- Пожалуйста, не надо.

Не дурак – понял, что ошибочно посчитал её новый наряд как приглашение. Но я тормознул уже после того, как она тихо повторила, - прошу, пожалуйста, не надо. Пожалуйста.

Это было сказано на чистом русском языке, ошибиться невозможно. Я убрал руки с её плеч. В глазах слёзы, губы подрагивают.

- Подожди, Хелен. Ты знаешь русский?

- Да.

- Интересно, и скрывала такое? – блин, сразу вспомнились все фразы озабоченного Сашки по поводу её внешности и куда мне надо срочно засунуть своё воспалённое естество. Вот стыдобище, то-то она так вздрагивала при этом. А я относил это к излишней чувствительности. Но почему скрывала? Чтобы что? Просто не хотела лишнего внимания, или тут нечто иное.

- Хелен, давай успокоимся. Больше всего я не хочу тебя обидеть. И не собираюсь к тебе приставать. Но у меня есть одно условие.

При этом я сделал шаг назад, выходя из зоны её личного комфорта. Вроде начинается успокаиваться, даже появился некий интерес, - какое условие?

- Ты немедленно расскажешь мне почему скрывала это. Не скрою, я тут нарисовал себе целую тайную операцию с твоим участием. Ты не представляешь, что я только не напридумывал про тебя. Поэтому прошу только полчаса для удовлетворения моего любопытства.

Вот же дьявол, столько нового за вечер, а мне уже пора на дежурство. Нет, я не имею право её вот так отпустить. Завтра же опять натянет маску и пробуй ей раскрутить на откровенность. А сейчас она вроде идёт на контакт.

- Так, Хелен, я сегодня дежурю в рубке. Поэтому оденься потеплее, накинь что-нибудь тёплое. Я вернусь через десять минут. Жду здесь же.

Я управился за пять, организовал большой термос с чаем, забрал приготовленную Мари снедь. Там бутерброды и что-нибудь вкусненькое. Лично мне она всегда так делала, когда я уходил на дежурство.

Вот что хреново на небольшом судне – все всё видят. Поэтому, когда мы уходили из столовой, Сашка сделал оригинальный жест, в его понимании означающий уважение перед мастерством друга. Как же он наивный, далёк от правды. Уверен, что я раскрутил немку на секс. А мне предстоит нечто намного более ценное. Трахнуть я давно спокойно мог несколько тёток из наших. А вот поговорить на родном языке и выведать нечто особое – что может быть лучше для одинокого и скучного дежурства.

Девушка не нашла ничего лучшего, чем взять тёплый плед. И сейчас топает за мной.

- Не была здесь? – глупый вопрос с моей стороны, ведь эта палуба закрыта для посторонних и это правило неукоснительно соблюдается.

В рубке темно и я включил тусклое дежурное освещение. Активировал панель управление и ожил экран локатора.

- А что это? – девушка не чужда любопытству. Причём сейчас в её речи чувствуется легкий акцент. Пришлось провести экскурсию, заодно показать вид отсюда на залив. Полная Луна подсвечивает гладь воды и неровные очертания береговой линии, сегодня безоблачно и можно пофантазировать.

- Ой, огонёк! – девушка прильнула к стеклу. И в самом деле далеко в небе виден проблесковый красный огонёк от пролетающего самолёта. Он медленно перемещается с Востока на Запад. Интересно, раньше не видел, а может просто надо чаще смотреть на небо. Получается - хоть какие-то следы цивилизации остались.

- Ну, устраивайся. Налить чайку? Нет? Могу предложить, что покрепче, но не подумай, что я так к тебе подкатываю. Мне как раз нельзя.

Сходив на камбуз, принёс уже открытую бутылку белого вина и бокал, и поставил на столик перед девушкой. Так мы и застыли в креслах. Я с чашкой чая, она с бокалом вина.

- Давай я начну первый. Как уже сказал, мы с Сашкой с Саратова, это такой город. Слышала, нет? Ничего удивительного. Ну вот, оба мы неженаты, дружим уже несколько лет. Сам я тружусь на заводе, ничего интересного. Там остались родители, о них ничего не знаю. Даже нечего и рассказать о себе. А как ты? Откуда русский?

Девушка отмерла и сделала маленький глоток из бокала:

- Я? А моя семья из Красноярска. В Германию переехали, когда мне было три года. Потом школа и поступление в университет. Училась я очень хорошо и меня приняли. Так что мне тоже нечего особо рассказать.

- Да, но откуда тогда практически свободный русский. Я слышу акцент, но говоришь ты очень хорошо.

- Ах это, - впервые я слышу её смех, будто колокольчик зазвенел, - в этом заслуга дедушки с бабушкой. Первые годы я жила с ними. Потом уже в старших классах переехала к родителям.

- Ясно, а откуда такое увлечение книгами?

Сейчас в тусклом свете светильника её лицо преобразилось. Тени легли так, что лицо заиграло, зажило. И мне нравится то, что я вижу. Глаза таинственно поблёскивают, нос прямой, чуть крупноватый. Зато губы красивой формы, шея очень длинная и тонкая, и даже обкоцанная причёска кажется продуманным произведением модного стилиста. И голос приятный, особенно когда та увлекается и перестаёт себя контролировать. Обычно он ровный, без обертонов. Сейчас совсем другое дело.

- Так получилось, что я всегда одна. Дома, в школе, в университете. Вот у тебя есть друзья? Ну в школе, на работе?

- Есть, наверное, пара человек.

- А у меня никогда не было подруг. Одноклассники называли меня страшилищем, домашние называли странной. Вот ты считаешь меня странной?

- Странной? Наверное, немного, - слукавил я.

— Вот видишь. А страшной? Как сказал твой товарищ, страхолюдной?

- Нет, однозначно нет. Просто ты так одеваешься и ведёшь себя, что не сразу и разглядишь.

Девушка странно смотрит на меня. Будто со стороны наблюдает. Мне кажется, что она не вдумывается в мой ответ. А будто прислушивается к звукам моей речи. Странная она всё-таки. Я отхлебнул остывающий чай, - и всё равно мне не понятно. А родители твои как? Обычно они всегда внушают дочкам, что те принцессы и красивее на всём свете нет и не может быть.

- Да? Возможно. Мои другие.

- Какие? – я вытягиваю подробности, потому что понимаю, что она скоро опять замкнётся.

- Ну, отец, сколько я помню, бил маму. Пока она не ушла от него. Благо мама работает на крупную адвокатскую контору и неплохо зарабатывает. Но и мама меня никогда не хвалила. Даже когда я приносила отличные оценки.

- Тебя тоже отец бил?

- Нет, меня нет. А вот брату доставалось.

- Странные у тебя родители? А брат?

- Артур? Он почему-то решил, что именно я виновата в том, что отец от нас ушёл. А когда два года назад папа умер, брат крикнул мне, что лучше это я бы умерла вместо отца. И даже ударил.

- А ты маме пожаловалась?

- Зачем, она всё видела. И ничего брату не сказала.

Я уверен, что девушка не обманывает. Потому что смотрю на неё, прямо в глаза. Ну или же в ней умерла великая актриса.

Чтобы сменить тему, я задал другой вопрос, - так после университета ты станешь учительницей?

- Могла бы ей стать, - спокойно поправила меня Хелен, - правда я послала пару своих рассказов в один журнал и прямо перед поездкой сюда получила сообщение, что их напечатают.

- Ага, значит ты ещё у нас и писатель, - мне доставляет огромное удовольствие сидеть и свободно болтать с девушкой по-русски. Безусловно она странноватая, но сейчас она мне кажется очень интересной. Но жизнь у неё просто ужасна. Иметь таких родителей – лучше в детдоме вырасти.

А вот её вопрос стал для мен неожиданностью:

- А у тебя девушка есть?

- Ты имеешь в виду, если ли у меня пара, с кем я живу? Была одна, ушла. Сказала, что для неё я простоват и мало зарабатываю. А у тебя есть парень?

- Вроде.

- Вроде есть или вроде нет.

- Ну мы с Лукасом вместе не живём, я снимаю квартиру с одной девушкой. Мы вместе учимся. И иногда с ним встречаемся.

- Выбираетесь вместе отдыхать?

- Нет, мы ещё в школе вместе учились. Лукас единственный не считал меня ненормальной. Я ведь училась лучше всех и мне завидовали, может поэтому и старались обидеть. А он меня понимал.

- Защищал?

- От кого?

- От всех, от одноклассников, например.