Сашка подошёл сзади и успокаивающе положил руку на плечо, — ну, с богом? Сядем на дорожку.

Ночь в бухте стояла густая, тёплая и почти беззвучная — город заснул, редкие огоньки в окошках напоминают, что жизнь вернулась в эти края. Вода кажется чёрной и неподвижной как масло.

Мы стоим в кокпите рядом с кэпом, там впереди угадывается выход из бухты.

— Готовы? — тихо спросил португалец. Он щёлкнул тумблером, едва ощутимо заворчали двигатели, легкая вибрация передалось через пол. Якорь поднят, и яхта медленно начала отходить в сторону бутылочного горлышка бухты. Жена греет мою спину, я чувствую её присутствие в темноте. Так без навигационных огней, руководствуясь только радаром мы на цыпочках крадёмся в сторону океана. А когда бухта Конкарно осталась позади, капитан приказал ставить паруса. Скрипнул гик, полотно пошло вверх, медленно расправляясь в темноте. Яхта резво побежала по лёгкой волне, вокруг нас полная темнота, ни огонька. Жутковато, где-то там в двенадцати милях нас ждут. А позади оборванные связи, мы больше не принадлежим бухте, впереди новые места и люди. На сердце неспокойно, как там нас встретят на Родине?

Утром проснулись и приняли лодку с остальными членами экипажа. Сначала на борт поднялась Тамар, затем поднялась Элен. Девочке уже скоро одиннадцать, из голубоглазого херувимчика выросла голенастая и немного избалованная вниманием девчонка. Но года через три-четыре вырастет настоящая мужская погибель. У неё явно в крови есть что-то скандинавское. Длинные волосы цвета спелой пшеницы и ярко-голубые глаза дополняют правильные мягкие черты лица. Девчонка являлась всеобщей любимицей и умеет включать своё обаяние. Она приняла от мамы сумку с живностью. А там две собаченции, моя собака Леди, которая давно перебралась к девочке и мелкое лохматое недоразумение кобелиного пола. Эта парочка отлично приспособилась к жизни в ограниченном пространстве. На нашем судне они носились по палубам и исправно несли службу, реагируя на нарушителей. И здесь на паруснике собаки дружно исследовали доступное пространство и начали забег от каюты до верхней палубы, пока не устроились на носу судна. Животные приучены ходить по своим делам в ящик с песком. А едят со стола, что перепадёт. Так что вскоре я по них забыл.

Последней на борт поднялась Альба. Как и Сашка, она не расстаётся с автоматом и пистолетом. Её крепкая фигура и внушительная грудь на мгновение привлекли мой взгляд. Но тут же мне в бок прилетел будто случайно выставленный локоть, Лена принялась активно помогать подруге.

Сразу же и отплыли, мы это обговорили с Николасом. Нам будет спокойнее, когда мы отойдём на приличное расстояние от Конкарно. В этим местах движение незначительное и наблюдается только вблизи берега. В основном рыбацкие судёнышки, изредка попадаются суда побольше, как обычные, так и парусные. Но опять-таки, капитаны боятся отходить от берега.

Шхуна идёт в полутора милях позади, это безопасное расстояние для реакции на опасность. Достаточное, чтобы не попасть в беду одновременно, но и в случае чего быстро придёт на помощь.

Наша скорость пока около девяти узлов, маршрут проложен до выхода из Ла-Манша. Это около 400 миль, их мы сделаем за двое суток. Ночёвки на якоре не предусмотрены, это глупая потеря времени. Скорость перехода падает в два раза, на якорь не встанешь, только дрейф. А там и на мель можно налететь. Поэтому мы идём на автопилоте, разбившись на вахты. В случае чего будим кэпа.

Периодически выходим на связь со шхуной и обмениваемся новостями. Там пока всё нормально, люди притираются, жизнь налаживается. Все полны надежд.

Наш кэп не находится постоянно за штурвалом, курс проложен, и он может отдохнуть. Кто-то из нас следит за парусами, проверяет натяжение шкотов, контролирует оборудование. Чаще это я или Гурам. Саня с Альбой контролируют окрестности на предмет опасности, ну и исполняют самую неквалифицированную на судне работу. Собаки несут вахту наряду с людьми, зорко высматривая что-то им ведомое на горизонте.

А Лена с Тамар взяли на себя наш быт. Прямо сейчас грузинка готовит нечто из национальной кухни. Мясо с овощами, пахнет вкусно. С этими ребятами нам откровенно повезло. Гурам из той породы пахарей, которые не могут долго сидеть на одном месте. Он с удовольствием мотается по палубе и изучает работу матроса. А потом спускается в трюм, проверяя состояние отсеков.

Океан спокойный, ветер несильный и ровный, самое то для комфортного плавания. «Принцесса» почти неслышно скользит по воде, идём на парусах и слышен только скрип снастей. И если утром вода радовала бирюзой, то сейчас раскрасилась в серо-синий цвет.

А после обеда все собрались в салоне. Сейчас мы в Бискайе и подходим к проливу. Завтра мы будем преодолевать Ла-Манш, это около 200 миль (всего 400 миль от точки выхода) и на третий день по прогнозам выйдем в Северное море. Курс проложен вдоль берегов Британии, там ещё миль 220. На четвёртый день оставляем стороной Шотландию, ближе к Шетландским островам. Это уже 850 миль от старта. Далее норвежские воды и здравствуй родная Балтика!

На третий день плавания мы уже привыкли к несениям вахты, частенько ко мне присоединялась Лена. Она любит прислониться ко мне спиной и долго смотреть вдаль, — как думаешь, есть ли на Земле такие места, где можно жить как раньше?

Я встал и обнял жену за плечи, — как раньше, это как? Интернет, феминизм и глобализм, наряду с терпимостью к различным меньшинствам? Не думаю. После такого шока человечество скинуло шелуху третьего тысячелетия и вернулось к обычным понятиям, которые существовали в долгой истории человечества. По-крайней мере тут в Европе будет приблизительно как и у нас в бухте, дай срок. Побегут корабли и караваны, жизнь наладится, заработают законы, образуются государства. Что-то типа германских княжеств средневековья. Как оно сложится в Азии и остальном мире — думаю будет и рабство, и монархии. Они всегда к ним тяготели. Там отродясь не работали европейские законы, и демократия была весьма своеобразная.

Чтобы отвлечь жену от мыслей о глобальном, я развернул её к себе и осторожно коснулся тёплых губ. Женщина прижалась ко мне и обняла руками. А когда я уже подумывал, как бы уединиться в каюте, она неожиданно спросила, — скажи, Лёша. Ты ребёнка хочешь?

Странный вопрос, возможно. Я об этом не думал, не до того было. Ребёнок хорош, когда есть для этого условия. Ясли, школа и мирная жизнь. А в Конкарно вроде жить стало безопасно, но больше напоминало Дикий Запад. Всегда могли найтись те, кто посчитает, что он более достойный. Если посчитают слабым, то могут при полном попустительстве властей отобрать имущество. Или жену увести. Поэтому постоянно находишься в напряжении. Вроде нет прямой угрозы жизни, но и расслабляться нельзя. Но не буду же я это объяснять Лене, — постой, а что — ты хочешь меня обрадовать?

Та слабо улыбнулась и отрицательно помотала головой. Вирус капитально ударил по репродуктивной функции человечества, очень мало рождалось детей. И мы с Леной даже не пользовались защитными средствами. Но сейчас, вполне вероятно, что удастся зачать нового человечка. Лишь бы смогли дойти до дома.

Англия встретила нас холодом и поднялся ветер. Пришлось убрать часть парусов. А впереди, судя по карте Шетландские острова и Северное море.

Море дышало холодом и серым свинцовым небом. Волна не слишком высокая — метра два, но тяжёлая и вязкая. А ещё плохая видимость заставляла осторожничать. Корабль шёл на экономическом ходу, ровно покачиваясь на длинной зыби. Вдруг из машинного отделения послышался резкий толчок — глухой удар, будто корабль со всего размаха налетел на камень.

Корпус вздрогнул, в рубке качнулись приборы, — что это было? — спросил вахтенный.

Через секунду с кормы донёсся металлический скрежет, а потом двигатель дико взвыл и наступила тишина.

— Потеряли винт или что-то намотали. Смотреть надо, — последовал доклад механика капитану, который уже поднялся на мостик, — проверьте трюм на герметичность.