Так что я покидаю наш остров Бель-Иль с противоречивыми чувствами. Мы только начали работать здесь и оставлять всё на Сашку страшновато. Кстати, жену он отпускает со мной, та очень соскучилась по дочке.

Но и Ленку мне увидеть очень хочется, и наладить отношения с заказчиками тоже.

Это случилось в открытом океане. Судя по данным капитана, мы уже прошли половину пути. Впереди шла шхуна, но с наступлением темноты становилось жутковато. Ни огонька, ни берега, только колыхающаяся бесконечная долина океана. Буксир уверенно тянет свой груз и держит около 6 узлов. Сначала исчезла граница между морем и небом, всё окрасилось в серо-стальной оттенок. Ветер днём дул ровный, а вот сейчас он усилился и сразу стало очень холодно. Палуба буксира ещё недавно слегка покачивалась на короткой волне. А теперь мы будто взбирались на длинный гребень и так же медленно, опустив нос, падали вниз. Волна стала длинной и глубокой. Я предпочёл спуститься в кают-компанию и выпить горячего чаю. Но когда забегали матросы, стало ясно, что погода окончательно испортилась. И я опять напялил дождевик и пошёл наверх. Усилились глухие удары волн о металл корпуса, а скрип буксировочных тросов становится угрожающим. А капитан недовольно морщится на резкие щелчки толстенного троса.

Первая баржа тяжелее и идёт устойчиво, она сидит в воде глубоко и держится как утюг. А вот вторая ведёт себя так, будто живёт своей жизнью. Её трос то сильно натягивается, то провисает. Она рыскает носом, периодически уходя в сторону и это беспокоит капитана.

Матросы изменили длину троса второй баржи, чтобы дать её больше «игры». Курс стал более стабильным, но ветер усиливается. Это не шторм и если бы мы шли «налегке», то я давно бы уже спал. А так есть большая вероятность потери одной из барж. Но что мне нравится, команда не истерит. Капитан контролирует ситуацию.

— Сбрасываем, держи 4 узла, — капитан приказал снизить скорость и изменить курс. И это сразу сказалось на караване. Движение буксира в связке с баржами стало тяжёлым и вязким, зато удары волн чуть стихли, трос перестал «стрелять».

Изменила курс и шхуна, теперь она идёт параллельно нам, оценивая ситуацию. И когда это стало возможно, я спустился в каюту, где кроме меня спали три человека. Но уснуть сразу не смог, перед глазами по-прежнему стоят свинцовые громадные волны, вздымающиеся с роковой неизбежностью. Я вновь переживаю это ощущение беспомощности. Что-то мне наше путешествие нравится всё меньше и меньше. А так как сон не шёл, я принялся подсчитывать — сколько времени у нас уйдёт перебросить задуманный груз в Исландию.

Получаются абсолютно нереальные цифры. Такими темпами нам будет нужно совершить около 45 рейсов. В одну сторону уйдёт около 14 суток, не меньше 3 дней разгрузка, погрузка и подготовка. Итого круг составит 29–33 дней. 45 рейсов — это более 1400 суток. То есть от 3.2 года до 4 лет. Да кто нам даст столько времени спокойно возить экспроприированное? Перебросить запланированное на остров Бель-Иль мы сможем, это реально. А вот в Исландию — точно не получится.

На следующий день Диего просвятил меня на этот счёт. И ведь сам не начал разговор, типа хозяин-барин, а он только исполнитель. Но ведь опытный суперкарго понимал, что одним буксиром мы будем так таскать до морковкина заговения.

Итак, я не очень понимал, что это за терминалы Ro-Ro. Оказываются и суда такие есть. Ro-Ro (roll-on/roll-of) — это тип судна, на которое техника заезжает своим ходом по кормовой аппарели. Те же контейнеры завозят тягачи. Длина такого гиганта достигает 220 метров, ширина до 32, осадка соответствующая — не менее 7 метров. Грузоподъёмность до 20 000 тонн. Диего говорит, что средний Ro-Ro берёт в своё чрево от 3 000 до 4 500 автомобилей, большой 6 000 единиц и выше. То есть мой груз потребует всего лишь 2–3 рейса. Это при том, что подобные суда имеют очень хорошие скоростные показатели. Но вот в гавани Рейкьявика я подобных гигантов не видел.

И-и-и. — мне на шею бросился ураган эмоций. Мы с Альбой измученные нелёгкой дорогой вернулись домой. Сейчас 10 часов утра и я не был уверен, что дома кто-то есть. Элен скорей всего в школе, а Лена вполне могла быть в университете.

На мой счастье жена дома, как только открыла дверь, так и повисла на моей шее. Альба стоит рядом и лыбится. Ей не повезло, дочь и в самом деле в школе.

А через час мы отмытые и довольные наяривали рагу из баранины. Только вместо картошки там тыква, корешки растений, морковь и стручковая фасоль. Не замечал за супругой особого атланта кулинарить. А тут — поди ты, и даже лукавить не пришлось, когда нахваливал. И в самом деле божественно. И не хочется при думать, что мы с Альбой просто изголодались по нормальной домашней еде.

— А я как чувствовала, приготовила сегодня побольше, — Ленка устроилась на стуле, поджав под себя одну ногу. Она подпёрла голову рукой и скорбно смотрит, как мы уплетаем горячее блюдо. Обжигаемся, дуем на вилку и всё равно жадно глотаем.

На судне мы не голодали, но там рыба во всех видах и позах, уже порядком осточертела. Реже солонина, поэтому мы всё умяли, подобрав подливу тёмным ржаным хлебом. А затем Альба ушла встретить дочку, а я, усадив жену на колени потребовал отчёт за всё то время, что она провела без меня.

При этом мы целовались как подростки, что делало сложным процесс обстоятельной беседы. А когда Альба зашла с Элен и сообщила, что они поедут в торговый центр, мы приняли это как сигнал срочно бежать в спальню.

В доме тепло, это фишка острова. Здесь отопление жагарит на всю катушку. Поэтому мы после того, как утолили первый сексуальный голод, наконец-то смогли спокойно поговорить. Лежали голышом и наслаждались физической свободой, и расслаблением после активного секса:

— А я работу нашла.

— Серьёзно, сама или Гуннар помог?

— Сама, ты что считаешь, что я такая уж безнадёжная? Меня взяли на полставки читать лекции по романской литературе эпохи Возрождения. Ну и я продолжаю ходить на курс северогерманской литературы. Заодно язык подтягиваю. Исландский чем-то похож на немецкий. Так же имеет четыре падежа и три рода, есть схожие слова. Но, он очень архаичен и пока плохо мне даётся. Да что мы всё обо мне — как там наши дела на континенте? Удалось закрепиться?

— А ты как считаешь, вернулись не с пустыми руками. Мы приволокли две баржи, сейчас они пришвартованы к пирсу, завтра начнём разгрузку.

— Сколько у нас времени? — я понял о чём спрашивает Лена, — дня три. Может больше.

— Ну а чего тогда лежишь? Или я сама себя буду гладить?

А позже, вечером после ужина мы устроились в гостиной. Я сижу в глубоком и жутко уютном кресле, на боковинке устроилась Лена. А вот француженка вальяжно развалилась напротив нас на диване, её приёмная дочь делает вид, что спит, растянувшись во весь рост и положив голову маме на живот. А та пропускает её волосы между пальцев и внимательно слушает меня. Непривычно видеть эту весьма жёсткую мадам в роли любящей матери. Ей человека грохнуть, что комара прихлопнуть. А тут на её лице проступило такое удовольствие от неторопливой ласки, что кажется — перед нами другой человек. Дочь разве что не мурлыкает и только притворяется, что не слушает о чём говорят взрослые.

— Альба, я считаю, что тебе нет необходимости срочно искать своё жильё. Присмотрись конечно, но жить — лучше пока остановитесь у нас. Школа совсем рядом и мне будет спокойнее за жену. А вот когда Алекс вернётся, так и займётесь покупкой своего прибежища. Дело это серьёзное и требует изучения рынка. Может созреете на домик у побережья. Или в сельской местности понравится жить, — вроде удалось уговорить женщину и они остаются. По договорённости Альба останется здесь на острове. Ей нужно налаживать новую жизнь, в отличии от Сашки именно она отвечает за дочь и её воспитание. И пока мы строим наше общее материальное благополучие, жёны обустраивают гнёздышко.

А с утра пораньше я отправился в порт. Там уже крутятся чиновники во главе с Сигурдом Торейвссоном, как главы администрации порта. Скромно чуть в сторонке стоит Йонас Гудмундссон — мой агент и ещё парочка чиновников из министерства восстановления. Именно они будут определять, что забирает государство. Оценивать технику должны профильные специалисты, это вопрос недели-двух.