— Ну хоть какой-то положительный результат, — усмехнулся я и принялся лечить ожог.

Пятый круг позволял гораздо больше, чем второй, с которым я сюда приехал. И очень хорошо, что я приехал именно сюда и попал в этот госпиталь, ходил регулярно в Аномалию, иначе у меня сейчас был бы максимум третий круг маны, если полагаться только на тренировки.

Матвей немного поморщился, пошипел сквозь зубы, зато через несколько минут рука была как новая, а я при этом не утомился и до истощения силы очень далеко. Вспомнил сейчас, как я помогал раненым в поезде, когда ехали в Каменск. Если бы у меня тогда были возможности, как сейчас, я мог легко убить Синего Саблезуба и почти не напрягаясь вылечить всех пострадавших, а тогда это показалось ох как тяжело.

— Это какой же игольник надо смастерить под такое? — пробормотал Стас, держа в руке иглу гиены. — На такой и дыхалки не у всех хватит.

— А игольник и не надо, — покачал я головой. — Надо подобрать арбалет, желательно компактный, чтобы стрелять с одной руки, как из пистолета.

— Видел такие в продаже от местных мастеров, — кивнул Стас, внимательно рассматривая иглу и взвешивая в руке. — Всегда считал такие арбалеты бесполезной детской игрушкой. Но если зарядить такую стрелу с соответствующей начинкой, то это будет грозное оружие.

— И оно будет в твоём распоряжении, — сказал я.

— Круто! — довольно воскликнул Стас, пытаясь прикинуть количество игл в связке. — Раздобыть бы таких побольше про запас.

— Да тут больше сотни будет, куда тебе? — уставился на него Матвей, оставив наконец в покое свою руку.

— Думаешь, этого надолго хватит? — усмехнулся Стас. — С нашими-то аппетитами на охоту в Аномалии.

— Не переживай, добудем ещё, — сказал я. — Я запомнил, где эти гиены обитают. Общипаем всех налысо.

— И желательно живую, — подхватил Матвей. — И пусть она потом лысая по лесу бегает.

— Вот ты это и сделаешь, а я посмотрю, — огрызнулся Стас. — Только когда будешь ей на спину запрыгивать, к заду железяку привяжи, а то решето получится.

— Очень увлекательная тема, — прервал я начинающуюся перепалку, — но надо бы перекусить и я пойду на работу.

— Да-да, извини, — пробормотал Матвей и метнулся на кухню. Следующий возглас прозвучал уже оттуда: — Борщ будете? Настоялся, самое то!

— Будем! — ответили мы со Стасом хором и пошли следом за ним на кухню.

— Я уже как-то и не ожидал тебя сегодня здесь увидеть, — сказал Анатолий Фёдорович, когда я вошёл в ординаторскую около полудня.

— Быстро справились с заданием, — ответил я, надевая халат на доспехи. Хорошо, что выбрал размер побольше, с запасом.

— Ну и отдыхал бы до завтра, — небрежно бросил Василий Анатольевич. — Чего пришёл тогда, чтобы выделиться?

— А человеком, по-твоему, больше ничего двигать не может? — высказал ему Олег Валерьевич.

— Твой ход! — недовольно рыкнул на него Василий Анатольевич, тыча пальцем в шахматную доску. — Ходи давай.

Олег Валерьевич на некоторое время задержал на коллеге свой взгляд, покачал головой и сделал ход, уничтожив сразу две шашки противника, что незамедлительно вызвало его возмущение. И как он его терпит вообще? Или это от безысходности и отсутствия выбора? Наверное, так.

Обилием образцов для исследования я порадовать наставника не смог, но кое-что притащил. Пока маги разбирались с пленённым, я немного потрепал одну новую Химеру, созданную из Игольчатой гиены и Тигрового Василиска.

Описание твари привело Герасимова в восторг — для него, как для учёного это был очень интересный материал. Он сгрёб со стола баночки с образцами тканей, и мы отправились в лабораторию, временно потеснив Евгению и отправив погулять Костика.

— С ума сойти! — воскликнул Анатолий Фёдорович, прильнув к микроскопу. — Если всё это сотворил, как ты говоришь, маг средней руки, то боюсь представить, что же могут сделать сильные и более опытные специалисты в этом направлении.

Мы с Евгенией готовили препараты и подавали заведующему отделением. Он всё очень внимательно рассматривал, диктовал под запись в журнале, что-то помечал в личном блокноте и фотографировал интересные участки.

— Если честно, у меня в голове не укладывается, — сказал Герасимов, отодвигаясь наконец от микроскопа. В обеих глазницах отпечатались окуляры микроскопа, к которым он усердно до этого прижимался. — Я даже не совсем понимаю, что это за магия такая. Это нечто совсем новое. Это получается, что всего за несколько минут этот маг делал из гиены и Василиска новое существо, так?

— Именно так, — кивнул я. — Минуты три или четыре, не больше.

— Ужасно, — пробормотал Герасимов. — Создать довольно крупную Химеру за четыре минуты… Это хорошо ещё, что они не додумались такое с человеком проделать, я очень надеюсь.

— Бр-р-р! — Евгения тряхнула плечами. — Зачем вы это сказали? Я теперь спать нормально не смогу!

— Лучше бы эти нелюди спать нормально не могли после своих экспериментов, — задумчиво произнёс Герасимов, держа в руках предметное стекло с микропрепаратом. — Это же надо. Ну не может маг средней руки такое сотворить за короткое время, здесь все ткани изменены и усовершенствованы. Я боюсь представить, сколько надо магической энергии, чтобы это сделать. Да ещё сделать так точно и планомерно. По моим представлениям здесь должны работать несколько человек и минимум полсуток.

— Он был один, — повторил я на всякий случай.

— Да я понял, — махнул рукой Анатолий Фёдорович.

— А может, эта магия как-то немного по-другому устроена? — предположил я.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился наставник.

— А что, если он только запускает особый процесс, который далее протекает лавинообразно? — сказал я. — Ведь для схода лавины нужен совсем небольшой стимул — буквально щелчок или тычок пальцем, и тысячи тонн снега и льда скатываются с горы.

— Интересная теория, — задумчиво пробормотал Герасимов. — Но тогда это всё объясняет. И суть развития их навыка — это умение стимулировать эту лавину и направить поток изменений в нужную сторону. Наподобие того, как вызывают схождение лавины искусственно, чтобы она не стёрла с лица земли какой-нибудь посёлок. Скорее всего так, да. Очень интересное направление, но в то же время жуткое в своих последствиях. Они решили вмешаться в силы природы.

— Ну, они же экспериментируют не на людях и не на обычных животных, — возразила молчавшая до этого Евгения. — Монстры Аномалии — это ведь по своей сути мутанты от магии.

— Тебе самой от этого объяснения стало легче? — с ехидцей в голосе спросил девушку мой наставник.

— Нет, — тихо ответила Евгения, потупилась и покраснела. — Просто я думала…

— Я вот тоже думал, — перебил её Герасимов. — Ничего гуманного в таком выборе нет. Да я думаю и выбор именно монстров Аномалии в качестве подопытного материала сделан не из соображений гуманности, просто они в силу своей пластичности и видоизменённости легче поддаются их странной магии. Я думаю, что так. А если они так наиграются и примутся за нас с вами, а? Ты бы хотела, чтобы тебя скрестили с какой-нибудь козой?

— А почему сразу с козой? — возмутилась девушка, краснея ещё сильнее. Ещё чуть-чуть и краснеть начнут соломенного цвета волосы.

— Ну с обезьяной, какая разница, — отмахнулся Анатолий Фёдорович. — Не в этом вопрос, с кем, а в самом факте, что до этого вполне может дойти. Долбанутые гении, причём на всю голову. Чего они в итоге хотят добиться?

Вопрос был адресован, скорее всего, небесам. Герасимов замолчал и обвёл нас вопросительным взглядом. Когда он задержался на мне, я пожал плечами и промолчал.

— Ну вот и я не знаю, — уже тише сказал мой наставник и опёрся лбом на открытую ладонь. — Но, что бы это ни было и зачем бы это ни было, это надо остановить и искоренить. И, чем быстрее — тем лучше.

— А не проще будет сбросить туда несколько мегатонн? — спросила Евгения, уставившись расширенными глазами прямо перед собой.