что самое шокирующее — финансирование шло из нескольких источников. С этого момента начинается самое опасное: в документах встречаются обрывочные упоминания других родов, не только Салтыковых. Люди довольно крупные, влиятельные, со связями на имперском уровне. А это, сами знаете, что означает… — вздохнул мужчина.

— Получается, мы, можно сказать, разворошили осиное гнездо? — спросил я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Я бы даже сказал, что это не осы, а шершни. Однако конкретных имён мало, чаще зашифрованные обозначения или кодовые названия. Дальше этими документами уже будут заниматься аналитики Демидовых: сопоставят даты транзакций, маршруты поставок, географию операций. Имеет место явно не локальная авантюра одного князя Салтыкова, это целая разветвлённая сеть с покровителями в столице.

— Масштаб колоссальный, — качнул я головой. — Это информация, за которую убивают. Думаю, пока не стоит широко распространяться на эту тему.

— Совершенно верно. Если всплывёт, что вы владеете такими данными, на вас могут обрушиться силы, с которыми не справится даже род Демидовых, — ледяным тоном сказал Павел Андреевич, закрывая принесённую папку. — Следовательно, действовать надо очень осторожно. По закрытым каналам передадим всю эту информацию вашему отцу. Он довольно близок с императором и будет уже сам решать, что дальше с этим делать: кому стоит это передавать, а кого лучше остерегаться.

— Достаточно сложно, — тихо произнёс я. — Надо найти людей, кто сможет эту информацию защитить от посторонних взглядов и использовать правильно.

В комнате повисла зловещая тишина. Я понимал, что попал в серьёзный переплёт, причём в самый его эпицентр, и пока не знаю, как правильно себя с этим вести, слишком мощно всё закрутилось.

Пожалуй, пока будем делать акцент именно на князе Салтыкове, потому что наша осведомлённость о его деятельности, скорее всего, уже не является большим секретом. Вполне возможно, что его коллеги и люди из правительства постараются теперь повесить всю вину на него, показав его основным виновным, сделав вид, что на этом всё заканчивается.

Лидия принесла всем кофе. Присутствующие неторопливо отхлёбывали горячий ароматный напиток, даже не чувствуя ни вкуса, ни запаха — чисто автоматически, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Вот такие дела, Иван Владимирович, — сказал наконец Павел Андреевич, поставив на блюдце пустую чашку. — Так что будем работать дальше. Ведите себя как обычно, не подавайте признаков того, что произошло что-то из рамок вон выходящее, а особенно, что получили какую-то особую информацию. Мы продолжим работать.

— Хорошо, Павел Андреевич, — произнёс я задумчиво, пытаясь представить ближайшие перспективы. — Если есть возможность доставить мне один экземпляр обработанных документов, был бы вам благодарен.

— Безусловно, Иван Владимирович, — сказал юрист, доставая из портфеля ещё одну папку, и двинул её по столу в мою сторону. — Это я подготовил специально для вас.

— Спасибо, — сказал я, принимая у него пакет документов, и сразу направился к сейфу.

Пусть лежит лучше здесь, так будет безопаснее. Хотя я практически уверен, что кроме меня и без моего ведома, сюда проникнуть никто не может. Но… теперь всё может быть.

Когда совещание закончилось, я снова направил отцу запрос на связь. На этот раз ждать пришлось недолго. И в этот раз я оказался не в его рабочем кабинете. Отец сидел в плетёном кресле напротив меня, за столиком, на террасе дома, с видом на цветущую горную долину. Одно из тех мест, где захватывает дух и хочется остаться подольше.

В этот раз разговор был более серьёзным, сказочные декорации не волновали, как должно, сейчас совсем не до этого.

— Уже получил доклад от Павла Андреевича? — поинтересовался я, поприветствовав отца должным образом.

— Получил, — вздохнул он, сдвинув брови и бросив на меня тяжёлый взгляд. — Но, если честно, ознакомился пока не до конца. Но и того, что успел, мне с лихвой хватило. Вот уж не ожидал, что всё окажется настолько серьёзным. Теперь мы отложим все остальные дела и начнём расплетать этот серпентарий. Но это потом. Расскажи мне лучше ещё раз про штурм базы.

— Да, конечно, — кивнул я и придвинулся чуть ближе, вспоминая детали.

Теперь для меня весь этот красочный пейзаж, что нас окружал, словно исчез, потеряв значение. Я рассказал отцу про штурм, небольшие потери, гибель Виктора Салтыкова, всё то, что знал о масштабе экспериментов, исходя не только из увиденного, но и из того, что успел прочитать в предоставленных мне документах.

Отец слушал молча, лицо каменное. Когда я закончил доклад, повисла долгая пауза. Затем прямо при мне отец начал раздавать указания своим подчинённым, всё так же по закрытому каналу:

— Информацию немедленно переправить по защищённым каналам в родовое хранилище с соблюдением всех мер шифрования, — холодным голосом сказал мой отец, обращаясь сейчас не ко мне. — Физический носитель запечатать, доставить курьером под усиленной охраной, но стараться не привлекать к себе внимания. Никаких копий на месте, никаких упоминаний в открытых каналах связи, от слова «совсем».

Закончив общаться с кем-то ещё, отец снова повернулся ко мне.

— Знаешь, сын, если вся эта информация выйдет наружу неправильно, роду Демидовых негласно объявят войну. Да, неоткрытую, но смертельную. Возможно, не всегда это будут пули или боевая магия, скорее, политические интриги, экономическое давление. Не исключаю и возможность покушений. Теперь будем действовать через имперские структуры, но придётся подходить к этому вопросу очень избирательно, передавать информацию только тем, кто не замешан, кому можно доверять. Надо понимать, что выбрать таких людей теперь будет очень сложно. Скорее всего, я знаю этих заговорщиков лично, здоровался с ними за руку, мы улыбались друг другу, но теперь вполне может оказаться, что это заклятые враги. Эту задачу я беру на себя. У меня достаточно связей в окружении императора. Есть люди, которые наименее вероятно запятнаны связями с заговорщиками. Основной задачей будет передать информацию правильным людям в правильное время, с максимальными гарантиями безопасности для рода.

Отец на некоторое время задумался, откинулся на спинку кресла, направив взгляд вдаль, в цветущую долину.

— Знаешь, сын, — произнёс вдруг отец, — с одной стороны, я очень рад, что ты поехал именно в Каменск и происходит то, что сейчас происходит. Рано или поздно это выплыло бы наружу, и, скорее всего, позже и в гораздо худшем свете. Так что лучше сейчас и при нашем контроле, а не кого-то из «оппозиции». Но, с другой стороны, я теперь очень беспокоюсь за тебя. Будь осторожен, не делай лишних телодвижений, пока мы не разберёмся.

— Хорошо, — кивнул я, понимая всю серьёзность сложившейся ситуации. — У меня к тебе есть ещё один довольно срочный вопрос.