— Вот пока не поешь, никто никуда не поедет, — буркнул сидевший ко мне спиной Мишаня.

Майор лежал на траве, уставившись на странной формы кучевые облака. Остальные тоже отдыхали, кто-то сидел, кто-то лежал. Трое бойцов следили за периметром с автоматом в руках. Спорить смысла нет, только больше задерживать. Я не стал больше возражать и начал с энтузиазмом уплетать подношения.

— Всё, я больше не могу, — икнув, сказал я, чувствуя, как первый кусок упирается в пригорок, на котором я сидел, а последний торчит изо рта.

— Тогда скрути в узелок и пса вашего угости, — предложил боец, который приезжал за мной в госпиталь. Какой он, оказывается, наблюдательный.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Зевс обрадуется.

— Зевс? — насторожился солдат.

— Ну да, — сказал я, повернувшись к нему. — У него жетон на ошейнике.

— По ходу это пёс Димона из тридцать шестой мотострелковой, — внезапно погрустнев, ответил боец. — Его Красный Медведь разорвал в лоскуты. Жаль парня. И собаку жаль. Ты там позаботься о нём, Вань. Димон был очень хорошим человеком, а Зевс — отличный пёс, преданный.

— В том, что он преданный, я не сомневаюсь, — кивнул я. — Который день всё ждёт хозяина, даже не подозревая, что его прах давно развеян по ветру. Я о нём позабочусь, обещаю.

— Молодец, Ваня, — боец хлопнул меня по плечу и начал собираться.

— Так, привал закончен, по машинам! — скомандовал майор и весь отряд бодро приступил к выполнению приказа.

Мы ехали чуть дольше и, когда дверь броневика открылась, я открыл рот от удивления. Мы стояли перед входом в госпиталь.

— Так мне же надо сдать амуницию и забрать свою одежду, — сказал я сидевшим рядом со мной бойцам.

— Майор всё уладил уже, — улыбнулся сидевший напротив меня. — Твоя одежда и доспехи уже здесь. А этот комплект держи при себе, чтобы больше этого ворчливого прапорщика не трогать. Поверь, так нам всем будет проще.

Я вышел из броневика и понял, что сюда приехала вся колонна кроме танков. Эх, жаль, коллеги не видят, с каким эскортом я приехал. Из всех машин повыскакивали солдаты с мешками и пакетами в руках. Ах да, ресурсы! Я уже как-то и забыл про них.

— Это куда нести? — спросил Саша Шепелев, демонстрируя прозрачный пакет с глазами и второй, побольше, со щупальцами.

— Идите за мной, — сказал я, волоча мешок с ветками и листьями.

Все, кто встречался по пути до лаборатории, шарахались в сторону при виде вооруженного спецназа в высокотехнологичной броне. Мне кажется, что меня, если и узнавали, то не сразу. Евгения Георгиевна потеряла дар речи, когда распахнулась дверь и крепкие парни в броне начали складывать в угол добытое общими усилиями.

— А это вам на супчик, мадам! — поклонившись, сказал Шепелев и положил перед ней на стол пакет с глазами. — Не смогу устоять, если вы пригласите вашего покорного слугу на ужин.

— Ну, Саня, хорош уже! — протянул один из солдат, покачав головой.

— Благодарю, — холодно сказала Евгения Георгиевна, отодвигая пакет подальше от края стола. — Но нет.

— Что ж, очень жаль, — развёл руками Шепелев. — Тогда хорошего вам вечера и приятного аппетита.

Пара бойцов тихо хрюкнули, борясь со смехом, и все поспешили на выход. Да уж, своеобразный у них юмор, но, кажется, я даже начинаю к такому привыкать.

Через минуту мы с Евгенией остались одни.

— Откуда это всё? — спросила она, обведя кучу мешков и пакетов взглядом.

— Откуда, откуда. Из Аномалии, вестимо, — усмехнулся я.

— Такая куча? — переспросила она, на лице нарисовалось безграничное удивление, стерев собой королевское величие. Вот теперь девушка была даже более живой, чем обычно, а то эта её маска аристократки портила всё общение.

— Ага, — кивнул я. — Всё по списку, даже немного сверх того.

Я нашёл пакет, где почти целиком лежал тот самый голубой куст. Продемонстрировав девушке содержимое, я увидел, как загорелись её глаза. Так и знал, что оценит в должной мере.

— Ого! Вот это да! — воскликнула девушка, осторожно гладя помятые веточки, как новорождённого котёнка. — Это же такая редкость! Вы даже не представляете, сколько это может стоить!

— Ну почему же, представляю, — сказал я и озвучил цену одной маленькой веточки.

Информацию мне любезно предоставил нейроинтерфейс, который все «взвесил и оценил». Когда я увидел эту цифру, мне и самому немного поплохело. Если бы я нашёл этот куст во время первого похода в Аномалию, у меня уже было бы лучшего качества оружие и броня.

— Откуда вы это знаете? — подозрительно прищурилась Евгения Георгиевна.

— На днях был на местном рынке, — соврал я, не мигнув. — Увидел, как один мужик такую веточку продаёт. Ещё подумал тогда, неужели какой-то дурак это купит? Решил поинтересоваться и узнал подробности. А сегодня буквально на бегу увидел и сорвал.

— Отличная находка, — улыбнулась уголками рта девушка, вернув лицу былое величие. — Жаль только, что так грубо сорвали. Надо быстрее переработать, чтобы не испортилось. В следующий раз постарайтесь аккуратно срезать секатором и сложить в холщовый мешок. Тогда можно будет засушить и использовать потом частями.

— Хорошо, учту, — сказал я и развернулся, чтобы уходить.

— Подождите, Иван Николаевич! — сказала мне вдруг в спину алхимичка.

Я остановился и обернулся. Может, мне показалось, но она уже не старалась изображать из себя принцессу, а была слегка сконфужена. Я молча ждал продолжения.

— Здесь так много всего, — начала она, не решаясь признаться, что нуждается в помощи. — Я одна не справлюсь, мне нужен помощник.

Так напрямую и не сказала. Эта её внутренняя борьба вызвала у меня улыбку.

— Я должен сначала уведомить об этом Герасимова, — ответил я и вышел из лаборатории.

Когда я вошёл в ординаторскую, где сидели с непривычно грустным видом мои коллеги, меня ожидал оригинальный сюрприз.

— Ваня? — протянул Герасимов, поднимаясь с дивана и вглядываясь в моё лицо. Остальные тоже выпучили на меня глаза. — Ну да, это наш Ваня.

— А вы сначала на кого подумали? — ухмыльнулся я, снимая шлем.

— А ты бы лучше не паясничал! — раздражённо выпалил Анатолий Фёдорович, теперь уже я недоуменно посмотрел на него.

— Да что у вас тут произошло-то? — спросил я, вопросительно глядя в глаза коллег.

— Что у нас произошло⁈ — чуть ли не крикнул Герасимов и пнул мои доспехи, стоявшие у стены под окном. — Когда нам это принесли, то сказали, что ты героически погиб, а доспехи решили принести нам на память о доблестном целителе. Мы уже объявили сбор денег на твои похороны. Так что крутись как хочешь, а похороны завтра!

Молчавшие до этого ординаторы покатились от смеха.

— А чего вы ржёте? — возмущённо прикрикнул на них Анатолий Фёдорович, но те стали хохотать ещё громче, на пределе дыхания. Разъярённое лицо заведующего тоже начало сглаживаться, появилась лёгкая полуулыбка. — Вот сейчас доржётесь, могилу пойдёте копать!

— Анатолий Фёдорович, — осторожно начал я. — Вы меня, конечно, извините, но я был абсолютно не в курсе этой нелепой шутки.

— Понятное дело, что не в курсе, — усмехнулся, Герасимов, глядя, как вытирают слёзы его подчинённые и пытаются выровнять дыхание. — Ладно, переодевайся. Хотя можешь в принципе и на эти доспехи халат накинуть. Неплохие вещички ты там прихватил. Тебя за кражу не привлекут?

— Сказали, что я могу пока у себя оставить, — сказал я, снимая рюкзак. — Они ещё будут ко мне обращаться.

— С одной стороны, я за тебя рад, — сказал Анатолий Фёдорович с уже совершенно серьёзным лицом. — А с другой — как-то тревожно. Но это тебе решать, я возражать не буду.

— Спасибо, — сказал я, улыбаясь до ушей, но его слова о тревожности вызвали некоторую тревогу и у меня. — Я там в лабораторию много ингредиентов по списку принёс, Евгении Георгиевне помощь нужна, не возражаете, если я пойду к ней?

— Настолько много? — удивился заведующий.

— Несколько мешков, — кивнул я с видом, будто это была мелочь.