— Ладно, ладно, — хмыкнул я. — Валяй.

И глотнул ратного кофе. В «Сломанном сапоге» сейчас было непривычно тихо, посетителей мало, а Стриг лишь потихоньку бряцал на гитаре что-то лирическое без слов.

— Кхм, — откашлялся Ястреб и продолжил диктовать по памяти. Память у него была отменная, между прочим. — В общем, Владимир Мстиславович, можно сказать, исполнительный глава рода. Правая рука и самое доверенное…

— Подожди, подожди! — прервал я. — Так всё-таки глава или не глава?

— Ставр! — рыкнул Ястреб.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял я руки. — Всё. Я молчок!

И провёл двумя пальцами по закрытым губам, будто застегнул молнию.

— Хм, — недовольно зыркнул в мою сторону Ястреб. — В общем, принятые решения по факту исполняет именно Владимир Мстиславович. Он курирует силовую и шпионскую структуру рода. В этом-то и проблема. Имели бы мы дело с Мстиславом, старшим братом — можно было бы договориться. Ну или как-то надавить, я не знаю. У него хоть власти и больше, но рисков тоже куда больше. А вот Владимир — он более резкий и, я бы сказал, дерзкий. Привык действовать хоть и расчётливо и обдуманно, но кардинально. Все копии видео произошедшего этой ночью уже удалены. А все свидетели вдруг пострадали от массового приступа амнезии.

— Жуткая зараза, походу, — не удержался я и оставил свой комментарий. — Даже полицейские вдруг заразились, хех. Того глядишь, надо весь Мирный на карантин закрывать, а то распространится эпидемия по всей Империи и забудем, как нас зовут и кто мы по роду племени…

— Я так понимаю, Рыжов тоже ничем не может помочь? — догадался Ястреб.

— Ага, — хмыкнул я. — Звонил утром, сказал, что сам охренел от происходящего. Он когда прибыл на место, всё уже почистили. Сказал, что так оперативно его сотрудники не работали уже давненько. А когда ему самому позвонили чуть ли не на выключенный телефон, он отлично понял, почему всё это было сделано.

— И кто же позвонил? — заинтересовался Ястреб.

Эту часть данных он не успел раздобыть, но очень хотел знать. Как, впрочем, и любую другую неизвестную ему информацию.

Я взглянул на него с искорками задора, немного подумал, а затем решил уж не мучить интригой.

— Да генерал из какого-то главного штаба, — пожал я плечами. — Кто именно — пёс его знает. Но этот генерал, полагаю, аж тому следователю лично звонил, чтобы замять вопрос. Следователь ещё при мне так подскочил с места — я уж думал, он там на месте и поседеет. Ну или окончательно облысеет. Однако обошлось — не произошло ни того, ни другого.

— Генерал позвонил капитану? — удивился Ястреб.

— Ага, — кивнул я. — Теперь понимаешь, как ему горело, чтобы всё замять?

— М-да, дела… — нахмурился Ястреб. — Так, погоди. А что Рыжов? У него же дочь в этом деле замешана. Или он не в курсе?

— Да, в курсе он, конечно! Все родители в курсе. Я сразу всем сообщил.

В ответ на это Ястреб на меня так посмотрел, что я аж возмутился.

— Чего? Я вообще-то не дурак, знаешь ли! Одно дело — подростковые секреты, а другое — возможность серьёзного столкновения с власть имущими. Родителей я попросил до поры до времени ничего не говорить своим детям и не наказывать. Обещал, что сам займусь этим вопросом. Но им нужно на всякий случай приготовиться, если вдруг этот Разумовский решит дотянуться до ребят через их семьи.

— Так что Рыжов-то? — спросил Ястреб. — Он за генерала спрячется или впряжётся за нас?

— Впряжётся в случае чего, — кивнул я. — Но пока договорились не делать лишних движений. Пока что…. Но если вдруг Разумовский всё-таки решит мне чё-то нагадить, тогда уж будем думать. Ты давай дальше досье своё зачитывай!

— Да погоди ты! — недовольно буркнул Ястреб.

Он зацепил вилкой сочную жареную колбаску, откусил с громким звуком лопнувшей оболочки, закинул в рот несколько жареных прямо кругляшками картошин, посыпанных зеленью. А затем, зараза такая, ещё и ржаным зерновым хлебом заел, да квасом запил…

Я сглотнул слюну, тоскливо глянул на рог с кофе, а затем остановил Ястреба, который уже хотел продолжать.

— Вальди! — воскликнул я.

— Да, Ставр? — высунулась раскрасневшаяся морда здоровяка с кухни.

— Мне вот это, — указал я на тарелку Ястреба, — но в два раза больше!

— Ща будет! — осклабился Вальдемар и скрылся на кухне, откуда скоро донеслись крики в адрес Кока.

— В два раза⁈ — возмутился Ястреб.

— Что, думаешь, маловато будет? — призадумался я.

— Я не…

— Вальди!! — воскликнул я.

— Ставр!! — снова высунулся Вальдемар.

— В три раза!

— Есть в три раза! — отсалютовал наш еду приносящий здоровяк и снова скрылся в кухне.

Я вздохнул с облегчением, глотнул кофе и кивнул Ястребу, чтобы тот продолжал.

— Ну, в общем… — с прищуром он оглянулся в сторону кухни, а затем вернулся к теме разговора, — у Разумовского обширные полномочия внутри рода. А сам род крепко засел в императорском дворце, имеет кучу предприятий по всей Империи, в том числе по медицинскому оборудованию. Неподалёку от Мирного, кстати, тоже есть одна лаборатория, но она вроде как законсервированная. Однако самое интересное, и я бы сказал, близкое к нам заключается в другом.

— И в чём же? — чуть наклонился я, очень заинтригованный.

— Владимир Владимирович…

— Это которого мои ребятки ушатали?

— Он самый… — кивнул Ястреб и с прищуром уставился на меня.

— Да чего? — спросил я, заметив этот взгляд.

— Ты чё так лыбишься-то, Ставр? Твои ученики устроили дебош.

— Угу, — кивнул я.

— Побили троицу аристократов из столицы!

— Ага.

— Да там один пятого ранга был вообще!!

— Ага-ага!

— Да чего ты лыбишься ещё сильнее⁈ — не унимался Ястреб.

— Да так, ничё… О, а вот и мой обед! — обернулся я к Вальдемару.

Здоровяк уже подходил к нашему столику-бочке со здоровенным подносом. Вскоре поднос с грохотом рухнул на стол, да так, что гора жареных сочных колбасок подпрыгнула и едва не свалилась с тарелки.

А вот картоха даже не шелохнулась, стойко засела на своих позициях и поблёскивала маслянистой жареной корочкой. Картоха — это надёжно!

Хлеб тоже едва не сбежал. Но хлеб всему голова, так что этим трём пышущим ржаным основам основ можно простить.

Простить и съесть.

— А квас? — обратился я к Вальдемару.

— Вот тебе квас! — громогласно пробасил Кок и ударил тремя здоровенными кружками рядом с подносом.

Квас немного расплескался, пена подлетела и мягким облаком опустилась на толстую доску бочки.

— Благодарю! — ещё шире улыбнулся я и почувствовал, как рот понемногу начинает трескаться.

Но это ничего, я крепкий. И рот у меня крепкий, хе-хе!

Я зацепил колбаску, сунул её целиком в рот и принялся с наслаждением пережёвывать. Упругая оболочка лопнула на зубах, горячий сок брызнул в нёбо и обдал вкусом всю полость.

Так, теперь картошечка. Хрустящая золотая корочка так и манила, а свет играл на глянцевых гранях, словно это было лучезарное сияние.

АМ!

И под этой лучезарной хрустящей корочкой нашлась нежная мякоть, почти пюре.

— Кок… — вздохнул я, пережёвывая. — Фы — вог!

— Знаю, хе-хе, — довольно усмехнулся Кок.

ГЛОТЬ…

Ястреб, не моргая, уставился на меня. Точнее, на мой рот.

А я тем временем добавил к этому торжеству высшего кулинарного искусства новые нотки ржаного хлеба, упругого и даже будто чуточку влажного. Пузырчатая мякоть приятно легла на язык и послужила этаким балансиром между горячей пряной колбаской и нежной хрустящей картошкой.

ГЛОТЬ!

— Ястреб, — это уже я оторвался от трапезы, — ты чего на меня так смотришь?

— Да как-то… знаешь ли… — поджал он губы и страдальчески взглянул на свою почти опустевшую тарелку, погладил живот, вздохнул и обратился к Коку: — Милейший! Послушайте, а у вас нет ещё пары порций вот этого вот вкуснятищества?

— Не, Николаич, звиняй, — пожал плечами здоровяк. — Ставр забрал последнее.

АМ!

Хрустнул я новой колбаской, заел картохой и прикусил хлебом.