Так уж сложилось, что последнее слово всегда оставалось за мной. Но если раньше между нами лежала языковая пропасть, то сейчас у меня появилась Лена и я постоянно упражняюсь с нею в совершенствовании французским. Да и среда помогает, стоит только спуститься на палубу и отовсюду звучит язык Мольера.

Никто не спорит по поводу того, что нам практически выдвинули ультиматум. Или ложись под них или изволь шевелить булками. С этим все согласились, что нужно развиваться. А вот предложение старого моряка Огюста вызвало целый шквал мнений и компания разбилась на два лагеря.

На одной стороне Жан, Марсель и Николя, их мнение можно выразить одной фразой «Хрен ему по всей морде».

На другой стороне прагматики — это Поль, доктор Бернар и Арно с Батистом. Как-то так получилось, что мнение жён забыли спросить. Да и те явно собираются поддерживать супругов. А те же одиночки не имеют достаточного веса.

Сашка и Альба сидят у меня за спиной и по предварительной договорённости будут поддерживать меня.

— Я тоже считаю, что Огюст пытается получить некую автономию, контроль над рыбаками, крепость как безопасная база и доля прибыли. Но, давайте не забывать, что они в любом случае будут зависеть от нас. Оружие и охрана наши, сбыт только через нас, добыча соли и тара тоже за нами. К тому же кто сказал, что рыбозавод будет только один? Пусть Огюст налаживает жизнь в крепости, пусть развивается, таких как он у нас будут десятки. Главное у нас бухта, военная сила, связь с другими анклавами и многое другое.

С некоторыми поправками мой план был принят. Здесь же выступил Поль и предложил создать новую структуру. Во главе анклава стоят учредители, наша четвёртка. Меня выдвинули на роль главы Совета. Далее в Совет войдут ещё семь человек, это главы семейств, присутствующие здесь. Именно они и будут возглавлять свои направления.

Далее мы формируем свод законов и принцип паёв (долей). Их размер нам ещё предстоит разработать. Таким образом формируется новая пирамида. Учредители — Совет/ руководители подразделений — община. За работу каждый получает свою долю. Они формируются от нашей прибыли. Таким образом мы уходим от слепого равенства и приближаемся к более рыночным отношениям.

Далее — мне, как руководителю, поручили наладить устойчивую связь с анклавом в Понт-Авене и начать телодвижения в сторону развития. На мне подготовка свода внутренних правил и разработка системы паёв.

Переговоры с Огюстом прошли предсказуемо, он напористо торговался, мы неохотно сдавали назад в пределах заложенных красных границ.

В итоге мы подписали некий договор, Огюст создаёт своё подразделение на острове Вил-Клоз, который отходит ему в аренду. За нами остаются три уже обжитых дома. Далее, охрана на острове будет наша. За нами снабжение новой артели и реализация их продукции. Таким образом мы удерживаем в своих руках основные позиции. Но, разумеется, нам предстоит значительное расширение. В первую очередь силовой составляющей — надо наладить системную мародёрку, пока в город не проникли чужие.

Связавшись заранее с Понт-Авен, мы договорились о встрече по радио. На это раз идём втроём. С нами Поль и, разумеется, моя переводчица. Наш катер опознали и без проволочек позволили сойти на берег. Серьёзного оружие опять не брали, только личное. Надеемся, здесь безопасно для нас.

Город за неделю не изменился, мы с любопытством смотрим на его жителей. Ведь по их внешнему виду и настроению можно многое сказать. Но на первый взгляд они не выглядят несчастными.

Принял нас сам глава анклава месье Анри Деламар. Он немолод, мужчине хорошо за шестьдесят. Явно в прошлом армейский офицер, от него прямо прёт армией. Высокий, худощавый, лицо имеет удлинённую форму, волос седой, на щеке старый шрам. На мужчине тёмный свитер, серые брюки и армейские ботинки.

— Ну, нашего коменданта месье Жака Робера представлять не нужно, вы знакомы. А это наш экономист месье Пьер Леклерк, именно с ним вам придётся вести дела.

Экономисту лет 48–50, невысокого роста, худой, носит очки и аккуратную бородку. Смотрит очень внимательно, будто уже сейчас пытается понять, стоит ли иметь дело с нами.

Как позже выяснилось — и в самом деле Анри Деламар является полковником в отставке. И так уж получилось, что именно бывшему вояке удалось объеденить своих коллег и создать вполне жизнеспособное общество. А Пьер Леклерк в прошлом преподаватель университета, позже руководил немаленькой фирмой. А ещё чуть позже к нам подошёл некий Марк Дюваль, этот крепкий мужчина до недавнего времени служил в морской пехоте в звании капитана. Щегольские усики и жёсткий взгляд, круглолицый и даже обманчиво улыбчивый. Вот только глазки не смеются, только уголки рта. Одет в популярном ныне стиле милитари, разгрузка, пистолет и рация. Всё как положено силовику.

А дальше пошла конкретика, Пьера интересуют наши возможности в плане поставок продуктов. Я уже имею приблизительные цифры, согласованные с Огюстом. Наши объёмы — до 3–5 тонн рыбы, имеется в виду солёной и копчёной. Свежую они и сами наловят. А также до 500 кг соли. Чуть позже можем наладить копчения и вяление дичи. Но это уже второй этап.

— Нам остро необходимы продукты. Желательно выйти на качественно иной уровень. У нас уже около 7000 человек. В день каждому полагается по 100 граммов. Это 700 кг в сутки. В месяц 21 тонна. Разумеется, мы налаживаем производство мяса, но нам остро необходима соль. Так что вам придётся изменить подход.

— Месье Пьер, в любом случае нам нужно время для раскрутки. Пока что это лишь планы.

— Мы понимаем, поэтому и рассчитываем, что уже через месяц вы начнёте поставки.

— С этим понятно. Теперь осталось понять, что вы можете нам дать?

— Хм, а в чём у вас особая нужда?

— Ну, прежде всего в тяжёлом оружии. У нас имеются лишь средние пулемёты. В случае нападения нам придётся отбиваться лёгкой стрелковкой. Вот список наших потребностей.

На сей раз вмешался капитан, он быстро пробежался глазами по списку, подготовленному Сашкой. Там были миномёты 60 и 81 мм. Тяжёлые пулемёты калибра 12.7, лёгкие пушки, гранатомёты и даже намёки на 75 мм пушку.

— Ну, артиллерию вам никто не даст, вы бы ещё авиацию попросили. Миномёты — можем, пожалуй, выделить два 60 мм и один 81 мм, но мины не более двух боекомплектов, у самих мало. Также могу подкинуть пару Browning M2. Немного патронов к ним. А зенитка — могу подсказать, где отстаивается корвет береговой охраны. Он не находу, но вооружение должно остаться. Там наверняка есть 20 мм автоматическая пушка, может даже 30 мм. Ну и что-то зенитное. Корабль сидит на мели и потребуется техника его сдёрнуть, по моим данным у него повреждена силовая установка. Иначе мы бы и сами его прибрали. Сомневаюсь, что вам удастся поставить корабль на ход. Но как стационарная точка в вашей бухте — неплохой вариант.

Половину дня у нас ушло на согласование множества моментов. От частот связи до возможности набрать среди их людей силовиков и специалистов по мародёрке. Они за этот года приобрели уникальный опыт и в отличии от нас не сидели мирно на жопе, а колесили по всему региону и прибирали самое сладкое.

Для меня женщины остаются существами из другого мира. Мы поругались вдрызг с Леной. Вернее, скандала не было, случилось дикое взаимонепонимание. В результате оба надулись, и я даже не представляю, как нам дальше сосуществовать.

Этот вечер я как обычно намеревался провести с Леной. После ужина мы постояли на верхней палубе, замёрзли и залезли в душ. Он у меня маленький, поэтому сначала пошла мыться дама.

Эта картина заслуживает кисти художника. Девушка голышом лежит на кровати, лицом вниз. Заходящее солнце проникало в каюту тёплым светом. Лучи ложились длинными полосами, подчёркивая плавную линию позвоночника и узкие девичьи плечи. Кожа казалась золотистой, свет скользил по стройному телу, задерживаясь на изгибах.

Лена лежит спокойно, будто спит, чуть поджав одну ногу. Фигура кажется хрупкой, почти подростковой. Тонкая талия переходит в мягкую линию бёдер — пока узких, не сформировавшихся окончательно. Было в ней что-то незавершённое, как в молодой ветке дерева, которая только набирает силу. Со временем эта лёгкость уйдёт, тело станет более женственным. Но я люблю её именно такой. Поэтому встав на колени около кровати, я начал покрывать поцелуями бархатистую кожу, следуя за изгибами. Лизнув мочку уха, заставил её требовательно выгнуть попку. Я уже немного изучил её тело, знаю, где особо чувствительные зоны.