Корпус стальной, имеет мощные переборки и внушительной толщины обшивку, рассчитан на шторма Атлантики, ледяные воды и долгие океанские переходы. Внутри шхуна напоминает старый океанский корабль после капитальной реставрации. Много дерева, пахнет солью, машинным маслом, канатами и свежим хлебом с камбуза. В кают-компании висит громадная карта Атлантики, а также антикварного вида часы и барометр.

Внешне при взгляде на шхуну сразу бросаются в глаза две мачты и тёмно-синий корпус, а также серая надстройка. Разбавляют угрюмое впечатление весело поблёскивающие солнечные батареи. А ствол пушки говорит о том, что этот корабль способен себя защитит.

Где-то за неделю до отплытия начали сразу по нескольким каналам приходить сведения, что нашлись люди, которые хотят проверить содержимое трюма моего катамарана. А заодно увести само судно, уж больно лакомый кусочек. Ну и дураку ясно, что бывший глава анклава не может уйти с пустыми руками. Пошли слухи, что я прибрал к рукам золотой запас одного из банков.

Вся фишка в том, что сейчас очень многое стало страшным дефицитом. Соль и топливо, хороший инструмент и оружие, продукты и лекарства, подшипники и механизмы. Перечислять можно долго и всё будет правильно. Но вот что является самым удобным и компактным для перевозки — это вопрос вопросов. Поэтому и смотрят с вожделением в нашу сторону. Нет, это не члены Совета, у тех хватает возможностей хорошо жить. Но есть бригады старателей и добытчиков, которые автономны в своих действиях. Вот те и собираются нас прижать в ночь отплытия.

— Лёха, есть тут один товарищ, который хочет с тобой поговорить, — Саня ухитрился нарушить мой покой, когда я копался в потрохах нежной электроники своего катамарана. Барахлил коннектор и мне не понятно, почему не идёт зарядка от солнечной панели на аккумулятор.

— Санчес, гони всех в шею. Я не подаю по четвергам и никого не жду. Если только красотку с огромными буферами. И вообще начальство заседает на лайнере, просто покажи нужное направление, — с утра я взведён открывшимися обстоятельствами и пока работаю, прикидываю варианты нашего безопасного ухода из гавани Конкарно.

— Лёха, кончай быковать. Тебе это не идёт, ты товарищ интеллигентный, за что тебя и любят. Думаю, тебе он понравится.

— Серьёзно, а какой у него размер груди? Ладно, тащи его сюда.

Выйдя на палубу, оценивающе смотрю на подходящего человека. Сашка с автоматом на груди ведёт мужчину средних лет и средней плотности телосложения.

— Добрый день, — с удивлением слышу родную речь, правда с заметным акцентом.

— Меня зовут Гурам, Александр посоветовал обратиться к Вам, Алексей.

Пришлось приглашать того в кают-компанию. А на моём судне она просто шикарная, отделана светлой кожей. Игрушка богатого человека.

Разговорились, мужчина грузин с труднопроизносимой фамилией. Действительно интересный товарищ. Ему сорок три года. Для грузина история его жизни немного выбивается из привычных рамок. Родился в сельском районе солнечной Грузии в семье военного. Жизнь помотала его по гарнизонам. Ташкент, Омск, Дальний Восток, Казахстан, Украина, ГДР и Польша. Отец был высокопоставленным военным, цельным генералом. А сын решил стать лётчиком, вернее штурманом. Гурам окончил Луганское штурманское высшее училище, причём выбрал специальность «плашник» (это палубная авиация) или «баклан». На лётном жаргоне так называют в целом морскую авиацию. Ему удалось полетать на транспортнике штурманом, рассказал мужчина немало познавательного о том, как происходила учёба и служба после развала страны. Затем жизнь помотала его капитально по регионам бывшего Союза. В лихие девяностые пришлось поменять работу и заняться грузовыми автоперевозками.

Мужчина считает огромной ошибкой своё желание показать жене Тамар её давнюю мечту, город Париж. А заодно они взяли поездку в Нормандию. Там их и застала катастрофа, в небольшом отеле для туристов. Благо, находился тот вдали от крупных населённых пунктов. Затем они примкнули к группе военных и работали на них по специальности «куда пошлют». А когда стало безопасно покинуть охраняемые территории, супруги решили пробиваться ближе к родным местам. И тут чисто случайно прознали о нас и Гурам сумел перехватить Сашку, уговорив того помочь встретиться с начальством.

Выглядит мужчина вполне вменяемым, смотрит не опуская глаз, но и без напора. Просто ожидает моего решения:

— Смотри, Гурам. У нас экипаж в принципе сформирован и лишних мест нет, — мужчина кивнул и явно собрался откланяться.

— Подожди, ты мне лучше скажи. Авиаштурман может выполнять работу морского навигатора? Ну, допустим высчитать путь без спутников по карте?

— Ну, мы это изучали, надо просто вспомнить. Штурман в морской авиации априори должен уметь проложить курс и определить по высоте волн и направлению ветра место для посадки. Нас учили определяться с помощью нехитрых инструментов и звёзд.

— Хорошо, с этим понятно. А супруга чем занимается?

— Тамар дома сидела, меня ждала. Но она не ленивая и многое умеет. А уж как готовит — просто пальчики оближешь.

Что-то мне подсказывает, что этого парня надо брать. Лишние руки не помешают, да и в море штурманские навыки ох как пригодятся. GPS работает откровенно плохо и частенько пропадает.

— Ладно, Гурам. Перебирайтесь пока с супругой в мой дом, Саша покажет. Выход планируем через недельку. Так что — добро пожаловать!

После заседания Совета, где меня развенчали, прошло три недели. Как-то под вечер объявился Лукас, сынок Марселя Дюпона. Парню уже шестнадцать, а его отец входит в Совет анклава и всегда относился ко мне с симпатией. Это было взаимно, трудно не уважать этого немногословного и ответственного мужчину. У нас даже были приняты посиделки по вечерам за чашечкой коньяка. Жан-Люк, Марсель, Сашка и я. Иногда в присутствии своих половинок. Но, господин Марнье стал руководителем инженерного направления и высоко взлетел. А Марсель остался тем же простым и порядочным человеком. Вот сейчас его пацан и передал записку, в которой сказано, что под утро нас навестят нехорошие товарищи с определённой целью. Уверен, что Марсель не преувеличивает. В основном я и не скрывал, что скоро ухожу в дальнее плавание с концами.Задумка мерзавцев проста и элегантна, подойти к катамарану накануне нашего отплытия. Обычно уходят в плавание с утра. Разумно экипажу провести ночь накануне на самом судне. Вот они нас по-тихому и прирежут. А катамаран с ценным грузом выведут из бухты и припрячут. Народ будет уверен, что мы ушли по-английски. А кто этих русских поймёт, они же товарищи со странностями.

Полностью подготовленный «Альбатрос» стоит в крохотной рыбацкой бухте милях в двенадцати отсюда. Экипаж с вещами уже перевезён на парусник. Трюмы загружены полностью. Я долго завозил в несколько секретных точек то, что теперь покоится в трюмах двухмачтового судна.

А их у него три. Носовой, центральный и кормовой.

Трюм № 1 содержит товар для обмена, там также самое ценное:

Это две тонны медикаментов. Три вида только антибиотиков -амоксициллин 2000 упаковок, ципрофлоксацин 1500 упаковок и доксициклин 1500 упаковок. 1 блистер это 10 таблеток, в ящике их 10 000. Одни ребята нашли армейский медицинский склад, а в нём герметичные алюминиевые пакеты, вакуумные упаковки и металлические контейнера. Специалисты уверяют, что в подобных условиях лекарства могут храниться 15 лет и более. Таким образом 50 000 таблеток — это по нынешним временам как императорская сокровищница. Я точно знаю, что за стандартную армейскую укладку антибиотика можно купить неплохой домик в городе.

По истечении времени, прошёл эффект, вызванный вирусом. Всё вернулось вспять, люди вновь начали болеть и страдать. Если раньше отчётливо наблюдалось явление, при котором человечество перестало болеть обычными болезнями и даже наблюдалась ускоренная регенерация тканей. То сейчас пошёл откат. Вызван он исчезновением последствий вируса или просто как при больших войнах и потрясениях люди ранее не замечали привычных болячек — никто не знает. Нет служб, которые бы это должным образом исследовали. И те, кто вовремя подсуетился, не будем показывать на себя пальцем, те серьёзно выиграли, делая ставку на лекарства долговременного хранения. В первую очередь в таблетках.