— Ваше сиятельство…

— Хорошо рисуете, — хмыкнул я, кивнув в сторону блокнота, на котором хороводом танцевали нарисованные от руки маленькие чертята. Очень хорошо знакомые мне маленькие чертята.

— Спасибо… ваше сиятельство, — осторожно пробормотала она, на что я тепло улыбнулся ей в ответ.

— Хорошего вам дня, Надь.

После этих слов у неё самой на лице появилась улыбка.

— И вам, ваше сиятельство.

— Дурдом какой-то, — покачал я головой. — Я когда понял, что это правда, то решил, что с ума схожу, Насть. Вот честно.

— Уж поверь, тут я с тобой полностью согласна.

В голосе Анастасии прозвучала явная прохлада, которая появлялась каждый раз, когда речь заходила о Калинском. Но если раньше это именно что была холодная, смешанная с отвращением ненависть, то теперь осталась лишь неприязнь. Никакой радужности и дружелюбия там быть не могло, но всё равно — подобное изменение выглядело… Нет, не странным. Скорее неожиданным.

С другой стороны, мне было наплевать. Я сидел на диване в квартире Насти, той самой, куда провожал её в тот вечер, а сама хозяйка крутилась у кухонного острова, нарезая сыр на тарелку.

А ещё я ощутил, будто она хочет мне что-то рассказать. Свой амулет в моём присутствии она больше не надевала, и я прекрасно ощущал все её эмоции.

— Насть?

— М-м-м?

— Что-то не так?

— Нет-нет, Саш, всё в порядке, — её рука с ножом, что довольно ловко нарезала сыр, замерла. — Хотя знаешь, нет.

— Что-то случилось?

— Помнишь тот вечер, когда мы у тебя в офисе вечером работали?

— Ну.

— Ты тогда ходил к себе в кабинет, а я осталась с ним…

Что-то случилось? Резонный и логичный вопрос. И я бы его задал, если бы не внутреннее спокойствие девушки.

— Насть?

— Лев передо мной извинился, — наконец сказала она с таким видом, будто ей оказалось трудно не то, что произнести это, а просто поверить в случившееся.

— Чего?

Постарался вспомнить тот момент. Да, было такое, выходил к себе в кабинет. Возился с ноутом, ища нужные бумаги из числа тех, которые присылал мне Белов. Задержался от силы минут на десять. Может быть, на пятнадцать. А когда вернулся, то не заметил в их поведении ничего странного. Настя была всё так же холодна, а Льву как было некомфортно, так и осталось. Впрочем, если так подумать, то к их эмоциям я в тот момент особо и не приглядывался. Не до того было.

— И? Что он сказал?

— Что ему жаль за то, как он себя повёл, — проговорила Настя. — И он знает, что я никогда его не прощу, но всё равно должен был это сказать.

Даже так? А ведь если так подумать, то его вопрос в конце…

— А ты что?

— А я сказала, что прощения он никогда не получит, — спокойно ответила Лазарева. — Но, как я и говорила, если он тебе полезен, то я готова это пережить.

Сказав это, она замолчала, а затем продолжила нарезать сыр.

— Знаешь, что? — вдруг произнесла она и повернулась ко мне. — Плевать. Мы взрослые люди. Пусть живёт.

С этими словами она подошла ко мне, держа в одной руке бокал с вином, а в другой плоское блюдо, заполненной порезанным сыром и мелкими кусочками тонкого мяса. Поставив тарелку на столик перед диваном, она села рядом и коснулась своим бокалом моего.

— Поздравляю тебя, Саша.

— Спасибо, Насть.

Она потянулась ко мне с искренней улыбкой и совершенно понятными намерениями. И я ей ответил. Первый поцелуй оказался мягок. Слегка нерешителен, но уже через несколько секунд от этого не осталось и следа. Я притянул девушку к себе, усадив на колени.

— Знаешь, я давно себе это представляла, — наконец выдохнула Настя, когда наш поцелуй прервался. Больше от нехватки воздуха в лёгких, а не от недостатка страсти.

— Давно?

— Ага.

— И как оно тебе в реальности?

— Знаешь, гораздо лучше, чем я думала, — улыбнулась Настя, и, перекинув свою ногу через мои, уселась на меня сверху. Взяв бокал из моих рук, она поставила его на столик рядом со своим.

— И насколько же? — поинтересовался я, пока мои ладони легли на её бёдра и начали медленно поднимать вверх по обтянутой тонкой тканью коже, пока не достигли кружевных резинок чулок. А затем пошли чуть дальше, окончательно задрав край юбки.

Услышав мой вопрос, Анастасия состроила задумчивую мордашку, будто никак не могла найти ответ на мой вопрос.

— М-м-м, я ещё пока не знаю. Нужно подумать. Дать оценку… Стой! Погоди! Саша, не смей, пусти!

— Давай, признавайся! Или никакой пощады!

Настя с визгами попыталась вырваться из моей хватки, одновременно с этим стараясь убрать мои пальцы от своих рёбер… Но потерпела полное поражение. Щекотка не прекратилась ни на секунду.

— Ладно, ладно! Сдаюсь, — едва ли не сквозь слёзы выкрикнула она. — Очень хорошо, слышишь⁈ Очень!!!

— Ладно, — сжалился я, прекратив пытку. — Помилована.

И наклонился к растрёпанной и раскрасневшейся девушке и очень многообещающе улыбнулся.

— А теперь награда за правильный ответ.

Из постели мы не вылезли до самого утра. Я проснулся первым, около семи. Спать особо не хотелось. Да и на работу я собирался приехать сегодня попозже. В конце концов, начальник я или так, мимо проходил? А любой уважающий себя начальник должен тиранить своих подчинённых.

Так что я просто лежал рядом, слушая размеренное и спокойное дыхание спящей рядом со мной девушки. И думал. Крепко так думал о том, что делать дальше. Нет, не с Настей, а вообще. С жизнью. Достаточно было вспомнить совет Смородина, который он дал мне вчера. В жизни есть не только работа.

А было ли у меня в прошлом что-то кроме неё? Нет. Это был мой сознательный выбор, и тогда я о нём нисколько не жалел. Может быть, не жалел потому, что у меня банально не было с чем сравнить? А сейчас есть?

Немного поразмыслив, я пришёл к честному и однозначному выводу. Нет. Нету. То, что у нас сейчас было с Настей… это ведь не любовь. Влюбленность. Страсть. Мозги вырабатывают дофамин, а в сумме всё действует, как наркотик. Я ведь не идиот, чтобы верить в любовь с первого взгляда. С другой стороны, мы и знали друг друга куда дольше, прежде чем у нас что-то произошло.

Но ведь это может быть что-то большее, ведь так?

Мои размышления прервал тихий звук вибрации. Затем ещё один. И ещё. Кто-то настойчиво звонил мне рано утром. Приподнявшись на постели, осмотрелся в поисках брюк… А, вон они. Валяются на полу в нескольких метрах от кровати.

— Ты куда? — сонно спросила Настя, когда я встал с постели.

— Отвечу на звонок, — мягко произнёс я.

Достал телефон и посмотрел на экран. Сна больше не осталось, стоило только прочитать имя звонившего.

— Это по работе, — произнёс я, заметив, как Настя приподнялась на постели, но после моих слов тут же рухнула обратно на кровать и только помахала рукой.

Вышел из спальни и ткнул пальцем в зелёную иконку на дисплее.

— Да?

— У нас всё готово, Рахманов, — услышал я из динамика голос Николая Меньшикова.

Сжимающие телефон пальцы похолодели. Сдавили мобильник так, что, казалось, экран телефона вот-вот треснет.

— Когда? — спросил я и удивился тому, насколько ровно прозвучал мой голос.

— Сегодня вечером, — бесстрастно ответил Меньшиков. — Или, мне сообщить Императору, что у тебя есть иные планы?

Знаю, что последняя фраза это не более чем театральщина, но всё равно на душе скребли кошки.

— Нет, думаю, что сегодня его величество может рассчитывать на мои услуги, — резко отозвался я. — Машину пришлёте?

— Конечно. К бару?

— Да.

— Тогда водитель прибудет в семь пятнадцать вечера.

— Прекрасно. Я буду ждать.

Ага, как будто у меня есть другой выбор. Вперёд, Саня. Ты сам этого хотел.

Закончив звонок, постоял, прислушиваясь к собственному бешено бьющемуся сердцу. Оно стучало в груди так, будто меня вот-вот инфаркт хватит. Впрочем, учитывая, на что я подписался, возможно это был бы не самый худший вариант.