Почему-то в голове прозвучали последние слова, которые он услышал от Ставрова: «Синька — зло, Соломон. Особенно если ты сам по себе урод».

— Синька — зло… — тише, едва шевеля сухими губами, проскрипел Соломон.

Затем он вдруг почувствовал, как внутри просыпается буря эмоций. Почти забытые чувства!

Обида! Жалость к самому себе! Злость!

Он вдруг схватил эту бутылку за горлышко и с отчаянным воплем швырнул её в море. Мутное стекло сверкнуло на алом солнце и плюхнулось в воду. По поверхности воды вдруг пошла рябь, затихающая с каждым сантиметром.

Соломон жадно вглядывался в расплывающиеся круги, пока последняя рябь не затихла у самого берега.

Затем он просто стоял и молчал. Единственный всплеск необычности в этом повторяющемся изо дня в день разломе только что закончился и больше не повторится никогда.

А в душе, так же как рябь на воде, затухали эмоции.

Соломон медленно опустился на песок и просто уставился перед собой. Без мыслей, без гнева, злости или отчаяния. Просто никак.

Подобно мёртвому морю.

━─━────༺༻────━─━

— Эй, ты, козёл! Смотри куда идёшь!

Громогласный рык Максима Ветрова раздался так громко, что почти все собравшиеся на утреннем дворе академии обратили на это внимание.

— Да пошёл ты, польская шавка! — огрызнулся Данила.

— Слышь, падла!.. — прорычал Макс. — Да я!..

— ВНИМАНИЕ, УЧАСТНИКИ! — грозно прервала их Алина Леонидовна. — Немедленно прекратить, иначе вас дисквалифицируют! Хоть и прямо перед началом второго испытания!

Парни так глянули друг на друга, что аж искры из глаз едва не вылетели. Но не стали продолжать конфликт. Лишь огрызнулись напоследок:

— Увидимся на испытании, урод, — прорычал Макс.

— Очень на это надеюсь, крысёныш, — не остался в долгу Данила.

Затем они разошлись по своим командам. Мои бесята и ученики Дариуша зыркали друг на друга словно самые отпетые враги. Конечно, это всё было внимательно изучено остальными командами, начались перешёптывания, обсуждения. И многозначительные переглядки между учителями и капитанами разных команд. Судя по всему, не я один пришёл к выводу о необходимости заключать союз на время второго испытания.

Оглядев внутренний двор, я уже прикинул, кто с кем объединился. Что ж, несколько конгломератов будут крайне интересны.

Однако были и те, кто не обращал внимания на все эти переглядки и даже очень быстро позабыл про конфликт между Даней и Максом. Ложный, конечно, конфликт. Специально устроенное представление, чтобы убедить остальных в невозможности союза между польской и тверской академиями.

Но сейчас это не столь важно. Николай Ильич и Алина Леонидовна нервно поглядывали в сторону открытых ворот. А всё потому, что Тимоха с его казачками до сих пор не вернулись со своей уединённой тренировки.

— Ну и где твой друг бродит со своей командой? — нервно пробурчала Лена.

Она стояла рядом со мной и тоже раз за разом бросала взгляды в сторону пустующей арки.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но либо он так упахал своих пацанов, что те не смогли вернуться, либо же… — я замолчал, подумав, стоит ли заканчивать свою мысль.

— Либо что? — потребовала Лена.

— Ну либо они просто проспали, — улыбнулся я.

— Серёжа! — сдвинула брови Лена.

— А я-то что⁈ — улыбнулся я ещё шире. — Мои-то бесята не проспали!

— Шутки шутками, — скрестила она руки на груди, — а у твоего друга осталось меньше минуты.

Я взглянул на Николая Ильича и Алину Леонидовну, они тоже нервничали. Прохорова вдруг выступила вперёд и громогласно объявила:

— Дамы и господа! Если команда Академии Черкашина через… — Алина Леонидовна взглянула на часы, — … тридцать секунд не явится на место сбора, то вся команда будет дисквалифицирована! И второе испытание мы начнём без…

Тут речь Алины Леонидовны прервал смех. Все обернулись в сторону источника звука, то есть к тем самым воротам, из которых уже через пару секунд показались казачки.

Шли они не спеша, о чём-то разговаривали и смеялись, будто возвращались с прогулки. И у каждого в руке по пирожку, которые они с явным удовольствием уминали.

— Не, ну ты, Гришка, выдал, конечно! — хохотал Артём. — Нафига так высоко взлетел? Мы же могли!..

Тут капитан казачков прервался. Да и все остальные остановились и замерли с удивлёнными лицами, осматривая внутренний двор, на котором собрались все участники турнира.

Следом показался и Тимоха.

— Эй, пацаны, чего встали-то? Давайте, шевелите поршнями!

Но тут и он остановился. С непониманием и подозрением уставился на остальные команды, на автобусы, которые ждали своего часа, и на очень серьёзную и рассерженную Алину Леонидовну.

А затем на его лице начало проявляться осознание.

— Так-так-так, пацаны! — схватился он за голову. — Это чего получается, мы на испытание опоздали⁈ Капец!

— Едва не опоздали! — сердито пророкотала Алина Леонидовна. — Десять секунд, Тимофей Степанович! Десять секунд!!!

Она наверняка хотела зашугать Тимоху, но тот лишь с облегчением вздохнул.

— Ну ладно вам, Алина Леонидовна… — выступил вперёд Николай Ильич.

Он, как всегда, казался глыбой. Спокойный и излучающий умиротворение. Затем он обратился к казачкам:

— Тимофей Степанович, боюсь, мы более не можем ждать. Поэтому вам придётся сесть в автобусы сразу, не заглядывая в свои номера.

— Э-э-э, ладно-ладно! — закивал слегка растерянно Тимоха. — Так, пацаны, стройся!

И казачки разом сформировали ровную колонну. В глазах у каждого из них были волнение, растерянность и лёгкий испуг.

— За мной! Шаго-ом марш! — скомандовал Тимоха, и казачки последовали за ним, чтобы занять свободное место на площади рядом с нами.

Когда все немного успокоились, ребята загрузились в автобусы, а я задержался рядом с Тимохой и тихо хмыкнул:

— Почти опоздал.

— «Почти» не считается, — усмехнулся Тимоха.

— Вы бы стояли снаружи не полчаса, а минут двадцать пять хотя бы, — протянул я тихо, чтобы никто не услышал. — Мы тут, вообще-то, вас всех ждали!

Казачков я приметил с помощью беглого скана, а затем проследил с помощью Ока. Эти пройдохи сидели на поляне и хихикали, представляя, как мы тут все изводимся в ожидании. Лене я решил не говорить, а то она бы наваляла и Тимохе, и казачкам за такие шутки.

— Эх, заметил, что ли? — усмехнулся Тимоха. — Надеюсь, ты один такой.

— Вроде бы один, — кивнул я. — В любом случае ваше представление удалось на славу.

— И именно потому, — важно заявил Тимоха, — что мы не стали появляться за пять минут до окончания срока. Десять секунд — это самый идеальный вариант!

— Хорошо, — кивнул я. — Кстати, у меня новости.

— Да? И какие же? — заинтересовался Тимоха.

Я прошептал ему несколько слов, и Источник у него всколыхнулся от удивления, хотя лицо оставалось безмятежным.

— М-да-а, — протянул он, даже не шевеля губами. — И как ты это провернул, Серёга?

— А вот это уже секрет фирмы, дружище — похлопал я его по плечу. — Ладно, пошли давай. Не стоит заставлять людей ждать ещё больше.

Тимоха кивнул, и мы отправились в путь.

Ко второму испытанию турнира!

━─━────༺༻────━─━

Правду говорят — в Сибири всё большое!

Ехали мы хоть и не слишком долго, но виды из окна завораживали. Широкий Енисей, вздымающиеся кверху от берегов сопки. Лес — густой и суровый, как сама Сибирь.

Мне хоть и более приятны виды тверских просторов с их лугами, полями вдоль дорог, низкими пушистыми кустарниками и такой какой-то спокойной, безмятежной атмосферой — прямо как пушистые облака, которые качаются по синему небу…

Но всё же красиво.

Сибирь по-своему жутко красивая! Продуваемая ветрами, летом её палит нещадное солнце, а зимой настигает трескучий мороз. И всё это посреди дикой природы, которая не щадит слабаков и трусов.

Я сидел на переднем месте автобуса у окна и вглядывался в бескрайние дали. Но ученики — и мои, и других учителей — куда проще относились к подобным вещам. Некоторые из них досыпали, пытаясь выжать из утра весь сон, что только можно. Некоторые залипали в телефоны, другие разговаривали.