Заметив мой взгляд, Меркулов покачал головой.

— И нет. Не подумайте, что я оправдываю тот случай или стараюсь замять его. Я не собираюсь отрицать, что подобное произошло. Мы уволили того воспитателя и впредь старались следить более пристально за нашим персоналом. Кате потребовалось три года, чтобы начать доверять нам. Не верить, а просто начать чуть-чуть доверять. А сейчас она живёт и работает здесь.

— Вы содержите их до совершеннолетия?

— Да. — Меркулов повернулся к Лазаревой. — Всё верно. По закону мы можем осуществлять опекунство над этими детьми до их совершеннолетия. После этого они уже сами вольны решать, что им делать дальше. Мы можем лишь помочь им стать лучшей версией самих себя.

Присмотревшись к группе подростков, я прислушался к их эмоциям. Там не было ничего, как бы смешно это ни прозвучало, плохого. Превалировали спокойствие, умиротворение. Даже радость. Они выглядели как самые обычные дети, счастливые в моменте.

А сама Екатерина выделялась на их фоне, как яркое пламя светлых и тёплых эмоций, что только доказывало слова Меркулова. Похоже, что она действительно смогла найти тут свой дом.

— Что думаешь?

— Без понятия. — Я пожал плечами, не убирая рук с руля.

Мы ехали обратно в город, и я настоял на том, чтобы сесть за руль. Машина мне знакома, и хотелось проехаться, чтобы собраться с мыслями.

Со стороны Насти до меня долетели очень странные эмоции.

— Только не говори, что ты ему поверила, — отметил я.

— Я не поверила. — Лазарева смотрела в окно за проносящийся за стеклом лес. — Просто хочу сказать, что это место не выглядит…

— Как ночной кошмар? — предложил я.

— С языка снял. Да. Именно так я себе его и представляла.

— Ну, не думаю, что если всё, что рассказала нам Елизавета, — правда, то нам тут же показали бы это лицом, — предположил я. — Вероятно, что в этом и есть причина того, что Меркулов встретился с нами без своих юристов.

Заканчивать предложение я не стал. Оно и так понятно, что сразу же подтвердила Настя.

— Им просто нечего скрывать, — пробормотала она.

Нет, глупо было рассчитывать, что мы приедем и перед нами тут же распахнут двери со словами: «Здравствуйте, как доехали, добро пожаловать, а вот тут мы мучаем детишек». Но я ожидал, что они хотя бы постараются назначить встречу в присутствии своих адвокатов. Это не означало бы, что им есть что скрывать. Наличие юриста не всегда подразумевает наличие вины. Но так поступил бы любой разумный человек.

А вот то, как поступил Меркулов… Либо он максимально уверен в собственной безопасности, либо же всё сказанное им было правдой до последнего слова.

Нет, конечно же, существовал ещё один вариант. Можно было бы порыскать самим, да только кто даст нам такое разрешение?

После возвращения мы провели остаток дня, копаясь в бумагах. Я заказал все документы, которые только мы могли затребовать без применения судебных постановлений. Короче, мы тащили всё, что было в открытом доступе… и не получили ровным счётом ничего стоящего. Под конец меня это даже бесить начало.

В итоге на часах девять вечера, а я всё ещё сидел в отделе перед экраном ноутбука с десятком открытых окон со статьями про «Счастливый Путь». В пятый раз их читал, пытаясь сформировать план дальнейших действий, но идеи просто отказывались выстраиваться в нужном порядке. Настя уже уехала домой, а я всё ещё сидел и думал, думал, думал…

От скорбных мыслей меня отвлёк звонок лежащего рядом с ноутбуком телефона. Быстро глянув на экран, увидел, что мне звонит Виктор.

— Да, Вик?

— Саша, привет, — произнёс из динамика голос друга. — Я тебе не помешал?

Я вздохнул и, закрыв глаза, помассировал их пальцами.

— Не, я всё ещё на работе торчу. Что у тебя?

— Слушай, ты можешь приехать?

Что-то странное было с его голосом. Я даже глаза открыл и выпрямился в кресле. Может, мне показалось, но я уверен, что услышал в нём страх.

— Что случилось?

— Мне очень нужна твоя помощь…

Быстро поднялся по лестнице. Короткий проход по коридору, и вот уже нужная дверь передо мной. Ткнул пальцем в звонок. Ничего. В смысле, дверь не открылась. Звонок-то работал. Ткнул ещё раз. Затем снова…

Услышал щелчок замка.

— Наконец-то, — выдохнул Виктор. — Чего ты так долго?

— Ну извините, ваше вашество, — не удержался от язвительности. — В следующий раз вертолёт себе вызову.

— Давай, заходи.

Зашёл в квартиру следом за ним и закрыл за собой дверь. Виктор тем временем вернулся в гостиную и сейчас ходил взад-вперед по небольшой комнате, словно мающийся в клетке зверь.

От него так и разило… нет, не алкоголем. Друг весь на нервах. Это видно и без моих способностей. Уж слишком хорошо я его знал. Он на взводе. Мандраж.

Он отказался говорить, в чём причина, по телефону. Запинался. Ему сложно было в этом признаться. Я знал, как он выглядит, когда ему страшно.

И сейчас он находился на грани паники.

Так что, уже поднимаясь по лестнице к его квартире, я примерно понимал, что могло случиться. У врачей такое состояние могло быть по одной причине.

— Сильно ты накосячил? — спросил я, подходя к дивану, но тот уже оказался занят.

Разлегшийся на нём пушистый кот открыл один глаз, посмотрел на меня и зашипел.

— Пошёл в задницу, — сказал я и показал коту средний палец.

Впрочем, пушистый явно не впечатлился. Ну и хрен с ним. Я и в кресле посидеть могу.

— Не знаю. — Виктор нервно сглотнул, даже не обратив внимания на короткую перепалку с его питомцем. — Пока не знаю. Потому тебе и позвонил, что мне нужна твоя помощь…

— То есть он ещё жив, — сделал я резонный вывод. — Это хорошо. Врачебные ошибки…

Виктор резко остановился и посмотрел на меня.

— Что? — перебил он меня. — Ты вообще о чём?

Так. Не понял.

— Ну, я решил, что ты…

— Что я кого-то убил, прописав ему что-то не то? — закончил он за меня. — Ты издеваешься?

— Виктор, ты выглядишь как человек, который звонит другу с просьбой приехать поздно вечером и захватить с собой пару лопат. Что я должен был подумать⁈

— Саша, ты совсем спятил⁈ Я зачем, по-твоему, на врача учусь⁈

— А что я, по-твоему, должен думать⁈ — не выдержал я. — Что происходит⁈ Зачем ты вообще мне позвонил тогда?

— Саша, сходи со мной на свидание!

Я немного посидел. Помолчал. Глубоко вздохнул.

— Виктор, я тебя, конечно, люблю. Но в этом плане ты немного… как бы это сказать, не в моём вкусе.

В этот момент он посмотрел на меня, как на идиота.

— Ты совсем дурак?

— Да уже как-то даже и не знаю… — фыркнул я.

Мой друг закрыл лицо руками и застонал. А затем наконец подошёл к дивану и упал на него. Причём кот место ему уступил сразу же.

— Как её зовут-то хоть? — спросил я его, похоже, наконец разобравшись в ситуации.

— Соня, — выдохнул он. — Мы познакомились пару дней назад и…

— И ты втюрился, — сделал я вывод. — С треском.

Друг кивнул.

— Я ни о чём думать не могу последние несколько дней. С тех пор как она пришла к нам в клинику, места себе не нахожу, Саш. Только и думаю, что о ней. Вчера заполнял больничные карты, а когда закончил, то понял, что половину назначений перепутал.

О как. А вот это странно. Уж кто-кто, а Виктор всегда очень серьёзно относился к выбранной им профессии. Оттого я так и переживал, что он мог кого-то ненароком в гроб уложить. Чтобы он что-то перепутал или забыл — лично я о таком не слышал.

— Сильно перепутал?

— Настолько, что если бы не стал потом перепроверять свои записи, то мне сегодня реально потребовался бы адвокат.

— Блин, да ты реально влип, — сделал я вывод. — Она хоть красивая?

— Прекрасней я не видел, — с чувством ответил он, и большего мне не требовалось.

Если я хоть немного доверял своим ощущениям, то там должна быть победительница последнего конкурса «Самая красивая девушка империи». Это как минимум.