Ксюша вопросительно посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами. Меня и самого съедало любопытство.

Благо долго ждать ответа на этот вопрос не пришлось.

Видно, что совсем недавно здесь работали. На полу и в углах виднелась белая пыль, а у торцевой стены холла, куда выходил лифт, виднелась постеленная на пол матовая белая плёнка, призванная защитить покрытие во время работ.

— Вот, — сказала Алиса, когда мы вышли из лифта в холл. — Я не смогла сделать то, что было невозможно. Но за эти три дня смогла сделать это.

Я повернулся и проследил за её рукой. Она показывала на стену, ранее просто покрытую декоративной мраморной плиткой.

Впрочем, пустой она более не была.

Теперь на ней находилась крупная и довольно стильная чёрная табличка с серебристо-матовыми металлическими буквами, которые очень выгодно выделялись на чёрном фоне.

«Рахманов и партнёры».

— Стильно, — сделал я вывод. — Тебе Вадим подсказал или сама додумалась?

Внутри неё всколыхнулся испуг.

— Сама, — невозмутимо сказала она.

Значит, всё-таки что-то он ей подсказал. Ну, что я могу сказать. Молодец. Дошло, что работать нужно вместе.

— Я решила, что нужно с чего-то начать, — осторожно произнесла Никонова. — И, раз уж с бумажной частью уже всё почти закончено, то дизайн нужно с чего-то начать. Я решила, что нам необходима вывеска.

— Угу, — многозначительно промычал я и вопросительно посмотрел на неё.

— И ещё я к среде организую встречи, чтобы вы могли поговорить с дизайнерами. Проекты к этому времени они не подготовят, но вы сможете сообщить им, что именно вы хотите, чтобы мы смогли получить примерный проект через две недели, и если он вас устроит, то работы можно будет начать через несколько недель.

— Угу, — повторил я. — Молодец.

— Я не уволена? — осторожно спросила она, и впервые за всё время часть её эмоций пробились через выставленный перед ними барьер и проступили на лице.

Повернувшись к сестре, я спросил:

— Тебе как?

— Строго и со вкусом, — сказала она, глядя на надпись. — В твоём стиле. Мне нравится.

— Нет, ты не уволена, — сделал я вывод, вновь повернувшись к Алисе. — Увидимся здесь в понедельник в девять утра.

Как она смогла удержать рвущуюся на лицо радостную улыбку, я не знаю. Судя по тем эмоциям, от которых её чуть ли не распирало, далось ей это большим трудом.

Мы с Ксюшей зашли в лифт, и я ткнул кнопку первого этажа.

— И? Что это было? — спросила сестра, когда лифт прошёл отметку шестидесятого этажа.

— Педагогический момент, — важно продекларировал я ей, глядя на то, как числа на табло сменяли друг друга. — Если человеку дали задачу, которую он не способен сделать в одиночку — не потому что ленивый, а просто потому, что она просто слишком большая, то не стоит себя винить. Лучше спросить: «Что из этого я могу сделать сам?» И начать делать это. Добиться ограниченного результата, но на все сто процентов из тех, которые у неё есть. Я хотел, чтобы Алиса поняла, что не надо тянуть всё на себе.

Ксюша посмотрела на меня с недоумением.

— Не уверена, что я поняла…

— Так ты же у меня умничка, — хмыкнул я. — Для тебя невозможных дел нет.

— А, да. Точно. А я и забыла. Кстати, ты ведь понимаешь, что она тебя, по сути, просто подкупила?

— Конечно. А ещё я хорошо понимаю то, что мои подчинённые спелись у меня за спиной, чтобы помочь друг другу. Правильно делают. Дурное начальство нужно побеждать сообща.

Сбоку послышался весёлый смешок.

— У тебя даже стола рабочего нет, а ты уже подчинённых тиранишь. Тебе что, вообще не стыдно?

— Ни капли, — честно ответил я ей. — Если честно, то я даже получаю от этого какое-то извращённое удовольствие.

Дальше мы уже смеялись вместе.

Выходя из здания и идя к своей машине под руку с сестрой, я вдруг понял, что… всё.

Я стал адвокатом.

У меня есть лицензия.

Все документы поданы и подписаны. Адрес зарегистрирован. Даже табличка с названием имеется. Я добился того, чего так хотел.

Мы можем работать!

Теперь осталось только не прогореть…

Семь месяцев спустя…

— Шампанского, ваше сиятельство? — произнес по-русски голос с едва заметным французским акцентом.

Я обернулся. За моей спиной стоял слуга с серебристым подносом в руках. Особо пить я не хотел, но ради приличия, почему бы и не взять бокал? Всё лучше, чем стоять с пустыми руками на этом празднике жизни.

— Благодарю, — кивнул я, взяв один из бокалов.

Слуга учтиво поклонился и тут же отошёл, оставив меня стоять в гордом одиночестве.

Что я могу сказать о здании посольства Российской Империи в Париже, в самом сердце Французской короны? Ну, в архитектурных изысках я не силён, но точно могу сказать, что выглядело оно так, словно кто-то попытался воссоздать Императорский дворец в миниатюре. Мало того, что по размерам оно занимало целый квартал — кому-то этого показалось мало. Оно ещё и внешне смотрелось так, что становилось понятно — денег в один только декор и дизайнерскую работу тут вбухано столько, что со стен можно бюджет небольшого города в регионе соскрести. И ещё на пару деревень останется.

Что ни говори, а о своём лице за границей Империя относилась очень и очень серьёзно.

— Веселишься, как я погляжу?

Скосив взгляд, увидел подошедшую ко мне фигуру с роскошной гривой красно-рыжих волос.

— Это как тебя сюда пустили? — весело поинтересовался я. — Тут же вроде для приличных людей мероприятие.

— Как обычно. Через чёрный ход пролез, — усмехнулся Браницкий и отсалютовал мне бокалом шампанского, который держал в своей руке. — Эх, больше дипломатических приёмов я люблю только свадьбы. Вот прямо-таки обожаю! Невеста притворяется, что девственница. Жених — что нашёл ту самую единственную. А родители с обеих сторон делают вид, будто нравятся друг другу…

— Одни лишь гости искренне, — фыркнул я. — Пришли пить, есть и веселиться, и нисколько этого не скрывают.

На лице моего собеседника тут же появилась задорная и довольная улыбка.

— Эй, молодец! Всегда знал, Рахманов, что мы с тобой два сапога пара…

— Угу, только на разные ноги.

— Так ты не придирайся к словам, — отмахнулся он. — Лучше посмотри, какой тут цветник. Столько всего красивого. Столько всего вкусного…

Сказав это, он обвёл рукой с бокалом огромный зал, где проходил приём. И что-то мне подсказывало, что имел в виду он не столько пышные декоративные растения в красивых вазах и накрытые белоснежными скатертями столы. О, нет. Конечно же, он говорил о блуждающих по залу прекрасных дамах в красивейших платьях. Конечно же, о них.

— Ну красота же, правда? — Браницкий толкнул меня локтем и кивнул в сторону группы из трёх молодых девушек, которые стояли недалеко от центра зала и что-то горячо обсуждали.

Одну я даже узнал. Высокую блондинку. С ней мы познакомились ещё вчера, когда дипломатическая делегация прилетела в Париж. Звали её Арина Каховская. Двадцать два года. Откуда я знаю её возраст? Сейчас это не так уж и важно. Важно то, что она дочь его сиятельства графа Каховского, посла Российской Империи на землях Французской короны.

Проследив за моим взглядом, Браницкий усмехнулся.

— Прямо глаза разбегаются, да?

Я лишь пожал плечами и сделал короткий глоток из бокала.

— Не вижу смысла бегать за юбками, — хмыкнул я и улыбнулся, когда Арина заметила мой взгляд и улыбнулась мне в ответ.

— Э-э-э, нет, дружище. Это ты зря, — покачал головой Константин. — Бегать за юбками — это прямой долг каждого уважающего себя мужика! Священный долг! Происходящий ещё из тех времён, когда мы ходили в шкурах и с дубинами.

— Когда мы ходили с дубинами, женщины вряд ли носили юбки.

— Что, заметь, весьма облегчало нам нашу работу, — фыркнул он. — Эх, прекрасное, наверное, было время. Кстати, раз уж зашла речь, у меня тут есть хорошее заведение на Провансе. М-м-м?