— Нас что, закроют? — удивлённо вскинул брови Василий Анатольевич.

— Ага, сейчас прям, не дождётесь! — жизнерадостно воскликнул Герасимов. Такое чувство, будто ему отпуск пообещали. — Будем пахать, как обычно, ремонтировать будут частями. Закроют у нас одно крыло. Хотя, в принципе, когда откроется новое приёмное отделение, это уже не страшно. Здесь спокойно можно будет хоть всё закрывать. На других этажах тоже ремонт начнут.

— Здорово, — довольно улыбнулся Олег Валерьевич.

Василий Анатольевич опять почему-то нахмурился и направил свой взгляд в окно, думая о чём-то своём.

— Ваня, — обратился ко мне мой наставник, — я так посмотрю, ты почему-то не особо удивлён. Ты уже в курсе был, что Демидовы чуть ли не весь госпиталь нам собрались перестроить?

— Алексей Владимирович говорил мне об этом во время последнего рейда, но так, поверхностно, без подробностей, — сказал я. — Даты он не обговаривал. А про то, что сегодня открытие, так и вообще только от вас слышу.

Шеф некоторое время искоса смотрел на меня подозрительным взглядом, потом взял со стола газету и продолжил чтение.

Если торжественное открытие в девять, значит, у меня ещё есть минимум час времени, и я направился в лабораторию помогать Жене. Девушка как раз снаряжала установку синтеза для производства синих взрывчатых гранул.

— Что, поступил новый заказ? — спросил я.

— Это больше для того, чтобы резерв пополнить, — ответила девушка, встретив меня приветливой улыбкой. — Наверняка скоро пригодится.

— Как-то боязно, — сказал я, наблюдая, как Женя ловко соединяет один за другим стеклянные патрубки. — Не разнесло бы госпиталь, а то получится, что зря ремонтируют.

— Не разнесёт, не переживай, — улыбаясь, ответила Евгения. — Подай мне лучше вон ту колбу с катализатором.

Потом мы обходили остальные установки с плановой проверкой, корректируя температуру и проверяя исходники. Кости здесь не было. Когда я только пришёл, он уже занимался в приёмном отделении с пожилой пациенткой.

Мы вдвоём спокойно отладили работу всех установок синтеза, когда к нам прибежал взволнованный Константин и сказал, что срочно всех требуют выйти на улицу. По быстро сформировавшейся привычке, мы вышли через запасной выход. Я повернул голову и ахнул.

Перед парадным входом нового приёмного отделения на вместительной асфальтированной площадке собралась огромная толпа. Над ними немного возвышался стоявший на крыльце Герасимов. Увидев нас, он замахал рукой, чтобы мы быстро подошли к нему, но пробиться через толпу оказалось не так-то просто.

Через пару минут мы уже полным коллективом стояли на крыльце, и я почувствовал себя, как манекен на витрине, так как в нашу сторону было обращено несколько сотен пар глаз.

Обведя собравшихся взглядом, я разглядел несколько объективов камер, направленных на нас, корреспондентов с микрофонами. В сторонке стоял и градоначальник, и мой брат, о чём-то непринуждённо беседуя.

Внезапно грянул духовой оркестр, и я еле сдержался, чтобы не присесть от неожиданности. Только сейчас увидел, что они стоят с другой стороны от крыльца.

Ну а дальше было долго, скучно и неинтересно. Пламенные речи, обещания светлого будущего и разрезание красной ленты. Кого-то такие моменты, возможно, вдохновляют, но, так сложилось, что я всю эту официальную тягомотину не люблю. Теперь боюсь даже представить, сколько меня ещё ожидает чего-то подобного.

Большая двустворчатая дверь приёмного отделения торжественно распахнулась. Градоначальник и Алексей Демидов — каждый со своей свитой, с важным и довольным видом вошли внутрь, следом уже вошли мы и корреспонденты. Остальной толпе дорогу отрезали бойцы в форме гвардейцев рода Демидовых.

Анатолию Фёдоровичу, судя по всему, процедура открытия нравилась гораздо больше, чем мне, такой широкой улыбки я у него давно не видел, как и настолько довольного выражения лица. Он с удовольствием водил делегацию по огромному приёмному отделению, показывал, что где находится, какое стоит оборудование, какое количество раненых сможем обслуживать одновременно.

Эти все моменты я слушал внимательно, потому что в ближайшем будущем это всё пригодится.

Потом делегация с заведующим ушли в долгие разговоры и обсуждение перспектив, а мы потихоньку ретировались обратно в наше привычное отделение, я и Евгения сразу направились в лабораторию.

— Помоги мне, пожалуйста, Пещерник расфасовать, — сказала Евгения. — Я уже всё полностью подготовила. Осталось только перемолоть и запаять в пакеты.

Учитывая ценность специи, пакеты, ясное дело, были рассчитаны не на килограмм. Они были маленькими, и то каждый маленький пакетик стоил практически баснословную сумму при продаже в готовом виде в магазинах, а в таком городе, как Каменск, его даже было и не найти. Возможно, градоначальнику привозили на заказ, да ещё нескольким богатеям, чьи дома стоят неподалеку от моего почти достроенного замка. Точнее, особняка, похожего на замок.

— Ну что, Иван, как тебе новое приёмное отделение? — спросил Анатолий Фёдорович, когда мы пришли на обед. Уж не знаю почему, но он обратился индивидуально именно ко мне.

— Мне кажется, отлично, — пожал я плечами. — У всех остальных вы уже спросили?

— Остальные сами сказали, — ухмыльнулся заведующий.

— Даже не верится, — сказал Олег Валерьевич. — Такое впечатление, что это какой-то сон. В нашем захолустье приёмное отделение теперь не хуже, чем в элитной клинике Москвы.

— А главное, что построили его очень вовремя, Олежа, — сказал Анатолий Фёдорович. — Я же говорил тогда, что объявление для охотников было, один знакомый на вокзале начальником работает, говорит, что молодые и крепкие толпами валят в город. Так что скоро нам работы поприбавится. Теперь хоть проще и удобнее будет их всех спасать.

— А случайно никто не в курсе, что за огромный особняк строят на окраине города, недалеко от крепостной стены? — спросил вдруг Олег Валерьевич. Я в это время спокойно доедал рыбную котлету с рисом и, услышав этот вопрос, даже глазом не моргнул, хотя внутри немного напрягся. — Кто-нибудь знает, чей это, собственно, домина будет?

Краем глаза я заметил, что Герасимов уставился прямо на меня. Я даже почувствовал его взгляд и поднял глаза.

— Думаете, что я знаю? — спросил я, невинно улыбаясь. — Я его тоже видел, но пока не в курсе.

Герасимов неохотно отвёл от меня взгляд и тоже продолжил доедать рис. В этот момент я заметил косой взгляд Василия Анатольевича. Стоило мне посмотреть на него, он отвернулся, но я успел заметить, что он смотрит на меня не как обычно, а как-то странно, немного по-другому. Вроде как не с раздражением и злом, больше с интересом. Возможно, он заметил, что заведующий уделяет мне особенное внимание.

Евгения окинула всех коротким взглядом, отодвинула пустую тарелку и ушла в лабораторию, как она сказала, производить ревизию оставшихся ресурсов.

Я сел, как мне обычно нравилось, на стул возле окна, и уставился на Федю, который уютно расположился на ветке берёзы прямо напротив. Сегодня он не стал заходить в помещение, предпочёл прыгать по деревьям, а не озираться на фыркающие установки синтеза. Сначала я думал, что зверёк задремал, но потом он резко открыл глаза и посмотрел куда-то в сторону.

Через несколько мгновений до моего слуха донёсся далёкий отзвук сирен скорой помощи.

— Кажется, работа приближается, — сказал Анатолий Фёдорович, снова сложив газету и положив на стол. — Ну что, идём тестировать обновку? Я, конечно, понимаю, плохо так говорить, но уже не терпится опробовать новый блок в деле. Ну не идти же ради этого с монтировкой на улицу, чтобы пациенты появились?

— Шуточки у вас, Анатолий Фёдорович, — усмехнулся я и вышел вслед за ним из ординаторской.

За мной потянулись Василий Анатольевич, Олег Валерьевич, замыкал процессию Костик, который не успел уйти в лабораторию.

Через широкую двустворчатую дверь нового приёмного отделения теперь по пандусу могли вкатить сразу две каталки параллельно. То же самое и с носилками, что именно сейчас и начало происходить. Судя по веренице за дверью, раненых было десятка полтора.