— Тогда с какого перепуга они на одних фотографиях с предыдущим императором появлялись? — задал я резонный вопрос.

Казалось бы, какая сенсация! Но нет. Получил я на него разумный и, что более важно, даже логичный ответ.

— Ой, да кого там только нет, — отмахнулась Настя, отойдя к своему столу и усевшись в кресло. — Ты вообще в курсе, каких размеров может достигать императорская свита?

— Чего?

— Того. Да там тысячи людей, Саша. То, что какой-то граф затесался на одну с ним фотографию, вообще ничего не значит. Десятки подобных пытались добиться возможности появиться в присутствии государя просто для того, чтобы о них узнали. Реклама и пиар, вот и всё. Слава богу, что наша семья никогда так не делала…

Как-то это странно. Тут либо я чего-то не понимаю, либо Настя очевидную глупость сморозила. Уж в моей-то прошлой жизни многие убили бы за возможность оказаться на одной фотографии с президентом. Ну ладно, не убили бы, но смысл ясен. Такое фото неплохо так поднимает репутацию. Хотя бы потому, что такого почти ни у кого нет. Престиж и все дела. Даже если ты третий с левого края во втором ряду.

— Хм-м-м…

— Чего?

— Вкус золотой ложки чувствую, чего-чего.

— Ой, да иди ты…

— А я и пойду, — сказал, встав и надевая пиджак. — Посидишь одна? Я тут узнал, кто будет вести дело Скворцовой, и хочу туда съездить…

— Кто-то добровольно согласился на это самоубийство? — удивилась Лазарева.

— Ну как видишь, — вздохнул я, не став ничего говорить.

Нет, ну а что тут скажешь. Она права. Если уж от такой крупной фирмы из-за контр с Румянцевым стали отваливаться клиенты, то чего ожидать мелкой юридической консультации, решившей защищать человека, из-за которого этот князь потерял солидную сделку. Так что она права.

Другое дело, что в данном вопросе рациональность стояла далеко не на первом месте.

Взяв вещи, я спустился на лифте и вышел из здания. Вызвал себе такси и через тридцать пять минут уже находился в нужном месте.

Юридическая консультация располагалась в одном из старых районов города, занимая офис в обветшалом бизнес-центре. Куча небольших магазинов, каких-то сомнительных компаний и прочее. Мне же нужен был последний этаж здания. Пройдя по коридору, нашёл нужную дверь, постучал и открыл её.

О как. Хаос в чистом виде. Здоровенный зал, должно быть, занимающий половину этажа, был заполнен столами. Десятки людей сновали туда-сюда, разговаривая по телефонам, и копались в бумагах.

— Здравствуйте, — подошла ко мне невысокая девушка. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Да, — улыбнулся. — Я хотел бы поговорить с вами начальником. — Если это возможно, конечно.

— Да, Владимир Викторович сейчас у себя в кабинете. Я узнаю, свободен ли он.

— Спасибо.

Ещё одна улыбка, и девушка унеслась в сторону дверей в конце зала, видимо, отдельных кабинетов.

Ждать долго не пришлось. Вернулась она примерно минуты через две и сообщила, что меня могут принять сейчас, на что я и согласился.

В целом я понимал, почему защищать Марину будет совсем другой человек. В этом не было ничего удивительного.

Пусть с точки зрения закона отец и мог защищать свою дочь. Прямого запрета на это не было. Но…

Не нравилось мне это решение. И сейчас я собирался узнать, каким таким образом отец Марины собирался её защищать в такой ситуации.

— Давайте быстрее, молодой человек, я очень занят, и у меня нет времени, чтобы тратить его на всякие глупости.

Вот что первое я услышал, когда вошёл в кабинет.

Владимир Викторович Скворцов оказался невысоким человеком. Около пятидесяти, может быть, пятидесяти пяти лет. С короткими каштановыми, как у дочери, волосами и такими же выразительными карими глазами.

В целом сходство между ними было заметно невооруженным взглядом. Достаточно для того, чтобы, зная обоих, задуматься о родстве между ними.

Когда я зашёл, он как раз собирал свой портфель.

— Я не займу у вас много времени. Просто хотел познакомиться с человеком, который будет защищать Марину.

Стоило мне это сказать, как мужчина на мгновение замер, а затем продолжил перекладывать вещи в портфель.

— Я не совсем понимаю, о чём именно вы говорите, молодой человек. Да, этим делом будет заниматься один из моих людей, но… Стоп, а вы вообще кто такой?

— Меня зовут Александр Рахманов, Владимир Викторович, — представился. — Я работаю с вашей дочерью в…

— Мне прекрасно известно, где именно она работает, — не скрывая язвительности в голосе, выпалил он, засунув последнюю папку в портфель и резко застегнув молнию. — И я не хочу иметь ничего общего ни с вашей фирмой, ни с вами, молодой человек. А теперь извините, но у меня много дел.

С этими словами он прошёл мимо меня и вышел из кабинета.

Ну не оставаться же тут одному. Совсем уж как-то глупо выглядеть буду. Так что, разумеется, последовал за ним.

— Послушайте, я просто хотел поговорить с вами…

— А я не хочу, — на ходу бросил Скворцов. — Со своими проблемами и проблемами своей дочери я разберусь как-нибудь без вас и вашей поганой фирмы. Всего вам наилучшего.

Последние слова он сказал таким тоном, что становилось ясно: желал он чего угодно, но только не того, что сказал.

Мда-а-а. И, спрашивается, нафига я сюда приехал? Думал, что смогу узнать хоть какие-то подробности, а нарвался на исключительно враждебного мужика. И даже не знаю, с чего бы это.

Так. Подумаем. Его отношение проявилось, только после того как он узнал, что я работаю вместе с его дочерью. Значит, сам я тут ни при чём. Дело в фирме. Попытался вспомнить, что именно Марина рассказывала про своего отца, но за исключением того, что он являлся общественным защитником, больше ничего вспомнить не смог.

В любом случае, сейчас это не так уж и важно. В чём проблема? В том, что на судебном процессе отец не может защищать свою дочь. Во-первых, близкое родство может стать очень хорошим основанием, чтобы получить отвод адвоката. Тут даже к гадалке ходить не надо. Будь я на противоположной стороне, то на месте прокурора сделал бы это в первую очередь, засыпав аргументами, что у защитника имеется личная заинтересованность в исходе дела.

И пойди попробуй докажи, что не прав.

Во-вторых, имелась некислая такая вероятность, что эмоциональная вовлечённость может помешать адвокату действовать объективно и профессионально. Всё же не так уж и просто сохранять хладнокровие, когда речь идёт о твоём собственном ребёнке. Стрельцов — прекрасный тому пример.

Поэтому я нисколько не удивился тому факту, что вместо Скворцова защитником Марины будет выступать другой человек. Её отцу нужна была «прокладка» между собой и дочерью, с помощью которой он сможет её защитить.

Другой вопрос — сработает ли это? Ответа, если честно, я не знал.

Ладно. Тогда поступим иначе. Как там звали того парня, чьё имя мне писала уважаемая судья? Оглядевшись, заметил ту самую девушку, что подошла ко мне, когда я только пришёл.

— Простите, не подскажете, где я могу найти Морозова Валентина? — спросил, подходя к ней. — Есть у вас такой?

— О да, конечно! — заулыбалась она. Правда, почти сразу стала серьёзной. — Только его, к сожалению, нет на месте. Он уехал несколько часов назад и…

Ясно. Дослушивать я уже не стал. Раз не смог подойти к решению этой проблемы с одной стороны, то будем подходить с другой. Эти непонятки и молчание Князя меня начинали уже порядком раздражать.

Выйдя на улицу, достал мобильник и вызвал себе такси. Следующая остановка — «Ласточка». Раз он мне не отвечает, то поеду к нему сам…

И, спрашивается, какого чёрта⁈

Я стоял напротив входа в «Ласточку» и медленно офигевал от увиденного. Заведение закрыто. Двери заперты. Внутри пусто. Вот вообще. Вот совсем-совсем пусто. Даже привычной охраны — и той не было.

Что за хрень тут происходит? Обошёл здание, где находился бар. Дверь чёрного хода тоже заперта. Всё происходящее нравилось мне всё меньше и меньше.