— Это папина собака, — тихо пробормотал мальчик, повесив нос, я едва разобрал его слова. — Папы больше нет, а он здесь сидит, его ждёт, думает, что он когда-нибудь выйдет.

— То-то я смотрю, он к тебе, как к родному потянулся, — улыбнулся я. — Конечно, забирай, у вас он будет дома, а здесь как на вокзале в ожидании поезда, который никогда не приедет. Псу нужна семья, а не видеть вот это все…

— Спасибо! — воскликнул мальчишка, встал на колени и ещё сильнее обнял пса.

Возможно, мне показалось, но слёзы на глазах были не только у счастливого паренька, но и у Зевса тоже.

— А чего же ты раньше не сказал? — спросил я. — Он тут у нас уже недели две обитает, если не больше.

— А я здесь раньше не бывал, — ответил мальчик, продолжая гладить собаку. — Я думал, что он погиб вместе с папой. А Зевс, оказывается, живёхонек.

— Теперь этот отличный пёс твой, — сказал я. — Только вот как тебе конуру забрать? Я бы помог донести, но я теперь домой пойду только завтра.

— Дежурите, — с пониманием улыбнулся мальчик. — Ничего страшного, конура у нас есть, но он в ней не живёт, он спал всегда рядом с папиной кроватью. Ну, мы тогда пойдём?

— Да, — кивнул я. — Береги пса и себя, а остальных я предупрежу, кто его забрал. Тренируйся и расти сильным, каким был твой папа.

Последнее я, наверное, зря сказал, у паренька снова глаза на мокром месте.

— До свидания! — дрожащим голосом сказал мальчик и повернулся к псу. — Зевс, идём домой!

Пёс послушно встал и пошёл рядом с ним, держась рядом с его левой рукой. И никакого поводка, значит, так приучен.

— Пока, — задумчиво сказал я, помахал им рукой и уставился в миску, где осталась добрая половина пожертвований всего отделения.

Потом только обратил внимание, что парень, что постарше, так и стоит возле ёлки и никуда не уходит.

— Что-то ещё? — спросил я.

Мальчишка медленно подошёл ко мне. В глазах целая буря чувств, но ярче всего страх, сомнения и интерес.

— Я хочу стать целителем, — сказал он, остановившись от меня в паре шагов.

— Очень интересно, — сказал я, улыбаясь. — Но, чтобы стать целителем, надо иметь соответствующий дар. Кроме того, надо в совершенстве знать анатомию, все болезни, разбираться в магии. Это не так просто. У тебя есть дар целителя?

— Я не знаю, — пожал парень плечами, заметно погрустнев. — Не уверен. Я слышал, что дар бывает только у аристократов, а я из простых.

— Не совсем так, — покачал я головой. — У аристократов есть возможность его развивать. То, что ты из простого народа, ещё ничего не значит. Но если у тебя и есть предпосылки к дару, то нужна инициация, чтобы это выяснить.

— Я готов пройти инициацию, — твёрдо сказал парень.

— Ты ведь понятия не имеешь, что это такое! — усмехнулся я. — Ты хоть в курсе, что во время инициации ты можешь умереть?

— Да, я слышал об этом, — сказал парень и заметно побледнел, но не отводил глаз.

— И всё равно хотел бы пройти? — удивился я его смелости. — Аристократов готовят к этому сызмальства, а ты ведь совсем не готовился. Может, всё-таки лучше футбол, тренировки и путь воина?

— Нет, — сказал парень и медленно покачал головой. В глазах читалась твёрдая уверенность. — Я хочу стать целителем. Я чувствую, что так будет правильнее.

— А ты упёртый, — улыбнулся я. — Давай тогда так сделаем: я расскажу о тебе своему начальнику, а ты приходи завтра утром, тогда и поговорим.

— Хорошо, спасибо вам большое, — сказал он, кивком поклонился и ушёл твёрдой уверенной походкой.

Интересный парнишка. Из всей этой компании он казался самым старшим, но всё равно был младше меня. Точный возраст сказать невозможно, скорее всего, лет семнадцать. Простой обычный парень из бедной семьи, немного испуганный, но у него, похоже, есть внутренний стержень. Я вернулся в ординаторскую и рассказал об этом Герасимову.

— Удивительно, — ухмыльнулся шеф. — А я в его возрасте уже знал, что у меня дар целителя, но всё равно хотел стать великим воином.

— Мне показалось, что он говорил довольно искренне, — сказал я, усаживаясь в свободное кресло. — Ну это хоть теоретически возможно?

— Деревянную ложку можно сделать практически из любого полена, но не каждой можно будет есть спагетти, — задумчиво произнёс Анатолий Фёдорович. — Если у него нет зачатков дара целителя, то, естественно, не получится. По крайней мере, из него может получиться замечательный медбрат, раз его так тянет в медицину.

— А как выяснить, есть ли дар, если он не проходил инициацию? — спросил я. — Это вообще возможно?

— Возможно, — кивнул Герасимов, пристально глядя мне в глаза, словно пытался понять, насколько серьёзно я сейчас всё это говорю.

— Интересно, — сказал я и задумался. — Почему же тогда мои родители не узнали заранее, что у меня два дара?

Надо же своей легенды придерживаться.

— Наверное, потому, что были уверены, что у тебя будет такой же дар, как и у них, — ответил Герасимов. — На осинке не растут апельсинки. Если у вас род воинов и по матери и по отцу, то ты будешь воином, это несложно понять. А в твоём случае надо разбираться, где в роду были целители. Это в принципе очень редко встречается, так что ты везунчик, если можно так сказать. А почему ты не выбрал один дар? Ведь мог же.

— Я всегда хотел быть целителем, но отец видел в моём будущем исключительно карьеру боевого мага, — пояснил я. — Когда передо мной встал выбор, я решил не выбирать, чтобы не расстраивать отца и чтобы иметь шанс осуществить свою мечту. Но изначально не хотел привлекать к себе внимание, но сами видите как вышло, — неловко почесал я затылок.

— То есть в итоге выбрал самый сложный путь из всех возможных, — подвёл итог Герасимов, продолжая сверлить меня подозрительным взглядом. — Странно, но достойно уважения.

— Так как насчёт парня? — спросил я, уводя беседу от нежелательного направления. — Мы сможем проверить, есть ли у него зачатки дара целителя или нет?

— Где он? — спросил Анатолий Фёдорович.

— Ушёл, завтра утром придёт, — ответил я.

— Ну вот завтра и поговорим, — бросил он и тут же растянулся на диване, всем видом давая понять, что беседа закончена.

На душе остался некоторый неприятный осадок. Мне показалось, что после этой беседы мой наставник стал воспринимать меня как-то по-другому. Немного странно, вроде бы я ничего нового не рассказал, про мой двойственный дар он знал и раньше. Да про это многие теперь знают, шила в мешке не утаишь. Тогда почему он на меня так странно смотрел?

Василий Анатольевич и Олег Валерьевич продолжали с невозмутимым видом резаться в шашки с переменным успехом. Возможно, нашу беседу они и не слышали, но это не факт, Василий Анатольевич разок бросил на меня странный взгляд. Я тряхнул головой и решил переключиться, направившись в лабораторию.

Евгения всё так же сидела за столом, но никаких химических реакций в собранных установках не происходило, они стояли пустыми, а девушка с задумчивым видом листала какой-то потрёпанный талмуд.

— Любовный роман? — улыбнувшись, спросил я.

— Да, — кивнула девушка, не поднимая головы. — Про любовь к алхимии.

— Очень увлекательно, наверное? — спросил я, усаживаясь на соседний стул. — Со счастливым концом, надеюсь?

— А это уже будет от нас зависеть, — пробормотала Евгения.

Я не стал больше приставать с глупыми вопросами, а просто уставился в окно, где уже появилась нарастающая луна. Дождь давно полностью прекратился, а теперь и тучки развеялись, открыв красоту ночного неба.

Я думал о своём и просто ждал, когда Женя захочет сама мне рассказать о теме своих поисков, она явно нашла что-то интересное и, если ей не мешать, то она разберётся быстрее.

— Теперь всё понятно! — неожиданно для меня воскликнула Евгения, громко захлопнув книгу. Я даже непроизвольно вздрогнул.

— Нашла? — спросил я, хотя по глазам было видно, что накопала что-то интересное, но словно сомневается.

— Да, — кивнула она. — Я попыталась разобраться с восстановительным эликсиром, который ты выменял у целителя в экспедиции. Есть несколько рецептов его производства. Для начала я разобрала по косточкам то, что ты принёс, и этот экземпляр обладает именно теми побочными эффектами, о которых я тебе говорила.