— А как же эта лаборатория? — тихо спросила Евгения, обернувшись на пыхтящие и сопящие установки синтеза. — Мы же так старались, с такими усилиями всё это сделали, настроили.

— По этому поводу можешь не переживать, — спокойно ответил я, пытаясь заглянуть глубже её слов, внутрь того внешне застывшего, но мечущегося где-то глубоко внутри взгляда, стараясь понять её реальные эмоции, хотя я и так их уже понял. Ей просто нужно осторожно дать толчок. — Для работы в этой лаборатории пришлют пару алхимиков. Они, конечно, не такие выдающиеся, как ты, но неглупые. Ты их быстро сможешь научить делать все эликсиры, что необходимы для работы госпиталя и для поставки военным и охотникам. Всё остальное им не понадобится, этим будешь заниматься сама в новой лаборатории. Да и сама понимаешь, что некоторые задумки мы смогли воплотить только с разрешения моего наставника и им точно не место в лечебном заведении.

Женя на некоторое время призадумалась и грустно улыбнулась. Потом ещё раз медленно обвела нашу выстраданную лабораторию взглядом.

— Не переживай, — сказал я. — Здесь всё будет в порядке. А у тебя будет намного лучше, такой любой потомственный алхимик позавидует, Демидовы ради дела не скупятся. Тем более это выгодно обеим сторонам.

Женя хотела что-то ответить, но не успела. Открылась дверь, и вошёл Константин. Он понял, что мы о чём-то разговаривали и теперь замолчали, когда он зашёл, поэтому замер в нескольких метрах от двери. По его позе и взгляду и выражению лица показалось, что он напряжён не меньше, чем генератор Тесла, подключённый к сети.

— Ты чего там застыл? — спросил я с ухмылкой.

— Я вам, случайно, не помешал? — робко спросил Костя.

— Не помешал. Давай-ка иди сюда, разговор есть, — сказал я.

Костя всё так же напряжённо сделал несколько шагов и остановился от меня на почтительном расстоянии.

— Костя, ты постарайся поверить, что мне сейчас тоже тяжело, — сказал я, это резкое изменение отношения не приносило удовольствия, а начинало утомлять. — Я настолько к вам ко всем привык, а теперь в один прекрасный день я не знаю, что должен сделать, чтобы вы перестали так напрягаться при виде меня.

— Что? — робко спросил Константин.

— Расслабься! — сказал я немного громче и постарался выдать самую добродушную в мире улыбку. — Я всё тот же Ваня, твой друг, который привёл тебя сюда на работу. И ничего для тебя во мне не изменилось, кроме фамилии. Я тебя очень прошу, давай вот без вот этих всех расшаркиваний, хотя бы, когда рядом никого лишних нет.

— Я попробую, — пожал плечами Костя и робко улыбнулся. — Ты меня прости, если что. Ну я, правда, очень растерялся, пойми.

— Я понимаю, — кивнул я. — И ты пойми, что я не хотел, чтобы это было для вас настолько шоком, — добавил я

— Так, у меня есть свои дела, — сказала вдруг Евгения и решительным шагом пошла к своему столу, села в кресло, резким движением придвинулась и начала перелистывать журналы.

— Ой, а у меня там осталась ещё одна пациентка, — сказал Константин, тоже развернулся и ушёл.

В итоге посреди лаборатории я остался без дела один. Ну а что, в принципе, я хотел? Всё это вполне ожидаемо. Ребятам просто надо дать время, чтобы привыкнуть. Не каждый может с разбегу всё принять и осознать, когда вдруг на голову сваливается информация, что человек, который всё это время был рядом и к которому ты привык, оказывается вовсе не тем, за кого себя выдавал. Не каким-то бедным баронетом, а княжичем, причём ещё и Демидовым.

Чтобы не стоять истуканом посреди лаборатории, я решил прогуляться по госпиталю, посмотреть, как идут ремонтные работы, это теперь тоже входит в мои прямые обязанности, как сказал Алексей.

Начал свою деловую прогулку с верхнего этажа, заходя по пути на четвёртый и третий, обратным путём. Ремонт кипел одновременно везде. Отделения были наполовину закрыты, перегорожены плёнкой, но по «чистой» территории постоянно туда-сюда бегали рабочие с мешками строительных смесей и упаковками материалов, с вёдрами, в рабочих формах, перепачканных пятнами всего, чего только можно.

Я уже спускался на первый этаж, когда услышал где-то вдали завывание сирен скорой помощи. Я ускорил шаг и сразу направился в новый блок приёмного отделения. Широкая входная группа уже была распахнута. Из нескольких автомобилей скорой помощи начали выгружать раненых. Большая часть — на носилках.

Если бы не адаптация карет скорой помощи под полевые условия, а теперь в них находилось сразу по четверо носилок в каждом автомобиле, то для такого потока пациентов понадобился бы значительно больший автопарк, чем имеется в Каменске. Некоторых пациентов вели под руку, кто-то мог передвигаться сам, поддерживая замотанную огромным количеством бинтов руку или держась за забинтованную голову.

Анатолий Фёдорович уже распределял, кого в какой блок направить. Василий Анатольевич и Олег Валерьевич тоже были здесь.

— Этого я забрал, — бросил Олег Валерьевич и пошёл за одной из каталок в отсек общего назначения.

— Тогда это мой, — уверенно сказал Василий Анатольевич, отправляясь вслед за другим.

Между ними сейчас не было трений и конкуренции, сейчас они выполняли одно общее дело.

Буквально вслед за мной прибежала Евгения с дежурным штативом пробирок с эликсирами. Костик, я так понял, отсюда вообще не уходил. Анатолий Фёдорович в этот раз даже не стал распределять, кому каким больным заниматься, потому что мы и сами уже справлялись с этой задачей подбора пациентов по своим силам.

Да и самых тяжёлых всё равно сразу отвезли в реанимацию и блок интенсивной терапии. Я предложил было ему свою помощь, он махнул рукой и направился в сторону реанимации. Потом остановился и обернулся ко мне.

— Но, если что — позову, — добавил Анатолий Фёдорович и продолжил свой путь к реанимации.

Среди доставленных бойцов были исключительно вольные охотники, чего сторонний человек не сказал бы, глядя на камуфляж и военные доспехи старого образца. Но у меня-то уже за это время взгляд намётан, я сразу вижу. Я прекрасно понимаю, что в данный момент армия здесь ни при чём.

Несмотря на то, что количество раненых не превышало двадцати человек, уже стало понятно, что придётся как следует потрудиться. Большая часть бойцов были ранены достаточно серьёзно. Все целители быстро приступили к работе, не дожидаясь особой команды.

Самых лёгких пациентов выискивал только Константин. С серьёзной раной он справиться пока по понятным причинам не может, на всякий случай парень вооружился и эликсирами. Я бросил взгляд в его сторону и увидел, как парень старается, насколько он собран и сосредоточен. Из него обязательно выйдет отличный целитель, в этом я уверен, просто нужно больше опыта.

Каждый раз залечивая рану, я обращался внутренним взором к зелёному пятому кругу, всё больше утверждаясь во мнении, что он уже готов к совершению прорыва шестого круга. Но я пока не буду торопиться, пока сейчас всё равно не до этого. Пусть укрепляется себе спокойно, зато потом легче будет преодолеть барьер.

У последнего бойца, которого мне пришлось лечить, были раны на левом плече и левом же бедре. Судя по характеру — это дыры от огромных клыков. Не помогла даже броня. По размеру отверстий можно было судить, что раны нанесены Синим саблезубом.

Все остальные пациенты уже получали помощь или были излечены, поэтому с этим пациентом я решил немного поэкспериментировать, предварительно проверив остаток целительной энергии. Естественно, я буду это делать без ущерба для пострадавшего. Сначала я вручил бойцу капсулу наркозного эликсира и, когда он заснул, я попробовал одновременно дистанционно лечить и бедро, и плечо.

Расстояние от ладони до раны пока что чуть больше метра. Самым сложным оказалось сконцентрировать энергию в определённой пропорции, разделив между двумя руками. Герасимов говорил: сделай вихрь, значит, будет вихрь, а точнее, два. Конечно, никакого видимого вихря из моих рук не появилось. Я лишь представлял, как закручивая вихревые потоки магической энергии, направлял узкий канал в сторону ран. Это потребовало от меня максимальной концентрации.