Далее — дизель генератор на 150 кВт, силовые кабели большой длины, клеймы и прочие инструменты электрика. Разумеется, мы везём несколько бочек свежего масла, фильтра, ручные насосы и запас дизельного топлива. А также множество специализированного инструмента и запчастей для ремонта гидравлики. Ведь если рампа неисправна, то такое судно нам не подойдёт. Не забыли взять крепления для груза в трюме. Не помешает. Ну и конечно погрузили топливные шланги (стринги) длиной по 30 метров. В сумме 240 метров, это для перекачки топлива с одного судна на другое.

Прощание было сложным, Ленка на меня заранее дулась. А утром разревелась как девчонка. Но провожать меня в порту не решилась. Да и мне так легче будет. Много организационных вопросов, впереди серьёзное путешествие и меня бы здорово отвлекало присутствие жены.

Но, наконец мы вышли из гавани исландской столицы и взяли курс на юг. Что показательно, в двух часах хода встретили связку — отромный танкер и сторожевик, оба под нашим флагом. Кстати, у нас тоже на корме флаг принадлежности, синее полотнище с бело-красным скандинавским крестом.

---------------------------------------------------------------------------

Мы обменялись приветствиями по рации и где-то глубоко внутри я почувствовал гордость за принадлежность к этому государству. Не уверен, что есть другие страны, сумевшие сохранить цивилизацию в своих границах.

А через полдня пути далеко, милях в двадцати, мы заметили ещё один силуэт. То ли сухогруза, то ли танкера. И курс оно держало тоже на север к берегам Исландии. Никак островитяне встрепенулись ото сна и решились на внешнюю экспансию. И конечно же, первым делом они стремятся наладить бесперебойные поставки сырой нефтью. Думаю, что эти бесхозные танкеры они подобрали в водах Норвегии. Но почему-то я верю в своих новых сограждан, им удастся оживить хотя бы частично добычу с морских платформ.

По расчётам штурмана нам до порта Зебрюгге около 1400 морских миль. При нашей скорости 12 -14 узлов на это потребуется всего 3-4 суток.

Несмотря на приближение зимнего сезона погода пусть и холодная, но устойчивая. Ровный ветер нам в помощь и шхуна свободно летит по океанским просторам. Как застоявшийся скакун, вырвавшийся из тесного загона на волю.

Слава богу у нас нет людей с морской болезнью, потому что на второй день волнение усилилось. Волна длинная, но не злая и судно равномерно скатывалось вниз по длинному гребню и неизменно поднималось.

А вот на третий день нам пришлось скинуть скорость. Небо стало серым и неприветливым, усилилась качка, и мы дружно сидели по каютам и делали вид, что совсем не боимся морской стихии. По крайней мере я так точно, даже дал себя уговорить и присоединился к капитанам. Мы дегустировали настоящий ром, как и положено морским волкам. К концу вечера я так набрался, что уже не понимал — это меня качает от выпитого или от окончательно испортившейся погоды.

Северное море встретило нас резкими порывами ветра, а также короткой и злой волной. Прошло четверо суток после выхода из родной гавани и вот на горизонте появился берег. Это уже европейская часть континента. До этого нам попадались лишь небольшие острова, да ещё по правому борту остался скалистый шотландский берег.

Штурман точно вывел нас к бельгийскому побережью. По-прежнему мы не встретили ни одного судна и лишь подойдя на десять миль к побережью заметили парус небольшого судна. Разумеется, те тоже нас заметили и поспешили раствориться где-то среди небольших бухточек.

Сначала показался низкий берег и длинный мол, как копьё выступающий в море. И на мысе мёртвый маяк. Нет огня, нет жизни. Чуть дальше ещё один маяк и тоже с разбитыми стеклами. Этот сливается с небом, будто стесняется своего состояния.

Сначала проступили силуэты кранов. Высокие и костлявые с бессильно опущенными стрелами, будто устали ждать. Некоторые застыли над водой, где-то болтается груз или обрывки тросов.

— Вот он, порт Зебрюгге, — рядом стоит Диего, — когда я был здесь в последний раз, порт был полон жизни.

Может мне показалось, что в глазах итальянца блеснули слёзы.

На рейде стоят десятки больших судов и лично у меня осталось впечатление не хаоса, а будто замершего порядка. Время здесь будто выключили и суда просто ждут подачи сигнала. И тогда загудят буксиры, раздастся шум и лязганье портовых кранов, и на берегу начнётся кипение жизни. Суда вздрогнут ото сна, подымут якоря и устремятся в море.

Ближе всего к нам стоят несколько рыболовных траулеров. Один прилично накренился, корма почти касается воды. Вероятно, трюм набрал воду. Рядом пара небольших каботажников с ржавыми потёками по бортам. Чуть дальше — крупные сухогрузы. Один с приоткрытым трюмом, крышки сдвинуты, будто кто-то начал разгрузку и бросил.

Но самое интересное ближе к порту. На пути у нас среднего размера контейнеровоз, вблизи особо впечатляют его мощные борта. Подойти к порту мы не рискнули. Не зная фарватера и обстановки — это опасно, поэтому бросили якорь на рейде.

Грохот якорной цепи разорвал тишину, якорь ушёл в воду, за ним пошли тяжёлые звенья. Шхуну чуть повело и развернуло носом к ветру.

Как хорошо, что в бухту Зебрюгге мы зашли на мягких лапах со спущенными парусами и на медленных оборотах дизеля. А якорь кинули под защитой одного из конейнеровозов. Спустя некоторое время я поднял в воздух разведчика и стало ясно, что порт вполне обитаем. Вон рядом со складом загружается пикап, несколько человек носят в кузов ящики. Шевеление наблюдается также в районе верфи, там стоит судно похожее на траулер. То ли стоит на ремонте, то ли зачем-то именно там разгружают свежий улов.

На прилегающей к порту улице видны немногочисленные следы пребывания людей. Но заметно, что это не оседлое проживание гражданских. Нет бегающих детей, не висит на верёвках и окнах свежепостроенное бельё, нет обычной суеты как у нас в Конкарно. Больше похоже на спокойное и деловитое собирание добра, хранящегося в портовой зоне.

Когда сели аккумуляторы, я поднял в воздух вторую птичку. И к концу дня сделал определённые выводы. Их я и изложил на собрании командного состава. Судя по всему, это залётные мародёры. Причём действуют несколько небольших групп, они не пересекаются и не мешают друг другу. Закончив погрузку, уезжают, я не заметил следов постоянного присутствия. Только на траулере дольше возились люди, но незадолго до заката и эти погрузились в маленький грузовичок и свалили. Я заметил, что некоторые имеют в своём распоряжении легкое стрелковое оружие типа ружей и пистолетов. Но ничего серьёзного пока не обнаружилось. Это может говорить о том, что здесь нет опасности для невооружённых гражданских. Или же о том, что им неудалось обзавестись автоматическим оружием. А возможно это значит, что есть некий центр силы, а эти просто обычные собиратели, работающие на дядю. И этот самый дядя вполне может контролировать своих сборщиков, наблюдая с некой высотки. В любом случае организованной охраны с тяжёлым вооружением обнаружить пока не удалось.

Но мы решили понаблюдать ещё день. А работа по поиску нужного судна уже началась. Для начала наши капитаны проверили бухту с воздуха и сделали отметки в своих блокнотах. А завтра с утра пораньше спустим лёгкую моторку и попытаемся обследовать понравившиеся корпуса.

Я просто наблюдаю за их реакцией. Они сразу откидывают суда с креном. Нам нужно полностью исправное судно, а не проблемы в виде течи в трюме, — сидит ровно, нет явного дифферента — значит не затоплен, не перегружен и балласт в норме, — это высказался возможный капитан нашего грузового судна месье Деламар.

— Опустись ниже, дай рассмотреть корпус, — отбраковываются корпуса, имеющие сильную коррозию по ватерлинии, и тем паче пробоины.

Если корпус имеет облезшую краску по бортам, это ещё не говорит о плохом состоянии, скорее даже это норма. Суда простояли три года, их же не с выставки достижений морского хозяйства пригнали.

Далее оценивали надстройки. Стёкла целы, допускается частичное повреждение. Нет следов пожара, антенны на месте, на палубах порядок — значит судно если и покидали в спешке, но не было паники. Когда люди могут нанести ущерб судну, спасясь от смертельной опасности.