— И для чего же? — спросил я уже более заинтересованно.

Женя на мгновение оторвалась от своего увлекательного занятия и посмотрела на меня. Девушка уже открыла рот, чтобы сообщить мне шокирующую новость, но вдруг замерла с испуганным лицом.

В это время откуда-то из середины лаборатории послышалось зловещее шипение. Потом быстрые приближающиеся шаги нашего юного ассистента. Прямо возле нас застыл Костик с вытаращенными глазами, жадно хватая ртом воздух.

— Костя, ты чего это? Подавился чем? — спросил я.

— Нет, не подавился, — выдавил парень наконец первые слова. — Кажется, у нас серьезные проблемы. Там что-то пошло не так, — показал он себе за спину.

Мы с Женей побросали ветки на пол и побежали вслед за Костей. В установке синтеза очищающего эликсира буквально все жидкости внезапно поменяли свои цвета на совершенно нетипичные для этого процесса. Кипение и бурление стало более интенсивным, каким-то более зловещим. В одном месте лопнула пароотводящая резиновая трубка, и оттуда свистела тонкая струя горячего пара. Даже вытяжка не справлялась с неприятным едким запахом.

Женя схватилась руками за голову и смотрела на установку так, словно там вместо жидкостей ползал клубок ядовитых змей.

— Всё, это конец, — невнятно пролепетала девушка, потом повернулась ко мне, глядя расширенными от ужаса глазами. — Надо срочно бежать отсюда, сейчас разнесет всю лабораторию! Рассказывай, давай, что ты не так сделал⁈ — последние слова были обращены к замершему рядом со мной Косте.

— Да вроде все правильно, все по списку, — неуверенно сказал парень и начал вслух зачитывать, что было написано в лежавшем на столе списке ингредиентов.

Дойдя до пятого пункта, парень резко остановился.

— Ой!

— Что «ой»⁈ — резко спросила у него Евгения, делая шаг навстречу парню.

И в этот момент я был как никогда рад, что это не я был причиной смены ее настроения. Жуть просто.

— Кажется, я вот это перепутал, — ответил Костя, ткнув пальцем в пятый пункт и на всякий случай отходя назад.

— Да как ты мог это перепутать⁈ — уже не сдерживая эмоций, вскрикнула девушка. — Как это можно вообще хоть с чем-нибудь перепутать? Тут же все четко и ясно написано!

— Прости, Женя, — пролепетал не своим голосом резко побледневший Константин. — Я, наверное, отвлёкся, задумался о чем-то и подумал не про то. Вроде начало названия похожее.

— Только начало! — продолжала разъяряться Евгения. — Только первые три буквы! Дальше ничего общего! Ты понимаешь, что вместо очищающего эликсира здесь сейчас изготавливаешь магическую взрывчатку? Только ещё некоторые ингредиенты надо было поменять и теплообменники в два раза больше поставить. Сейчас всё это взлетит на воздух к Лешему!

Я тем временем смотрел, как усиливаются процессы бурления в колбах и ретортах. И правда, уже становилось совсем не по себе, ситуация реально становилась угрожающей. Я положил девушке руку на плечо, мягко повернул ее к себе и посмотрел в глаза.

— Так, подожди, стоп! — сказал я достаточно громко и уверенно, но без грубости. — Хватит паниковать! Скажи, что нужно делать, чтобы изменить ситуацию, наверняка есть способ.

— Что? — спросила уже растерянно девушка, посмотрела на меня, потом на лежащую у нее на плече мою руку. — Да, ты, пожалуй, прав, надо что-то делать. Так, а что именно делать? — спросила она уже у самой себя. Потом начала быстро уменьшать интенсивность пламени практически во всех горелках.

— Так, ребята, быстро тащите лёд из морозилки! — начала раздавать задания Евгения. — Костя, принеси сюда тазик с холодной водой!

Я, не медля ни секунды, побежал в сторону морозилки, Костик заметался на месте, потом резко побежал в сторону санузла. Буквально через минуту мы оба вернулись обратно. Женя опустила пару нижних реторт в таз с холодной водой. Пакет со льдом замотала в полотенце и прижала к одному из теплообменников.

— Ваня, принеси мне срочно ровно двадцать листочков пещерника, — быстро протараторила девушка и посмотрела на меня взволнованно. — Срочно! Пока будешь бежать обратно, постарайся максимально размять между ладонями.

Последнее я услышал, когда уже метнулся к контейнеру, где лежали оборванные мной листочки, отсчитал ровно двадцать и принялся усиленно растирать их в ладонях, пока бежал обратно через всю лабораторию.

Женя осторожно взяла скомканные и уже пустившие сок листочки с моей ладони и забросила их в одну из промежуточных колб. Она сделала это так уверенно, словно поступает так далеко не в первый раз. Кажется, я на пороге разоблачения какой-то тайны и она это поняла, но теперь махнула рукой.

— Костя, — обратилась Женя к парню, снова задумавшись, потом опять зачастила: — Принеси мне быстро контейнер номер пятнадцать со второй полки четвёртого стеллажа. Шустрее!

Парень побежал и буквально через десять секунд уже стоял с контейнером в руках рядом с девушкой. Кроме номера и аббревиатуры на контейнере больше ничего не было написано. Я даже не помню, чтобы мы такое делали, там был какой-то странный тёмно-коричневый порошок.

Женя взяла из ящика стола мерную ложечку и три таких ложечки положила в стартовую колбу, где ещё докипала первоначальная смесь. Постепенно жидкость во всех стеклянных магистралях начала темнеть ещё сильнее, почти до черноты. Женя убавила все горелки на полный минимум.

— Несите ещё лёд, лучше весь, — скомандовала девушка, и мы побежали к морозилке вдвоём.

Вернулись обратно со всеми имевшимися там пакетами с кубиками льда.

— Прижимайте сюда и сюда, — Евгения указала на два теплообменника.

Мы с Костей быстро повиновались. Я поискал глазами какую-нибудь тряпку или полотенце, чтобы не отморозить руки, потом плюнул и прижал пакет рукой, одетой в защитную перчатку, которая от мороза особо не защищала. Ну ничего, потом сам себя же и подлечу.

Медленно, но верно жидкость во всех колбах и стеклянных трубках начинала светлеть и из практически чёрной стала насыщенной тёмно-синей.

— Вроде всё, успокоилась, — уже гораздо более спокойным голосом произнесла Евгения. — Теперь просто ждём и наблюдаем.

Мы так и застыли втроём, удерживая лёд возле теплообменников и наблюдая за медленно перетекающей, булькающей и капающей в финишную колбу тёмно-синей жидкостью. Цвет уже не выглядел так устрашающе, как раньше, даже немного успокаивал.

Так мы простояли ещё минут пятнадцать. Руки уже замёрзли, онемели и практически отваливались. Ладонь, удерживающая лёд на теплообменнике, отмёрзла окончательно. Хотя к этому моменту лёд уже практически весь растаял.

Наконец процесс завершился.

— Лёд можно убирать, — сказала Женя.

Мы побросали пакеты со льдом, точнее, с остатками льда, в таз с водой и убрали таз на пол. В финишной колбе теперь находилось около литра густой синей жидкости. Казалось, что она словно состоит из крупинок или икринок, которые теперь надо особым способом высушить.

Женя принесла из холодильника подходящий лоток, тонким слоем выложила на него эти синие икринки и мы с особой осторожностью установили всё это в холодильник.

— Ну вот, — сказала Евгения, с облегчением вздохнув и символично отряхивая руки. — Всё закончилось, теперь никто никуда не взлетит. Только не трогайте пока эти гранулы без меня. К вечеру они должны будут полностью высохнуть. Тогда останется только испытать.

Мы с Женей снова вернулись к обработке веточек Пещерника, когда в лабораторию наконец пришёл Герасимов. Он подошёл к своему рабочему месту, осмотрел совершенно пустой стол, на котором не было ни единой заготовки, потом перевёл вопросительный взгляд на нас.

— Так, я что-то не понял, — сказал заведующий довольно резким и раздражённым тоном. — А где всё? Вы что это, ребята, решили начать меня игнорировать?

— Анатолий Фёдорович, — решил я взять слово, принимая удар на себя. — У нас очень уважительная причина, позвольте мне объяснить.

Я сделал паузу, наблюдая за его реакцией. Наставник нахмурившись посмотрел на меня, потом кивнул, мол, объясняй.