— Домашними делами, наверное, — сказал Матвей, пожав плечами, пока накладывал себе квашеной капусты из общей миски. — А, вспомнил, если я не ошибаюсь, он собирался со своими ребятами, с кем обычно ходил в Аномалию, сходить туда на прогулку, пока там относительно тихо. Говорил, может, немного подальше пройтись получится. Вроде даже планировал до Пещерника добраться. Я ему, конечно, сказал, что лучше бы не надо, но не уверен, что смог убедить.

— Тоже неплохо, — сказал я. — Хорошо, если он тебя услышал насчёт Пещерника. Хоть Демидовы и перебили там всех Волколаков, всё равно слишком опасно.

— А ты сегодня на работу в госпиталь? — спросил Матвей.

— Представляешь, но да, — усмехнулся я. — Не был там всего несколько дней, а такое впечатление, что вечность.

После завтрака все занялись непосредственным выполнением своих планов. Я вышел из дома с горностаем на плече и бодрым уверенным шагом направился в сторону своей работы. Знакомый маршрут, знакомые улицы. Прекрасное солнечное утро, воздух чист и свеж, а на душе радость, словно наконец-то возвращаюсь домой после нескольких дней блужданий с риском для жизни по Аномалии среди монстров.

На площадке перед приёмным покоем стройка замерла всё в том же состоянии разметки. Однако я увидел, что за углом добавилось немного техники. Привезли какие-то большие контейнеры и кучу ящиков. Может, всё-таки дело тронется с места в ближайшее время? Ох уж эти несчастные бюрократы! Всё готово, деньги вложены, люди ждут, а построить никак не дают.

Так это что же выходит, что даже Демидовы пасуют перед бюрократией?

Медсёстры и санитарочка в приёмном отделении приветливо и тепло поздоровались со мной и помахали ручками Феде, который что-то любезно прострекотал им в ответ. Вот ведь зверь-соблазнитель.

— Доброе утро! — сказал я, входя в ординаторскую всё в том же приподнятом настроении.

Василий Анатольевич покосился на меня таким взглядом, словно я украл у него улыбку и с ней на лице пришёл на работу.

— А что это ты тут забыл, Ваня? — спросил Василий Анатольевич нараспев, с сочной долей иронии в голосе. — Ты же у нас вроде в охотники заделался, монстров рубишь на салат. Здесь-то ты что забыл?

Олег Валерьевич склонил голову и закрыл руками лицо, видимо, от неловкости и от того, что его коллега такое отморозил.

— Да вот решил вас навестить, Василий Анатольевич, — ответил я совершенно невозмутимо, снимая с вешалки халат. — Вдруг вы тут без меня не справляетесь.

Олег Валерьевич беззвучно рассмеялся, а Василий Анатольевич что-то пробурчал себе под нос, бросив на меня злобный взгляд. Мужчина поднялся со своего места, телефон в его руке в этот момент звонил в режиме вибрации, и целитель вышел из ординаторской.

— Как поход? — с интересом спросил Олег Валерьевич. — Всё прошло удачно? А то я слышал, что пришлось заночевать в Аномалии.

— Да уж, было не скучно, — улыбнулся я, вспоминая ночёвку в пещере с огромными грызунами. — Но закончилось более чем удачно, вовремя помощь подоспела. А до этого момента было очень весело, разнообразные твари нам спуска не давали.

— Так, Иван Николаевич, — сказал Герасимов, откладывая в сторону газету. В кои-то веки он решил назвать меня по имени-отчеству. — Так как ты уже нагулялся по лесам и наконец сегодня с нами, то тебе будет особо важное задание.

— Да, конечно, Анатолий Фёдорович, — сказал я и встал со стула, изображая полную готовность.

— Сегодня у нас Костя прикрывает в одном лице приёмное отделение, — сообщил мой наставник. — Парню надо руку набивать, ещё немного и на прорыв третьего круга пойдёт, хотя вряд ли это произойдёт совсем скоро и так быстро первых два взял, но с таким авралом и неудивительно. А ты должен помочь Евгении в лаборатории. Сегодня привезли ещё кое-какое оборудование, нужно усовершенствовать и доработать установки синтеза, в одни руки она не справится, надо девушку пожалеть.

— Да, конечно, Анатолий Фёдорович, — быстро согласился я. — С удовольствием! Все выполню!

— А я пока планировал доразобраться с теми шмотками мяса, — усмехнулся Герасимов, — которые вы принесли из последнего похода в Аномалию, идёмте уже.

Мы вышли из ординаторской и направились в сторону лаборатории. Меня больше всего удивило, что уже почти никто не реагирует на наличие горностая у меня на плече. У меня у самого уже было такое ощущение, что это какой-то погон или эполет, который иногда трётся мордочкой мне об щёку и мурлычет. Когда с Герасимовым входили в лабораторию, шеф всё же покосился на моего питомца.

— Так, пушистый, а тебе здесь делать нечего, — сказал Анатолий Фёдорович, строго посмотрев на горностая. — Не хватало отравиться какой-нибудь химией или что-нибудь разобьёт, не дай бог.

Я остановился на пороге и посмотрел в красные глаза горностая.

— Слышал, Федя? — спросил я у своего маленького приятеля. — Здесь, к сожалению, запретная зона. Тебе сюда нельзя.

Федя какое-то время смотрел мне в глаза, потом тихо чирикнул и запрыгнул на шкаф, который стоял недалеко от входа. Герасимов посмотрел на его манёвр и медленно кивнул:

— Ладно, там можно, а бегать по залу и по установкам прыгать нельзя!

Евгения уже к этому времени разбирала первую установку и расставила на столе новые теплообменники, которые занимали меньше места, обеспечивая при этом более высокую производительность. Также промежуточные и финальные реторты и колбы были выборочно заменены на более крупные, чтобы вмещать в себя больше реагирующих жидкостей.

Анатолий Фёдорович сразу исчез в дальнем углу, где находится его рабочее место, от общего зала оно было скрыто небольшим простенком. При встрече Женя мило улыбнулась мне. Глядя на девушку, я сразу вспомнил вчерашний поцелуй.

Возможно, она прочитала мои мысли и сразу засмущалась. Даже стала себя вести как-то более холодно, что ли. Ни слова не проронила о нашем вчерашнем разговоре.

Мы говорили только по делу: «Это сюда, здесь закрепить. Принеси вот тот ящик. Вот эти колбы и теплообменники убери в этот ящик и на стеллаж». То есть ближайшие пару часов я, можно сказать, выполнял функцию «принеси-подай». Ну, ничего страшного, помочь девушке мне было несложно.

— Ребята, идите сюда! — услышали мы громкий возглас Герасимова из дальнего угла лаборатории. Он стоял в конце помещения и призывно махал рукой. — Смотрите, что покажу.

Мы зафиксировали последний теплообменник в очередной установке и быстрым шагом направились в сторону рабочего места заведующего, так как самим уже было очень интересно, что же он там такое откопал.

— Смотрите, — сказал Анатолий Фёдорович, который к тому времени снова успел сесть к микроскопу. Теперь он встал, уступая место, а я пропустил девушку вперёд.

— Это миокард вашего Каменного Василиска, — пояснил Анатолий Фёдорович.

Да, вижу, — сказала Евгения, внимательно рассматривая препарат в микроскоп. — Какой-то он немного странный. Хотя всё-таки видно, что это миокард.

— Странный, — кивнул Анатолий Фёдорович. — Ну, я бы сказал, что он более совершенный, даже чем наш. Такой способ сплетения мышечных волокон придаёт больше эффективности, лучший перекрёст нагрузок. Вполне возможно, что это продиктовано обитанием в условиях при повышенной температуре и рассчитан на то, чтобы прогонять через себя больший объём крови в единицу времени при том же рабочем объёме самого сердца. Примерно то же самое можно сказать и о его мышечной ткани, — Анатолий Фёдорович положил рядом с микроскопом ещё одно предметное стекло. — А вот здесь мозг этого чудовища, — сказал он, добавив ещё одно стекло. — А вот здесь печень.

— Помедленнее, пожалуйста, — усмехнулся я. — Давайте по порядку.

Ближайшие минут двадцать мы посвятили изучению микропрепаратов органов и тканей Каменного Василиска. С одной стороны, было сразу видно, что это монстр из Аномалии. С другой, что монстр не совсем обычный. Скорее всего, из-за того, что приспособлен к обитанию в кратере уснувшего вулкана. Про то, что мы его встретили в кратере, я, кажется, Герасимову не рассказывал. А может, рассказывал? Слишком высокая концентрация событий в последнее время. Всего не упомнишь.