И почему-то некоторые украдкой глянули в мою сторону.

Лена, кстати, тоже глянула. Только не украдкой, а вполне открыто и со смешливой улыбкой. Она единственная, кого не вогнало в трепет упоминание Алексеича. И чего они так напряглись? Я вот всегда ему говорил, что нужно быть ближе к народу!

А затем отовсюду начали разноситься тихие ахи и вздохи:

— Император?

— Сам император⁈

— Он будет…

— Захотел посмотреть…

— Ох, мамочки!

Я снова поймал на себе взгляд Лены, но теперь слегка нахмурился и призадумался. Алексеич, значит, решил лично посмотреть, как закончится наш с ним спор? Это уже интересно. Обычно император на таких мероприятиях не присутствует. Хоть это и ежегодный турнир, но интерес Его Величественной Задницы не самое ординарное событие.

Так вот почему Астахов появился здесь, значит. Из-за Алексеича. А я уж думал, он собирается снова плести интриги, хе-хе…

Или собирается?

Надо с ним поговорить и расставить все точки. По-мужски, так сказать.

— В связи с этими обстоятельствами, — продолжал Андрей Станиславович, когда все уже переварили информацию, — я принимаю на себя полномочия по организации и проведению финального испытания.

А вот здесь уже охренели Николай Ильич и Алина Леонидовна. Да-да, Горынин тоже удивился. Не так, как Прохорова с её воспламеняющимися глазами, конечно. Он лишь повёл бровью и слегка сжал губы. Однако этого было достаточно, чтобы отразить всю глубину возмущений директора Академии Дубенского.

— Господин министр! — не удержалась всё-таки Алина Леонидовна. — Но позвольте…

— Госпожа Прохорова, — стальным голосом прервал её Астахов. — Понимаю ваши беспокойство и негодование. Будьте уверены, и вы, и Николай Ильич займёте достойное место моих главных советников по проведению испытания. Я не собираюсь вносить кардинальные изменения. Основная программа, все главные детали остаются такими, какими вы их задумывали, но мне придётся разработать и проследить за реализацией некоторых изменений, связанных с обеспечением наиболее непредвзятого результата. И, разумеется, озаботиться повышенным уровнем безопасности мероприятия в связи с присутствием первого лица государства. Надеюсь на ваше понимание, господа.

Прохорова осеклась, ей нечего было ответить на такое заявление. Хотя на моменте с непредвзятостью она воспрянула ещё сильнее, и она хотела сказать пару ласковых министру. Мол, неужели ОНА не достаточно непредвзята⁈

Но безопасность императора… Как можно спорить с таким доводом? Вот и Алина Леонидовна не стала спорить.

Однако теперь министр Астахов наконец-то взглянул на меня. Мимолётно, но очень говоряще.

Вот засранец. Чувствую я, он всё-таки не успокоился…

━─━────༺༻────━─━

Длинное и нудное заседание закончилось лишь через два часа. Кажется, я знаю, как Астахов стал министром образования — он просто перенудил всех остальных претендентов! Причём самое главное, что сути сказанного за все эти два часа можно было бы уместить в двадцать-тридцать минут. Интересно, это все чиновники так профессионально льют воду в уши, а? Или князь просто решил поиздеваться?

Ха! Меня психологическими штучками не задавить!

Хотя ещё бы получаса я бы не выдержал и сбежал бы через окно…

Впрочем, неважно. Все уже выходили из аудитории. Тимоха выглядел особенно уставшим, ему подобные совещания давались ещё тяжелее меня.

От Судейской Коллегии откололась Лена и подошла ко мне.

— Серёжа, кажется, нам стоит поговорить, — тихо произнесла она.

— Да, конечно, любимая, — улыбнулся я и коснулся её плеча. — Но позже. Идите, я вас догоню.

Я подмигнул ей и кивнул и Тимохе с Дариушем. Хоть мы и теперь главные соперники, но всё же делать вид, что мы вместе не переиграли задумку целого турнира просто нельзя.

Они кивнули, бросили взгляды в сторону Астахова, который методично собирал документы в свой дипломат. Кажется, он тоже знал, что я это решил переговорить с ним с глазу на глаз, а потому не спешил уходить.

Последними из аудитории выходили Николай Ильич и Алина Леонидовна. Они бросили в мою сторону удивлённые взгляды, но ничего не сказали и закрыли за собой дверь.

Я же подошёл к столу министра, и он наконец-то перестал перекладывать документы. Отодвинул дипломат, сцепил пальцы рук перед собой и взглянул на меня исподлобья.

— Молодой человек, — обратился я к его охраннику, тому самому парню в чёрном костюме. — Прошу, оставьте нас наедине.

Говорил я вежливо и даже аурой не стал давить, но парень почему-то напрягся. И глянул на князя.

— Иди, Слава, — кивнул ему Астахов.

Слава слегка замешкался, но исполнил указания своего господина. Правда, ушёл недалеко, встал прямо за дверью. Прислушивался. Я взмахнул рукой и поставил заглушающий барьер, что не прошло мимо Астахова, однако он возражать не стал.

Я взял ближайший стул и уселся напротив министра.

— Господин Ставров, — абсолютно спокойным твёрдым голосом произнес Астахов. — У вас есть ко мне какой-то вопрос?

— Ага, — улыбнулся я. — Скажите, Андрей Станиславович, а вам не надоело?

— Что именно? — он слегка приподнял бровь.

— Мешать нам, — пояснил я. — Сначала вы поставили завучем Соломона, чтобы он изо всех сил тянул Академию на дно. Затем подослали Громова, потом Орлова, затем снова Соломона… Вот уж где я в вас разочаровался! Неужто думали, что у него что-нибудь получится?

Внешне Астахов на моё замечание никак не отреагировал. Но внутри Источник слегка, совсем слегка всколыхнулся. Видимо, мои слова всё-таки его задели.

— Мы одолели всех, — продолжил я. — Несмотря на все ваши преграды, наша Академия в финале ежегодного турнира. О нас знают все.

— Однако финала недостаточно, — заметил Астахов.

А я на это лишь улыбнулся.

— Для меня недостаточно — согласен. Мы это знаем. Но даже если, — в чём я сильно сомневаюсь, — мои ребята проиграют, для Академии такой громкий финал будет настоящим трамплином. Ни у вас, ни у кого другого уже не получится делать вид, что нас не существует. Так, может, хватит? Успокойтесь. Не заставляйте добавлять в список вас. Алексеич сказал, что вы умный человек.

Астахов ответил не сразу. Промолчал. Лицо замерло, словно на меня смотрело изваяние, а не живой человек. Но в глазах, во взгляде было очень много всего. Целая буря эмоций. Возможно, внутри он кричал и в собственном воображении втаптывал меня в землю. Однако вслух он произнёс спокойно и твёрдо:

— Вы даже не понимаете, во что влезли, Сергей Викторович. Поэтому я не успокоюсь и не остановлю попыток вам помешать. Вы думаете, что делаете благое дело, помогая тем, кому предписано жить тихо и не высовываться. Но это не так.

Теперь мне хотелось втоптать его в землю. Эх, и почему я такой благоразумный?

— Если бросить камень в озеро, по поверхности побежит рябь, — изрёк Андрей Станиславович. — Ваш же камень способен поднять цунами, которое накроет всю нашу Империю. Поэтому, господин Ставров, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить вас. Чтобы несомненно эффектное выступление ваших учеников осталось лишь забавной случайностью, о которой некоторое время ещё будут болтать, но скоро совсем забудут. А вы вернётесь к тому делу, для которого созданы. И которое действительно умеете исполнять выше всяких похвал.

Всё.

На этом князь Андрей Станиславович Астахов, министр образования Российской Империи, закончил. Мимолётным взглядом дал понять, что наша аудиенция окончена и вернулся к документам.

— Эх… — улыбнулся я, поднимаясь со стула. — А ведь я хотел по-хорошему, Андрей Станиславович. Ладно, не прощаюсь, ваша светлость.

И я ушёл. Даже не стал подслушивать, разговаривал ли о чём-нибудь Астахов и его помощник, который тут же юркнул в кабинет, как только дверь открылась.

Что ж, договориться не получилось. Однако Астахов был честен со мной и, кажется, искренне уверен в своей правоте. Не скрою, это вызывает уважение. К тому же, он чертовски упёртый старый хрен.